Женский век, женский день
Истории, которые поймет только женщина
Woman’s Day



27 Ноября 2017

Артистка

       Прозвищем её  наградила старшая сестра, Анна, другие сёстры и братья подхватили. Дусе прозвище нравилось гораздо больше, чем собственное имя. «Евдокия» отдавало отсталостью на фоне уже народившихся или переименовавшихся Октябрин, Владлен, Искр, Милиций.

       Нелегка была жизнь семьи. Война, революция, гражданская смута, голод, болезни. Мать умерла, когда младшей сестре не было и двух лет. Отец работал на износ, изо всех сил тянул семью. Старший брат рано ушёл из дома, женился. Домашние дела свалились на двух старших сестёр.

       «Артистке», третьей по старшинству, удавалось долго ходить в «маленьких». Анна, властная и задиристая, возмущалась: «Дуська меня всего на полтора года младше! Что она, не может пол помыть, за коровой убрать!» Но отец быстро пресекал бунт на семейном корабле. Он любил всех детей, но весёлая Артистка занимала в его сердце особый уголок. Возвращаясь вечером с завода, отец отдыхал душой, слыша звонкий Дусин смех или песни. И вот чудо – и голоса-то особого у неё не было, да и слух порой подводил, но так задорно звучал небольшой голосок, так ярко и звонко сияли не выделяющиеся размером или красотой глаза, так ловко двигалась крепко сбитая фигурка, что любой заглядится и глаз отвести не сможет.

       Замуж Дуся выскочила в тридцать пятом. Избранник, скромный заводской паренёк, был всего на год старше семнадцатилетней Артистки. Свадьбу играли дома, гости со стороны жениха – мать, сестра  и тётка – редко выезжали из своей деревни, конфузились и не знали, куда девать большие натруженные руки. На невестку мать поглядывала неодобрительно – уж слишком та громко смеялась, слишком вольно вела себя в танце. Зато жених не отводил от Дуси не просто влюбленных, а каких-то завороженных глаз.

       Через три года, расцеловав на прощание маленького сына, муж Артистки ушел в армию. И не вернулся – погиб на озере Хасан. Получив похоронку, Дуся закричала, забилась в руках сестёр. А через неделю, оставив сына Александре, пошла устраиваться на работу. Ни специальности, ни особых талантов и умений у Артистки не было, но к вечеру она вернулась домой «при должности». Диспетчер на автобазе – в те времена это звучало внушительно. Работа не слишком тяжёлая, вокруг – множество молодых парней. В общем, в кавалерах у молодой вдовы недостатка не было. А через месяц их всех потеснил красавец Василий.

        За неделю до свадьбы Дуся с сыном исчезли. Через два дня она вернулась. Одна. Где ребёнок? Отдала бабушке и тётке. Ему там лучше будет. Большего позора и ужаса в семье и представить не могли. Отдать своего ребенка! Как? Почему? Сначала грешили на Василия, но тот и сам был оглушен новостью. Мальчишечка ему нравился, он с самого начала был готов принять Дусю с ребёнком. С молчаливого одобрения отца старшие сёстры отправились в деревню к теперь уже бывшим родственникам. Но мать погибшего Дусиного мужа их даже на порог не пустила, не показала внука, не взяла гостинцы. 

        Дуся о первом сыне больше и не вспоминала. Сёстры до войны несколько раз пытались если не вернуть ребёнка, то хоть как-то наладить отношения с его бабушкой. Но каждая поездка кончалась одним – разочарованием, горечью, стыдом. А после войны оказалось, что и деревни той больше нет. По словам соседей, все успели убежать от немцев, но что было дальше, где теперь сын Артистки, выяснить не удалось…

        Маленькому Василию не было и года, когда старшего забрали в армию. Словно подвыпивший киномеханик вновь прокручивал уже показанные кадры: заплаканные лица, последние необязательные слова, растерянные лица новобранцев. И дальше кино шло по известному сценарию – пришла похоронка, только Вася погиб не в Японии, а в Финляндии.

       Артистка с головой ушла в горе, но жизнь заставила очнуться – заболел маленький Васька. Страшный диагноз – менингит – звучал как приговор. Но малыш выкарабкался. Лишь позже, годам к пяти, стало ясно, что он сильно отстает в своем развитии.

      Дуся теперь работала на заводе, кассиром. Иосифа Артистка впервые увидела через окошечко кассы. Точнее, не самого Иосифа, а его руки с длинными, необыкновенно красивыми пальцами. Дусе стало интересно, как выглядит обладатель таких рук, и она выглянула из окошечка. И утонула в чёрных глазах.

      Потом Артистка признавалась, что сама напросилась к Иосифу на первое свидание. Она была не глупа и объективно оценивала собственные возможности. Она – хорошенькая, но он – красавец. Она – вдова с ребёнком, без образования, умом не блещет. Он – моложе на год, не женат, подающий надежды инженер. Другая бы смутилась и отступила, но не Артистка. После первого же свидания Иосиф был обречен.

      Поженились в мае сорок первого. Полгода счастья – четыре месяца до свадьбы и два – до того дня, когда прозвучал из репродуктора голос  Молотова: «Сегодня, в 4 часа утра…»

       Дуся, провожая Иосифа, знала, что никогда уже его не увидит. В первый раз она не плакала. Только сомневалась: говорить ли Иосифу о ребёнке. Вдруг – ошибка? Так и промолчала. Потом до конца жизни казнила себя за то, что Иосиф так и не узнал о сыне…

       Из инженерского дома Дусю с Васькой немцы выселили еще в октябре сорок первого. Она жила с сёстрами (отца похоронили в первый месяц войны) и братьями в родовом гнезде – двух домишках на окраине города. Там и родила своего третьего сына. Молока у Артистки не было, поэтому «кормящими мамами» стали все родственники, кто мог раздобыть хоть каплю молока в оккупированном городе. Как ни странно, младенец выжил, рос быстро, кричал громко. Очень скоро стало очевидно, что Мишка – вылитый Иосиф. По городу уже ходили евреи с нашитыми на одежду звёздами, и Артистке все казалось, что кто-то донесёт про Иосифа, что немецкие солдаты или офицеры разглядят в младенческом личике запретные черты…

      Страх - страхом, а детей надо кормить. И Артистка устроилась туда, где проблема пропитания решалась проще всего – в офицерскую столовую. Сёстры и братья ругались, что пошла на службу к немцам, а с неё – как с гуся вода. Всегда весёлая,  быстро освоившая основы немецкого,  умеющая не обидно, но жёстко установить границы дозволенного, она стала ценной работницей. И главной кормилицей большой семьи – у врагов и своровать не стыдно. Голодных ртов в доме прибавилось – старшие сёстры вырвали из рук немцев двух мужиков, выдав их за своих мужей. Чем занимались мужики в оккупированном городе, почему расспрашивали о количестве офицеров, кормящихся в столовой, Дуся предпочитала не задумываться.

       Наконец, город освободили. Была радость, но была и усталость. И похоронка на Иосифа, которая почти не удивила Дусю. Сёстры твердили о детях, о том, что нужно посвятить себя им. Но Дуся знала, что не может так. Не может и не хочет жить одна, не желает быть «и лошадью, и быком», хочет быть бабой при мужике.

       Это случилось как в кино или в сказке. Дуся шла по улице и вдруг услышала, как кто-то из солдат крикнул: «Иосиф!» Она повернулась и увидела знакомую шапку волос и высокую стройную фигуру. И тоже закричала: «Иосиф! Иосиф!» Он повернулся и удивленно посмотрел  близорукими карими глазами. Национальность, имя, фигура и волосы – на этом общее кончалось, начинались различия. Иосиф второй был журналистом. Некрасивый, немного занудный, мнительный. Но ответственный, честный, надёжный. Чего еще желать одинокой Артистке с двумя пацанами?

       Расписались через месяц. К Дусиным мальчишкам Иосиф относился по-разному: слабоумного Ваську терпел, никогда не обижал, но испытывал облегчение, когда тот гостил у тёток. А Мишку полюбил, как родного, и даже переписал на свою фамилию. В жене его сначала привлекли яркость, броскость, то, что лет через пятьдесят станут называть «харизмой». Потом оказалось, что бонусом к харизме идут хозяйственность, умение наладить дом, кулинарные таланты. А еще жена родила ему дочь – угловатую некрасивую Киру, про которую каждый твердил – «вылитый отец».

       Жили нескучно. Артистами в этом дуэте были оба. Иосиф любил, чтобы за ним ухаживали, любил ощущать себя «центром вселенной». Дуся к запросам мужа относилась с беспощадным сарказмом, могла высмеять его мнимые болезни, что вызывало у Иосифа приступ смешного гнева. Бурно ругались, потом не менее бурно мирились. Вместе обожали дочь и восхищались её школьными успехами, терпели закидоны Мишки, выросшего хулиганом и бездельником. Васька всегда был в стороне – сначала учился в школе-интернате для умственно отсталых, потом Дуся успешно, с её точки зрения, женила его на забитой деревенской девчонке.

       В тот день Артистка с утра чувствовала некую маяту в душе. Мишка дома не ночевал, с ним это теперь частенько случалось. Иосиф с утра уехал в редакцию, Кира убежала в школу – выпускной класс, экзамены на носу. Дусе хотелось с кем-то поговорить, да с кем? Сёстры – в своих делах-заботах, братья не поймут ничего. Дуся вдруг вспомнила об отце. Как хорошо было бы сейчас прибежать к нему, уткнуться в пахнущую хозяйственным мылом рубаху. Он бы понял её, пожалел.

      Дуся быстро собралась и отправилась на кладбище. Она не была здесь лет пять, чем вызывала попрёки Анны. У ворот бабки продавали искусственные цветы, но Артистка везла  собой настоящие, живые – ландыши и сирень, их папа особенно любил. Старое кладбище заросло деревьями. С трудом нашла родные могилы. Отец, мать, братья и сёстры, умершие в младенчестве.

      Дуся уложила цветы, села на  скамеечку. И лишь сейчас заметила, как неожиданно стемнело. Дуся подняла глаза, увидела над головой свинцовые тучи, и тут же прогремел гром. «Бежать! Скорее убежать отсюда!» - только и успела подумать Артистка.

      В следующий момент она увидела отца. Он сидел за столом и собирался есть суп, который налила ему Анна. Дуся быстро вкарабкалась на колени к папе и, указывая маленьким пальцем в тарелку, спросила: «Папа, а что это у вас там? Мясо!» Анна заругалась, что Дуся опять выпрашивает у наработавшегося за день отца мясо, а папа вытащил аппетитный кусочек из тарелки и, улыбаясь, положил в маленький жадно открытый рот: «Ешь, Артистка, потом мне за это песенку споешь!»

      Где-то опять ударил гром, и показалось, что это звучат аплодисменты, первые и последние в жизни Артистки.

   Татьяна Попова




5
Мне нравится