24 Мая 2017

Моя семья в годы Великой Отечественной войны

По воспоминаниям Антонины Борисовны Васильевой, моей двоюродной бабушки.

Семёновым Анне Егоровне и Борису Даниловичу посвящается.

Накануне отец пришёл домой поздно: после работы ездил на дальний покос, смотрел, как растёт трава. Мама как всегда хлопотала у печки. Шутка ли, прокормить шестерых ребятишек от двух до десяти лет от роду. Во время позднего ужина отец рассказывал, что затянувшиеся дожди превратили часть хорошей земли на дальнем покосе в непролазное болото. Трудно высушить болото. Придётся новую землю для покоса осваивать. Главное, чтобы погода не подвела. Ежедневные заботы были обычными будничными делами.

Утром 22 июня мама была на ногах как всегда рано. Отец ушёл на работу. К обеду он прискакал на коне весь взбудораженный, что-то сказал маме. Говорили они тихо, чтобы не напугать ребятишек. Мама стащила с головы платок, заплакала и уткнулась отцу в грудь. Он обнимал её, гладил по плечу, голове, утешая в чём-то. Только к концу дня мы узнали, что началась война с немцами.

Один день!.. Всего лишь один день! Но как изменился привычный уклад жизни! Сибирь была так далеко от места военных действий, что все в селе были уверены: всё обойдётся. Но Германия предпринимала решительные шаги и шла в наступление. Первыми ушли на фронт молодые ребята, не успевшие обзавестись семьями. Вечером, ложась спать, дети слышали отрывки разговоров родителей за перегородкой. Маленькие сестренка и братишка очень боялись слова «война». Они представляли, что придёт злой «бабайка»-фашист и заберёт их. Старшие два брата постоянно обсуждали те сведения, которые удавалось собрать от знакомых пацанов на селе. Колька, сын кузнеца, смастерил ножик в кузне у батьки, хотел сбежать на фронт всех фашистов зарезать, да батька узнал и вовремя снял его с подводы, направлявшейся на станцию. А Митька – сын учительницы оказался умнее всех, приписал себе один годик в метриках и ушёл на фронт, втихую от матери. Записку потом нашли. Писал, что пошёл бить немцев.

К концу лета повестка пришла отцу. Анна сидела на лавке со стеклянными глазами. Слёз не было. В тупом оцепененье она начала собирать вещи в дорогу, кое-какую провизию… Помнится, как просила его вернуться живым, как благословляла его, часто-часто крестила, взмахивая правой рукой… Отец прижал каждого из ребятишек к себе, расцеловал и наказал, чтобы мамке помогали. И уехал…

Времена для семьи начались тяжёлые. Мама пошла на работу в совхоз. Работала иногда до поздней ночи. Старшие два брата кормили скотину, доили корову, чистили навоз. Средние две девочки научились чистить картошку, варить похлёбку, следить за квашнёй, стряпать, стирать бельё, мыть пол в доме. Вдруг все как-то вмиг повзрослели, даже маленькая двухлетняя Тома не куражилась. Сколько бед пришлось перенести семье, оставшейся в тылу в годы войны! Из всей скотины осталась только одна корова-кормилица, которую берегли как зеницу ока. Пасли её на окраине села по двое, боялись: украдут. Заболел весной и умер младший братик. Мать и дети, как могли, заготавливали на зиму еду, знали, что брать будет неоткуда. Заготовкой ягод, грибов, орехов занимались дети всё лето. Сами же занимались и дровами. Однажды осень выдалась дождливая, а затем сразу выпал снег, да так и не растаял. Урожай остался в земле. Одетые в худую одежду, под дождём и снегом дети копали картошку. Озябшие ручонки прижимали к себе, дули на них, чтобы согреться. И пока не легли сугробы, ходили по огороду и выкапывали мёрзлую картошку. На следующий год садить было нечего; картошка, оставленная на семена, сгнила. Мама ездила в соседнее село к родственникам и выменяла у них два ведра на посадку. До конца лета, пока не появился новый урожай, они ели пустые щи, сваренные на крапиве и щавеле. Много тягот выпало на хрупкие детские плечи. Но никто не жаловался. Старшие дети ходили в школу, а младшие оставались дома, присматривая друг за другом. К концу войны ребята, что постарше, вместе с матерью работали в совхозе, помогая фронту.

Отца призвали 10 августа 1941 года. Гвардии рядовой 4 стрелковой роты Семенов Борис Данилович был санитаром. Его рота относилась к 48 Гвардейскому стрелковому полку 17 Гвардейской стрелковой Духовщинской Краснознамённой ордена Суворова дивизии 1 Прибалтийского фронта. Отец в письмах был краток. Он не писал о муках раненых солдат в его медсанчасти, об их растерзанных телах, о стонах, о запахах гниения живых человеческих тел. Он описывал только позитивные моменты: как на привале пели песни, как их роте повезло, что захватили они огромный склад фашистов, где были не только боеприпасы, но и провизия, медикаменты, как пришел фотограф и снимал их для газеты. Почти всегда его письма заканчивались фразой: «А фашистов мы всё равно прогоним с нашей земли родной и вернёмся целые и невредимые домой». То ли эта фраза из стиха какого, то ли из песни, а может сам сочинил… Но эта фраза успокаивала его семью, заставляла верить в лучшее. Никогда, даже после войны, не любил он рассказывать о тяготах военных лет. Был краток: на фронте был простым санитаром, выносил на себе раненых с поля боя, сам участвовал в боях. Даже про свои два ранения в 1942 и в 1944 годах не любил говорить. После первого своего ранения, когда в период наступательных боёв под огнём противника вынес на себе с поля боя 16 тяжело раненых бойцов с их оружием, он был награждён медалью «За отвагу». В ноябре 1944 года, когда проводилась Прибалтийская наступательная операция, был очень серьёзно ранен, попал в госпиталь. За проявленные заслуги был награждён Орденом Отечественной войны I степени. После ранения был отправлен в отпуск на побывку. Вернулся назад на фронт он 4 мая 1945 года, воевал в составе 3-го Белорусского фронта. Военные действия шли в Восточной Пруссии под Кёнигсбергом. Через 5 дней война закончилась. Но не закончились бои. То тут, то там прятались фашисты, убивая мирное население и наших советских солдат. Не отпустили его домой. Нужно было наводить порядок в послевоенном мире. После окончания войны Кёнигсберг был передан под юрисдикцию Советского Союза, а затем был переименован в Калининград. Два года после окончания войны служил Борис в Калининграде.

Закончилась для него война летом 1947 года. Вернулся домой. Ребятишки взрослые совсем стали, старшему – 17 лет. Только маленькая Томочка не помнила папку, но по фотографиям узнала его, всё боялась подойти к «военному дядьке», пропахшему табаком да дымом. Усадил он её на колени, достал из кармана свёрток, а оттуда - пряник. Томка была счастлива… Дождалась! Дождались все! Закончилась война! Закончились лишения и невзгоды! Наступило мирное время!

Анастасия Сачкова

7
Мне нравится