Военное детство: воспоминания моего дедушки 19 Июля 2017

Военное детство: воспоминания моего дедушки

Когда я была маленькой, мы с дедушкой (его зовут Павел Иванович Кочин) много времени проводили вместе: гуляли по городу, катались на санках, ходили на дачу. Я любила слушать его рассказы о природе и животных: в своё время он был капитаном корабля, писал заметки в газеты, поэтому знает и помнит много интересного. Выросла. Видимся реже. Зато темы для общения теперь более серьёзные. Например, его военное детство, пришедшееся на страшные годы с 1941-го по 1945-й. Привожу историю полностью.

На хуторе Громов

Мне было пять лет, когда началась Великая Отечественная война. Место, где я родился и жил –хутор Громов, Капустиноярский район, село Пологое займище. Он находился в 150 километрах ниже Волгограда и тянулся вдоль речки Затон (рукав Волги, брал начало около нашего хутора, а в районе Чёрного яра опять впадал в Волгу).

Хутор состоял из 70-ти домов. Ни номеров, ни названий улиц, ни почтового отделения. Жили в информационном вакууме. Газет-журналов не было, радио и в помине. Что-то рассказывали люди, которые возвращались из поездок. Магазин у нас был, да продавать там нечего было, вот и ездили за всем на рынок в Капустин яр или во Владимировку (ныне Ахтубинск).

Вся семья

Надежда Лукьяновна, бабушка моя, самая старшая была в семье, затем отец Иван Фёдорович, мать Прасковья Яковлевна, потом старший брат Пётр, я и младшая сестра Мария. Это была наша семья на начало войны. Родители работали в колхозе «Большевик». Рыбацкий колхоз был. Отец рыбаком был, мать разную работу выполняла.

В войну мамы дома по три-четыре дня не бывало. Бабушка управлялась по хозяйству, с детьми сидела, мы же маленькие были. Мне – пять, сестре три года было. Старшему брату исполнилось 13 в год начала войны. Уже через год он как бы заменил отца: в рыбаки пошёл, целыми месяцами не бывал дома.

Прифронтовой быт

Изба наша состояла из двух комнат (горница и кухня) и прихожей, крытая соломой. Там бабушкина кровать стояла. Я с бабушкой спал. Иногда сестра с нами спала. Когда овцы, корова котиться начинали, под кроватью устраивали загон: и телка, и ягнят туда прятали, чтоб не помёрзли в суровую зиму. Продуктов не хватало, всё держалось на своём хозяйстве. Вот и сажали свеклу, тыкву, картошку. Держали и корову, и овец, и свиньей, и кур. А без этого никак нельзя.

Одежды толком не было. Как тепло, так голопузыми бегали, только в штанах – милое дело. В школу когда пошёл, мать купила на базаре рубашку, кое-как её перешила, в этом и ходил. Зимой на ноги валенки одевали. Валяли из овечьей шерсти. Летом всё больше раззумши или в опорках – валенки старые обрезали. Самая хорошая обувь была – это галоши, но в них редко кто ходил.

Учёба – дело второе

На хуторе у нас была четырёхлетняя школа, в 43-м году я пошёл в школу в первый класс. Не хватало всего. В школу пошёл – а писать не на чём. Ну, нет бумаги. Мать поедет на рынок, там где-нибудь наберёт газет, вот на них и писал: на полях, между строк. А чернил не было, не с чем было разводить. Вот если карандаш найдешь где-нибудь химический – вот это богатство было. Отломишь от стержня кусочек, разведёшь, а остаток спрячешь. А так больше сажей из трубы. Ручки были, но перьев не было. Рисовали простым карандашом, если у кого красный или зелёный был – великое богатство было. Учебников не было. В классе 20-30 человек, а учебника всего два. Вот сидит ряд 10 человек, друг другу передаём. Так учились.

Но учёба – это было второе дело, первое – помогать по хозяйству. Почистить базы, покормить скотину, летом пасти гнать. Помощь по дому, по хозяйству основная задача была. Школа школой, а первое – принести дров, воды. Мы с бабушкой, как снег выпадал, так в лес за дровами, на себе их таскали. Можно было в колхозе подводы попросить, но могли и не дать, поэтому сами. И уж тем более не до игр было.

Шалости с порохом

Любимым нашим занятием в годы войны было ходить на речку Затон, за что меня часто ругала бабушка. По реке чего только не плыло: и снарядные ящики, и бочки, особенно много было брёвен, досок. И люди плыли. Всё это было испачкано толстым слоем нефти. Мы вылавливали порох из речки (он какой-то длинный был, для «катюш», может быть) и в костёр. И он горит так, и пошёл по земле, а иногда и выскакивал из костра.

Однажды набрали где-то винтовочных патронов и тоже в костёр положили. Они как пошли бабахать. Вроде ставили так, чтобы вертикально выстрелил, а он свалился, чуть пузо мне не продрал. Глупые были.

Проводы отца

Начало войны никак не отпечаталось в моей памяти. Началась она для меня, когда узнал о том, что провожали отца на войну (так тогда говорили). Провожали осенью его, уже холодно было, где-то октябрь месяц. Отъехали с хутора полкилометра, меня поставили на телегу. Как сейчас помню, отец держится за меня. И я рассказывал стихи, потому что знал их много. Все вокруг плакали, но мне это было не совсем понятно, ведь я так хорошо и с выражением рассказывал. Потом пел песню: «По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед. Чтобы с боем взять Приморье, белой армии оплот. Наливалися знамена кумачом последних ран. Шли лихие эскадроны приамурских партизан. Этих дней не смолкнет слава, не померкнет никогда. Партизанские отряды занимали города».

Затем мама уехала провожать отца во Владимировку. Мы остались дома. Отца взяли в 41-ом году осенью. Война только началась, он и воевал-то мало, а в 42-ом году уже писем от него не стало, и куда он делся неизвестно. Погиб смертью храбрых где-то под Ростовом. Там его в последний раз видели.

Битва за Сталинград

А вот середина лета и осень 1942 года запомнились мне более полно, потому что на год стал старше, и происходящее вокруг было необычным. Уже мы её почувствовали, эту войну. Самолёты немецкие начали летать над Волгой. Самолёты прилетали из Сталинграда и бомбили возле села Пологое займище в районе железной дороги, которая в то время строилась от Сталинграда до села Владимировка (из нашего хутора на её строительство отправлялись юноши и девушки, многим из них было по 14-15 лет). Затем, окончив бомбёжку, самолёты пролетали группами через наш хутор, иногда обстреливая его из пулемётов. За их действиями следили и взрослые, и дети. Если мы видели, что бомбят Покровку, которая находилась в 20 километрах (в стороне села были видны столбы огня и дыма), это означало, что всем нужно прятаться в погреб.

Ночами, реже – днём, по нашему Затону в сторону Сталинграда проходили группами или поодиночке бронекатера. Здесь же пароходы, суда, катера прятались. Речка узкая была, кривая сильно, заросшие деревьями берега имела, но судоходная. Враг этого не предполагал.

Страшные эпизоды

Совсем близко, километрах в четырёх-пяти, гибли суда на Волге. Это было хорошо слышно, видно. Издевался немец, как хотели: и минами, и самолётами. А суда эти вывозили эвакуированных людей с тех территорий, которые занимала немецкая армия, со Сталинграда. Через нашу деревню везли раненных, убитых. Помню, как в один из дней лета 1942 года около нашего двора появилось очень много странных людей. В основном женщины и дети. Многие были сильно испачканы мазутом, нефтью. На улице стоял сильный крик. Бабушка и мама в больших котлах кипятили воду, рвали одежду или куски белой ткани. Нас с сестрой посадили в хату и сказали не выходить. Позже взрослые рассказывали, что эти дети и женщины – воспитанники и работники сталинградского детского дома. Пароход, на котором они плыли, подорвался на мине около нашего хутора.

Ещё один эпизод, буквально, врезался в мою память. В начале осени того же 42-го года по Затону под вечер в сторону Сталинграда шёл пароход, загруженный солдатами. Вдруг один из них стал кричать, размахивать руками. Взрослые узнали этого солдата. Фамилия его была Попов. В это время в его доме лежала мёртвая жена, а под присмотром бабушки остались трое детей. Собравшиеся во дворе люди сильно плакали и ругались: спорили, нужно ли сообщать солдату о смерти жены. А пароходы и военные катера продолжали идти в сторону Сталинграда, но редко пароходы и катера шли в сторону Астрахани.

Оборонительные приготовления

В начале осени в хуторе Громов появились солдаты и начали пилить деревья, выпилили середину большого холма в лесу. Строили огромный блиндаж, очень большую разрыли территорию, метров 70 в длину. Взрослые говорили, что это будет подземный госпиталь, штаб и баня, но всё это так и не достроили. Недалеко от этого блиндажа установили машины и начали прессовать сено в тюки. Для его подвоза, прессовки, погрузки и отправки в Сталинград для лошадей из кавалерии, для быков было мобилизовано много девушек из разных сёл. К нам определили на постой трёх девушек. На площади 20 квадратных метров проживало в общей сложности восемь человек.

Ещё осень 42-го года запомнилась перегоном больших табунов лошадей со стороны Астрахани в Сталинград. Особенно увеличились перегоны с установкой льда. Теперь только можно сообразить, почему лошадей в таком количестве гнали по Волго-Ахтубинской пойме, а тогда было не понятно.

Немцев отогнали

В ноябре месяце 1942 года нас, маленьких детей, поражала такая картина: под вечер, примерно, где проходит река Ахтуба, в 10 километрах от нашего хутора, со стороны села Владимировка в сторону Сталинграда, беспрерывно летели наши самолёты. Это поражало, потому что их было очень много. Катаясь на санках с горки, мы, дети, пытались их считать, кто насчитает больше. Понятно, что это мероприятие не было бесконфликтным, но какое это имело значение в сравнении с тем, что это, наконец, наши самолёты и их так много. Ещё более яркие впечатления остались от февраля 43-го года. Тогда три или четыре дня подряд в сумерках вдоль Ахтубы летели и летели те же наши самолёты. Мы их пытались считать, насчитывали по 30, по 40, а кто-то и по 50. Хвастались друг другу, кто сколько насчитал, приходили домой – рассказывали. Уже становилось темно, а они всё летели, мы уже не могли их считать, но слышали гул.

По прошествии какого-то времени я стал замечать, что бабушка необычно долго стоит на коленях и молится на иконы. Мне эту длительность молитвы она объясняла тем, что немцев от Сталинграда отогнали.

Людмила Кочина
Интернет-ресурс автора

Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook


Военное детство: воспоминания моего дедушки Военное детство: воспоминания моего дедушки Военное детство: воспоминания моего дедушки Военное детство: воспоминания моего дедушки Военное детство: воспоминания моего дедушки Военное детство: воспоминания моего дедушки Военное детство: воспоминания моего дедушки Военное детство: воспоминания моего дедушки
2
Мне нравится