Серенада 1 Июля 2017

Серенада

Ясно помнится мне майский день, когда надо было подготовить к выпускному экзамену в музыкальной школе «Серенаду» Шуберта. Мелодия, известная всем по фильму «Приходите завтра», была почти выучена, но досада моя заключалась в том, что одновременно приходилось готовиться к экзаменам по геометрии и алгебре. На письменном столе, тут же, возле пианино, ждали раскрытые учебники, и в «Серенаду» не удавалось погрузиться полностью, а свойственная мне суетливость мешала сосредоточиться.

В комнату вошел, постучавшись, дед.

- Можно я сыграю? Посиди пока, отдохни...

И он заиграл эту самую, любимую им с юности «Серенаду», слегка наклоняя голову и мягко перебирая своими недлинными пухлыми пальцами. Он играл без нот. Благодаря своему абсолютному слуху, все, что он когда-либо разучивал на фортепиано в своей жизни, запоминал уже раз и навсегда.

- Вот так, чуть нежнее... Ты не думай сейчас о другом... Это же не только музыка, а дыхание. Дыхание и природное волнение... Не переживай, все будет хорошо...

- Почему ты раньше ее не играл? – просила я.

- Я тебе расскажу, - вдруг начал он. – А ты ненадолго отвлечешься.

Он уселся в кресле, распахнув полы своей домашней кофты, в которой весной производил обрезку деревьев на даче, а теперь носил до самого лета, потому что по старости стал любить тепло. Кофта была уютная и привычная, как интерьер нашей гостиной, голландская, светло-серого цвета с маленькими оленями полоской по груди и на спине, с узорчатыми металлическими пуговицами.

- Это был конец войны, мы взяли Вильснак и вышли к Виттенберге... – начал он. – Вильснак - небольшой городок, или, скорее, село. Полуразрушенное село, только что отбитое нами у немцев. Вокруг были дымящиеся руины, мы искали пристанища для отдыха и обустройства временного штаба части.

И вот перед нами появился, как из тумана, дом, точнее, половина дома, покинутого хозяевами. А может, этих хозяев уже и не было в живых, погибли при бомбежке... Да... Дом без одной стены, крыша местами обвалилась. Но в бывшей гостиной стояло пианино. Не помню его названия, видимо, какой-то местной небольшой фабрики. На уцелевших стенах - некогда с любовью развешенные картинки сельской жизни, портрет молодой девушки, довольно неплохой, фотография семейной пары.

На полках темного дерева с запыленными теперь и местами обгоревшими кружевными салфетками уцелели фарфоровые тарелки с синим кобальтовым рисунком... Руины чьей-то некогда, похоже, счастливой жизни... Мы разлеглись, кто где, чтобы отдохнуть, закурили. Кто-то раздобыл воды внизу, в кухне, мы напились. Наступила какая-то странная тишина, какая редко бывает на войне днем. «Ничего так немочка!» - сказал мой друг, разглядывая портрет девушки на стене. И вдруг сказал мне: «А сыграйте-ка нам, товарищ капитан? Вы ж умеете?». Я обернулся и увидел их закопченные усталые лица.

Подошел к пианино, открыл крышку, засыпанную обвалившейся штукатуркой, и сыграл вот эту самую «Серенаду». Все слушали. Только я окончил игру, как среди молчания вдруг с колокольни старой кирхи, расположенной неподалеку, раздался колокольный звон. Я подошел к окну. Оказалось, здешний старый пастор, несмотря на то, что из паствы его уже вряд ли кто остался в этом селе, продолжал честно исполнять свои обязанности и не забывал про обедню.

С улицы послышался голос нашего почтальона. Все кинулись вниз. Мы с моим товарищем задержались, я подобрал на полу книжку, это был «Фауст». Книжка была небольшая, целая, только уголок чуть обгорел. «Отвезу своим, домой, как трофей», - сказал я. «Тоже мне, нашел трофей! Когда говорят пушки, музы молчат!.. А то, понимаешь, «трели соловья», - ответил мне товарищ, смеясь. Мы не спустились вниз, нам, как офицерам, было дано указание организовать здесь штаб. Скоро поднялись наши, переговариваясь, перечитывая письма из дома. Скоро должно было прибыть военное начальство.

Дед замолчал на минуту, будто сглатывая комок в горле.

- Ты понимаешь... Мы были на подъеме, мы наступали. И не верили, что... В общем, когда мы собрались за столом, в дом ударила бомба. Выжил я один. Меня отнесло взрывной волной. Не осталось никого, ни того, кто просил меня сыграть, ни моего лучшего товарища, офицера, ни пианино, ни черта от этого дома не осталось...

Меня забрали санитары. В госпитале сказали, что я родился в рубашке, подлечили немного (видишь, шрам остался на щеке, это мне на память), да и через неделю выписали. Выйдя из госпиталя, догнав свою часть, я получил письмо, видимо, затерявшееся где-то по пути сюда, и нагнавшее меня с огромным опозданием. В нем сообщалось, что вся моя семья, жившая в то время в Москве, погибла под бомбежкой.

Я читал письмо, а колокол на этой кирхе бил снова. Но понимаешь, для меня в ту минуту это был набат, а не обеденная служба. Раздался призыв «Строиться!», я подхватил свой автомат и побежал вместе со всеми.

- А что было потом?

- Пойдем на балкон.

На балконе дед закурил папиросу, глядя вдаль, дальше белевших перед нами на горизонте гор, далеких от войны и безмятежных.

- Дальше мы вышли к Эльбе и соединились с союзниками. Вот и все... «Насущное отходит вдаль, а давность, приблизившись, приобретает явность». Это из Гете, из той книжки, только по-русски. Во-он она, в шкафу торчит. Хотел сыну привезти.

- Ты думал, у тебя будет сын, а не только моя мама? – спросила я, пока еще не поняв рассказа до конца.

Он ничего не ответил, затушил папиросу. На балкон вошла бабушка, развешивать белье.

- Ну что, Токе, пойду я, за газетами прогуляюсь, - сказал он бабушке и, закашлявшись, вышел.

Пока он надевал туфли в прихожей и скрипел ключом в замке, закрывая за собой дверь, бабушка осторожно сказала:

- У него до войны была семья, жена и сын. Все погибли при бомбежке. Я же вышла за него, когда ему было тридцать девять лет. Мы уже тут, в Алма-Ате познакомились, после войны...

- Токе, хлеба захватить? – спросил дед уже с улицы, обращаясь к нам, все еще стоявшим на балконе.

- Захвати батон и половину ржаного, - кивнула бабушка через перила...

- Хорошо, понял...

Он кивнул, и, заложив руки за спину, двинулся в сторону булочной.

Асель Омар

Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook

Конкурс «Были 90-х»

Не забывайте размещать свои истории о 90-х годах в Facebook, помечая их хэштег #Были90х

Серенада Серенада
2
Мне нравится