Женский век, женский день
Истории, которые поймет только женщина
Woman’s Day



10 Января 2018

Не Джордж Клуни

 Надежда уже четверть часа утаптывала снег в скверике у старого, дореволюционного дома. Клиенты опаздывали, но мысли были приятные: наконец-то она расселила жуткую коммуналку, многочисленные собственники которой трепали агентству нервы почти год. И вот дело сделано – акты приемки подписаны, в банковской ячейке ждут комиссионные. Можно опять на пол-лета снять домик в Болгарии. Мальчишки будут рады. Бывший в доле, само собой, нечего расслабляться. И так размечталась, что неожиданно ей стало комфортно даже под противной февральской моросью.

– Надюшка?! Вот уж не ожидал! – мужчина в черном пуховике был явно рад встрече.

Секундный испуг на Надином лице сменился вежливой сдержанностью, а если точнее – сдержанной невежливостью:

– А здороваться тебя не учили, Козлов?

Мужчина пропустил колкости мимо ушей, разглядывая Надю без какого-либо стеснения.

– А ты не меняешься, – во весь рот улыбался Козлов, – цветешь и пахнешь!

Комплимент был сомнительным, и желания ответить на него не возникало. К тому же Наде и в былые времена Козлов казался безнадежно старым, а теперь и подавно: веки нависли, брови  закустились, живот выпирает пивной бочкой.

– Да и ты не меняешься, Козлов. Все так же врешь, как сивый мерин!

– Надька, узнаю твою прямолинейность! – Козлов продолжал сиять. –  Мы ведь лет десять не виделись?

– Двенадцать с половиной, – холодно, глядя ему в глаза, уточнила Надя.

– Ничего себе, жизнь летит! – Козлов присвистнул и в восторге прижал Надю к себе, сграбастав ее одной рукой за оба плеча.

Она крутанулась на триста шестьдесят градусов и освободилась, мгновенно словив дежавю. Вот также когда-то… Надя отмахнулась от воспоминаний и нахмурилась: в любую секунду могли показаться клиенты, и этот мужчина рядом с ней был явно некстати.

– Козлов, я людей жду, руки-то попридержи!

Она отвернулась, но краем глаза успела заметить, что Козлов деланно обиделся:

– А я чё? А я ничё! – и демонстративно похлопал себя по рукам.

Через минуту неловкого молчания Надя сменила гнев на милость:

– А ты все там же, в травме, обитаешь?

– Ну да, куда же я денусь? – оживившись, хохотнул Козлов. – А ты как?

– Я-то?.. – Надя приосанилась, отставив в сторону ножку на высокой шпильке, и впервые за все это время улыбнулась. – Да лучше всех!

Кокетничать ей хотелось меньше всего, но не выкладывать же в самом деле подробности своей личной жизни. Обойдется!

Козлов опять сник, ссутулился и как будто даже стал ниже ростом:

– Ну да, ну да! Конечно! Я и не сомневался. …А что мы стоим-то? Давай присядем!

Выудил из кармана большой полиэтиленовый пакет и заботливо расстелил для Нади, а сам уселся рядом на мокрую скамейку. По соседству курила женщина, и Наде, как она ни отворачивалась, приходилось вдыхать чужой дым. Это раздражало не меньше, чем сидящий рядом Козлов, который вдруг достал смартфон и стал хвастаться семейством: вот дочь замуж выходит, а вот сын на последнем звонке. Надежда вдруг подумала, что его хорошенькая дочка через десяток лет расплывется так же, как и его жена, тщательно уложенная рыхлая блондинка. Тут же ей стало стыдно за свои мысли, и она начала перелистывать фотографии с подчеркнутой заинтересованностью.

В сумочке зазвонил телефон. Клиенты догадались, наконец, сообщить, что они задерживаются еще минут на сорок – пробки. Наде полегчало: у нее целая вечность, чтобы разобраться с этим свалившимся на голову собеседником, который судорожно искал тему для разговора.

– А как твоя нога? Не беспокоит? Я бы не рекомендовал тебе, кстати, носить такую обувь.

Ногу Надя сломала пятнадцать лет назад, выступая за институт на лыжных гонках, тогда-то и познакомилась с разговорчивым травматологом, отдаленно напоминающим харизматичного доктора из американского сериала.

Козлов бесцеремонно одной рукой сцапал Надину ногу за щиколотку, а другой, не боясь испачкаться, подхватил ее со стороны подошвы. Вращая голеностоп, он вопросительно смотрел Наде в глаза. Этот взгляд и в самом деле когда-то действовал магически, но сейчас что-то не срабатывало.

– Эта не та нога, Козлов, – тоном утомленной учительницы зачем-то соврала она, не отнимая, впрочем, ноги.

Козлов вздохнул, осторожно поставил «не ту» ногу на место, да и «ту» на всякий случай трогать не стал.

Вспомнив про неотложные дела, некрасиво засуетился. Картинно раскинув руки, опять заключил Надю в объятья и как-то уж слишком деликатно поцеловал в висок. Надины руки безвольно болтались, в носу защипало.

– Ну пока! – обреченно уронил Козлов.

– Чмоки-чмоки! – сделала ручкой Надя.

Стараясь не смотреть вслед уходящему мужчине, она села в припаркованный поблизости старенький Опель, завела мотор и направила теплый воздух на замерзшие ноги. Положив руки на руль, а голову – на руки, она почти заплакала от мысли, что именно этот неказистый мужчина два с лишним года литрами пил ее кровь, а потом еще лет семь не давал покоя в черно-белых снах. Но ноги постепенно оттаивали, и одна из них преданно вспоминала проникшее через кожу сапога тепло его руки. Надя вдруг со сладким ужасом осознала, что начни он не с дурацких обнимашек и не с демонстрации семейной хроники, а смело с захвата ноги, она бы точно не выдержала этого взгляда, фирменного его взгляда снизу вверх, и пошла бы за ним опять, куда прикажет. Стареет доктор, теряет квалификацию.

– Да уж, не Джордж Клуни! – разочарованно резюмировала Надя, поежилась, достала из сумки планшет и набрала в поисковике: «Снять домик в Варне».

Татьяна Смирнова



11
Мне нравится