Женский век, женский день
Истории, которые поймет только женщина
Woman’s Day



24 Декабря 2017

Зэчка

      Посвящается учителям страшной судьбы, жертвам политических репрессий.

      Школа была деревянная и  кособокая - старая конюшня на краю села, наспех построенная в 21-м году. Лошадей там так и не поселили и определили здание под школу. Наша  училка такая худая, что смотреть было страшно, в любую погоду встречала нас - детвору во дворе и всегда молча провожала в неуютный, выбеленный грязной известью, от чего цвет стен казался серым, класс.  Украдкой, ловча и хитря, мы клали ей на стол хлеб и сало, и всё, " что мамка, вдруг, даст ". 

      Рано утром, сбившись в стайки, тропкой, заросшей тёрном, мы бежали в школу за село, мимо амбаров и прочих строений. Потом шли полем и лесом к шумной бурливой реке, берег которой всегда, даже, снежной зимой был чёрным и переходили её через кладку.  На другом берегу, метров в десяти, стояла старая, каменная башня. Говорили, что раньше она была часовней, а теперь стояла заброшенная, но не разрушалась. Бабка Пашки Петрова говаривала, что всё это оттого, что строители раствор замешивали на яйцах куриных. Вот такие чудеса. По весне, аккурат  перед Пасхой, эту башню-часовню, вот уже много лет, белила зэчка-поселенка, бывшая монашенка. Всегда в чёрном, с кривыми заплатками платке, покрытым до самых глаз, она, припадая на больную левую ногу, которая была короче правой, ловко орудовала самодельной макловицей и громко молилась. Слов молитвы разобрать было совершенно невозможно, они звучали на каком-то странном языке, казался он, вроде бы, знакомым, а, на самом деле, был совсем непонятным. Мы подбегали поближе, а странная женщина, прекратив работать, начинала мелко-мелко креститься, приговаривая: " Учитесь молиться! Учитесь! Ныне-то порода пошла безбожная, - И утерев уголком платка, слезящиеся глаза, добавляла - Но лица какие светлёные! Какие  лица дивные у этого чудо- народа!" .  В прошлом году папашу Петрова- кузнеца нашего сельского, она, робко так, попросила крестик ей сработать  "к  Успению Владычицы нашей". Так и сказала :"Владычицы". Чудно было слышать.

       Училка же наша, чихая, дым в нос пускала. Все тетрадки стойко пахли махоркой и керосином. Но чаще они пахли настойкой от хвори сердечной. Нашей болящей зэчке-училке срок отбывать разрешили при школе. Кто разрешил и почему - никто не знал, да и знать не хотели. Очень уж умной была эта басистая доходяга, так её между собой сельчане кликали. Она своим ученикам наизусть читала поэмы Пушкина и трагедии Шекспира. Дух захватывало от подобного зрелища. Стыдно потом было не выучить какое-то там стихотворение или правило.  Боялся народ - уйдёт на волю, кто сможет её заменить? Кто детвору учить будет? Никто так не сумеет!

       Вот только дождаться той воли, видно, ни доля была для неё. Сгубили тонкую душу до бабьего века. Старухи шептались у гроба: " Молодка ещё, ей бы детишек родить, да родить. Вона оно, как судьба-то управила.  И школа, похоть, тюрьмой быват".  

       А калека, та - зэчка - хромая монашка, и оком не выдав боли своей и грусти, перекрестила подругу неспешно, букет цветов полевых в ноги положила и мягким своим певучим голосом сказала: 

       "Нам, людям - простым имярекам  всей жизни проплакать мало о лучшей из всех человеков!"

       Светлана



34
Мне нравится