12 Мая 2017

Когда Петя умер…

- Расскажи, как бедно жилось крестьянам до революции, - просим, помнится, сидящую на лавочке соседку бабу Аню.

- Никогда мы бедно не жили! – сердится старушка, - Наоборот, из раскулаченных! Бедно живут те, кто ленится, да бездельничает.

А поговорить-то охота, вот и заводит свой рассказ:

- Отца с первых дней войны на фронт забрали, а мама – целыми днями в колхозе. Конечно, голодали. Денег-то в войну не платили. Мать наша одна за трудодни и работала, чтобы всех прокормить. Нас в семье четверо. Я самая старшая, 10 лет уже исполнилось. На работу гоняли только с 12. Сестренке Рае шесть годиков. Женьке – четыре. Петя – самый маленький, двухлетний, болел сильно… Не помню уже чем, мама говорила, что родился слабеньким.

Вспоминаю эту историю сейчас, и мурашки по коже. Будничный кошмар. Четверо маленьких детей в холодной избе! Нельзя ведь оставлять детей без присмотра. Скажи я такое, баба Аня опять бы на меня разворчалась:

- Да кто им тогда, мамкам нашим, больничные-то давал?! Раз не померла с голоду, так иди и работай! Кому какое дело до твоих детей? Война!.. Вот, остались мы в тот день дома одни, а Петя-то и умер…

Кто знает, чего больше испугалась десятилетняя девочка, оставленная за старшую. Может, что от мамы влетит – недосмотрела, а может, просто побоялась оставаться дома, вместе с умершим братиком… Только собрала она младших и пошли все втроем на колхозную пашню, за несколько километров от деревни. Маме сказать, что умер Петя.

- Конечно босые. Какая в войну обувь?! Мы зимой по снегу босиком носились, а снег-то, когда Петя умер, уже сошел. Тепло было. Туба разлилась, мост смыло, вот мы и пошли вброд через реку.

Ребятня местные окрестности вдоль и поперек излазила. Летом в Теси хорошо – грибы, ягоды… Дети, которые в колхозе работой еще не заняты, отправятся в лес, да и принесут оттуда чего поесть. Весной - луговые саранки копали, у них, говорят, луковки съедобные. Зимой только голодно: мороженые картофелины, забытые в полях – вот и вся еда, а летом жить можно! Но когда Петя умер, саранок не было, а Туба разлилась и смыла мост. Дети решили перейти реку вброд, но оказалось слишком глубоко.

- Мне уже по пояс, Раиске с Женей по грудь, течение с ног сбивает. Но идем. Плыли мимо какие-то мужики на лодке. Может из соседней деревни, может беглые – кто знает. Как закричат на нас: «Куда претесь?! Утонете ведь! А ну быстро вылазьте и домой чешите!»

Мужчин в деревне в войну совсем не было, поэтому их Аня испугалась. Выбрались из воды и бегом домой. Прочь от сердитых дядек.

- Ну, и не попало вам потом? За то, что Петя умер? – спрашиваю у бабы Ани, затаив дыхание: я - сама старшая сестренка, когда Сашке качелей по губе прилетело, и то отругали!

- Не помню уже! Ну, вас, - отмахивается соседка и идет домой.

Раису с Женей мы знаем прекрасно. Тетя Рая взрослая уже тетенька, а ростом чуть повыше нас. Очень добрая. Своих детей у нее нет, поэтому она тоже любит с нами поговорить. И печенье вкусное стряпает. А дядя Женя недавно вернулся из Ташкента. Ездил его восстанавливать после землетрясения 1966-го года. Как рассердится, кричит: «Вот я вам покажу! Ёхман-орек!». Это наверняка, неприличное среднеазиатское ругательство мы переиначили в «Ёжка-хорек» и обзывались так друг на дружку. Получалось смешно и вовсе не обидно. Кто знает, каким бы вырос Петя, кем стал… Но он однажды умер от голода. И, наверное, первое время сильно скучал в черном небытие без родных сестренок и братца…

Татьяна Корнева

Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook

Конкурс «Были 90-х»

Не забывайте размещать свои истории о 90-х годах в Facebook, помечая их хэштег #Были90х


5
Мне нравится