Женский век, женский день
Истории, которые поймет только женщина
Woman’s Day



14 Февраля 2018

"Пожалуйста, будьте рядом"

28 января 2018 года ушла из жизни Заслуженная артистка Беларуси Нелли Захаровна Богуславская. Около десяти лет мы переписывались. Однажды договорились на беседу по Скайпу. История жизни, рассказанная Нелли Захаровной, проводится от первого лица с моими комментариями.

 

История  Нелли

 

   Мне не было и шести лет, когда в нашу жизнь ворвалась война. Мы жили на Урале. Папа получил отпуск и поехал на Украину. Мама не поехала,  осталась. 20 июня мы приехали в Кривой Рог, 21 июня мне исполнилось шесть лет, а на следующий день началась война. И отец уехал первым же эшелоном на фронт. Я осталась на Украине с бабушкой и дедушкой, которых до того не видела ни разу и знала два дня. Нас эвакуировали на Кубань. Старики маме не писали, писем от отца она тоже не получала. И от неизвестности, что с её мужем и дочкой не могла никак успокоиться.

   В первые дни войны в тылу, на Урале девушки организовали бригаду. Впоследствии они будут отправлять на фронт посылки, давать концерты в госпиталях... Была в той бригаде и моя мама, 24 лет.

Как-то раз, собирая посылку, она решила вложить туда свою паспортную фотографию с надеждой,  а вдруг посылка чудом окажется у папы или хотя бы в его части и солдаты покажут друг другу фотографию и он узнает её.

   Однажды девушки приехали на концерт в госпиталь. У мамы был очень красивый голос, она пела песни из репертуара Изабеллы Юрьевой. После концерта к ней подошёл инвалид без руки и протянул её паспортную фотографию:

- Это ты? Та самая?

- Это я.  Откуда у тебя фотография?

- Меня зовут Женя, я получил твою посылку. Я был водителем, возил начальство. В машину попал снаряд – начальник погиб, а мне оторвало кисть. Теперь я без профессии.

 А мама до войны была фотографом. Она предложила ему эту работу и обучила его фотографии. За это Жене очень хотелось чем-то маму отблагодарить. И он сказал:

- Я найду твою дочь!

   И Женя меня нашёл! Мы были  на Кубани, там ждали Победу. Но в Азов пришли немцы. Нас согнали  в небольшую комнату дома – остальные заняли они. Вспоминаю свой разговор с немцем:

- Где твой папа?

- Папа бьёт немцев.

К счастью, он спрашивал по-немецки, а я отвечала по-русски и мы друг друга не понимали.

   Осень. Я прошусь у бабушки выйти во двор погулять. Выхожу, а соседские дети убегают от меня, не хотят со мной играть, отворачиваются и говорят «жидовка». Я спросила бабушку: «А жидовка это ругательство?». Она сказала что это и слово плохое, и люди, которые это говорят, тоже плохие.

   Азов переходил из рук в руки.  Немцы нервничали. Если бы часовой за воротами услышал эти слова соседских детей в мой адрес, расстреляли бы всех. Нужно было уходить.  И в январе 1943 года Женя посадил меня на санки и мы поехали. Ехали недолго, дальше пешком. Весь оставшийся путь к маме на Урал мы шли пешком! Женя объяснил, что железные дороги разрушены, лошади так далеко не довезут, а денег на транспорт у нас нет. Поэтому мы шли. Нашего маршрута я не помню. Помню остановки на ночлег в избах.

Однажды  нам нужно было пересечь реку. И вот мы плывём на пароме. Я стою у борта и плачу. Плачу оттого что ужасно хочется есть.  Неподалёку сидит дядя.

- Дяденька, - говорю ему – дай мне хлебушка, мне очень хочется кушать. А я тебе песенку спою.

 Дядя ел селёдку. Хлеба у него не оказалось. Маленький кусочек селёдки был моим первым гонораром за песню про Катюшу. Певице было семь лет.

   Наступила весна. А мы всё шли. На дворе была оттепель. Помню это прекрасно, так как пришла я к маме с мокрыми ногами.

   Я нашлась и почти  тогда же стали приходить письма от отца. Но Женя хотел, чтобы мама вышла за него замуж. Мама, естественно, ждала папу. И Женя ушёл. Ушёл, унеся обиду. И всю эту обиду он выплеснул в письме папе, в котором оговорил мою маму, написал не как было, а как он хотел. Вернувшись с войны, папа уже не верил маме, что бы они ни говорила. Этот человек совершил и подвиг, вернув меня маме, и злодейство, разрушившее нашу семью.

(Кузьма Носов)

 

   Девочка выросла и стала певицей. Нелли училась академическому пению, но выступать в итоге стала на эстраде. В 1966 году одна из победителей  в очень представительном Всесоюзном конкурсе советской песни в Москве. С этого времени начинают выходить её пластинки с песнями И.Дунаевского, Е.Глебова, О.Фельцмана, Д.Тухманова, В.Шаинского, И.Лученка и других известных композиторов. В 1975 году Нелли Захаровне Богуславской было присвоено почетное звание заслуженной артистки БССР. Её супруг – известный композитор, аранжировщик, исполнитель своих песен Измаил Львович Капланов. Начинал как аккордеонист. Оказал влияние  на Валерия Ковтуна. С 1995  выступали  дуэтом  Капланов-Богуславская.

 

(Нелли Богуславская)  

 

   1986 год. В день Чернобыльской аварии у нас был концерт в санатории. Мы приехали к дому. Выходим из машины и попадаем под грибной дождь. И это в апреле! С неба падала подогретая вода. А я накануне сделала пышную причёску – пришлось повязать платочек. Знать бы, что будет через полгода…

   В тот год мы получили дачу. В августе я сажала кусты клубники, стоя на коленях на дощечке. Может быть от земли «надышалась», может быть дождь тот Чернобыльский стал причиной… Поехали домой. По дороге искупались в реке – вода была мутная, за целый день  взбитая. Дома я села в кресло, смотрела по телевизору один из первых сериалов и вдруг…  почувствовала что потолок стал падать, вращаться, стало так плохо, безо всякого повода, что я закричала. Я не могла дойти до дивана даже при помощи моих домашних. Насилу они меня уложили. Я легла… и пролежала после этого четыре месяца в больнице. Лежала без права двигаться. Это было лето, а осенью я должна была петь ответственный концерт – нужно было репетировать, шить костюм, делать аранжировки… Всё это нарушила эта чернобыльская болезнь. Но врачи поставили иной диагноз, довольно обыденный, не связав это с катастрофой на ЧАЭС. Ведь такой диагноз обязал бы платить мне «чернобыльскую» пенсию, а сколько таких было как я, под «дождь» попавших?..

   Я решила: моя карьера кончена. Сказала супругу: разменяй квартиру, я тебя отпускаю. Я знала, что должна была его освободить.

   Приятельница упрекнула: «Что ты делаешь, он плачет как ребёнок». Он никуда не ушёл, остался ухаживать за мной - учил меня заново ходить, словом, проявил себя лучшим образом. Тогда я ему сказала: «Если ты не оставил меня сейчас, знай, что тебе придётся тащить меня до самого холмика».

   Но время шло. Капланов стал работать в оркестре нашего друга Михаила Фимберга. Там была программа военных песен для молодых исполнителей. Я должна была с ними заниматься. Часто бывало, что молодые певцы не посещали эти занятия. А я морщилась от этого вокального брака, слушая их за кулисами.

 - Не нравится, как поёт? – спрашивает старший коллега.

-  Не нравится – говорю я.

-  Возьми сама и спой.

-  Какая же я теперь певица…

-  Тебя ведь слушать придут, а не рассматривать.

-  У меня нет ансамбля.

-  Есть ансамбль, не ахти, но если поработать… Поехали на Золотой шлягер. Там выступают Магомаев, Миансарова, Хиль…

   Магомаев, Миансарова, Хиль… Это были мои кумиры! И я отрепетировала семь вещей для могилёвского фестиваля «Золотой шлягер». Мы приехали. Вижу афишу – в ней моя фамилия. Вот нас везут в машине с Эдуардом Хилем. Мы только познакомились. Я говорю:

- Эдуард, я давно не пою и у меня семь вещей всего. А он мне:

- У меня не репертуар, а море разливанное и руководитель ансамбля мой сын. Мы споём отличный концерт!

   Конечно, начинала я. Волновалась ужасно. Как примет публика? Когда я вышла, в зале установилась гробовая тишина, а потом раздались такие аплодисменты! Никто не знал, где я была, газета спрашивала, куда я уезжала… А ведь я не выходила на сцену девять лет!

   А Хиль отработал второе отделение и вывел всех нас в конце на сцену. Мы вернулись за кулисы и тогда он сказал:

- Дурью не майся, тебе ещё петь и петь. Добудешь репертуар. Поднимайся и работай.

 

Дуэт Капланов-Богуславская в жизни и на сцене

 

   Однажды утром я спросонок услышала музыку. Это было не радио, не телевизор. Из соседний комнаты звучал рояль. Измаил Львович не садился к нему ни разу за всё время моей болезни. Уходя на работу, он сказал: «Я по-моему песню написал пока гулял с собакой. Напиши текст». А я иногда сочиняла, но тогда отмахнулась. А когда он ушёл, села и написала четыре куплета. С этой песни «Осень» начался наш дуэт. Мы запели вместе. И в программу «Золотого шлягера» 1996 года был включён наш дуэт.

   Зрители нас  никогда не обижали, мы никогда не работали на полупустые залы, всегда было  много цветов, восторженной благодарности и бесконечное множество автографов.

 

Эпилог

 

   После ухода Измаила Львовича в марте 2011 года всё в жизни потеряло всякий смысл. Наверное потому, что основным в ней была работа и профессия,  не позволяющая никаких снижений требовательности, с перспективой задумок и даже с появлением новых направлений. В одночасье мир рухнул. Я перед пустотой и тишиной. Непривычно, неуютно, бессмысленно.

   Однажды ночью мне кто-то словно шепнул: что ты ревёшь? Ты зачем-то оставлена в этой жизни, на этой земле. И я стала собирать материал о Капланове, писать о своём детстве, юности, о работе.

    От автора: издать книгу об Измаиле Львовиче Нелли Захаровна не успела. В конце 2017-го года она тяжело заболела. Приняла назначенное лечение, были хорошие прогнозы. Но потом внезапно остановила все приёмы лекарств и терапию. И за считанные месяцы «сгорела».

   Во время нашего Скайп-разговора щёлкнула духовка. Нелли Захаровна пекла пасхальный кулич. Через некоторое мгновение она отошла, а когда вернулась сказала, что ничего не получилось. И давно уже всё словно валится из рук. Измаил Львович оборудовал кухню техникой, но с его уходом один за другим приборы выходили из строя. А она воспринимала это как данность и не пыталась их отладить. Думаю, так случилось и в момент болезни.

   Теперь могилы Нелли Захаровны и Измаила Львовича рядом.

Кузьма



2
Мне нравится