18 Марта 2017

К сыну

Когда немцев погнали, освободилась и деревня Щиленка. Уж как бабы да детишки радовались! Мужиков, правда, почти что нет, все на фронте. В деревне только дурачок Ваня остался да один дед старинный, их и мужиками не посчитаешь. Муж Фёклы тоже воюет, а как же? Война ведь. А у Фёклы дети малые, жить как-то надо. Старшенький, первенец - где-то, бедный, сейчас? И всего ему четырнадцать лет, правда, рослый он, крепенький, красивый паренёк.

Немцы его в трудовой лагерь угнали. Знает Фёкла, что лагерь тот километров за двести, а там ещё не наша территория, там ещё немцы со своим трижды проклятым новым порядком.

Сказывала соседка Дарья, у которой тоже сына забрали, что её родня какая-то там недалече живёт, дескать, сходить бы...

Хорошо сказать - сходить...

Где-то сыночек, жив ли ещё? Страсти какие бабы рассказывают про те лагеря! Аннин, сыночек, не ленив, до работы охоч, да разве много на чужих наработаешь, из-под палки?! И кормят, наверно, плохо.

Немец - он считать любит. Уже, небось, посчитано, сколько сын съел у проклятого фюрера.

...Долго Дарья намекала, чтоб вдвоём сходить, - одной в дороге несподручно. А Фёкла не может троих малых оставить.

Но вот однажды приснился ей сон: сыночек сидит один в поле на камне, волосы белые в крови, плачет и руки тянет: «Мама, принеси хлеба, мочи нет!»

Вскочила Фёкла утром - и к Дарье. Пойдём, говорит, сегодня!

А Дарья уже давно только о том и думает.

Наказала Фёкла строго-настрого старшей девчонке, Полинке десятилетней, всё в доме в порядке держать. Как поесть-попить - так Полинка сделает, слава Богу, научена. Какую-никакую еду состряпает.

Собрала Фёкла шелгун крепкий (так она мешок называла), - сыночку ведь надо отнесть, кровинушке.

После, когда спрашивали её, как они дошли, Фёкла отвечала одно только:

- Дошли с божьей помощью, что вспоминать?..

А шли они по тридцать-сорок километров в день...

Но и вправду - дошли, всё больше лесами да через поля. Может, и правда, бог есть, - никто их не остановил, не тронул, вот только шелгуны малость полегче стали, самим-то тоже есть надо было. Однако, старались поменьше взять, ягодой заесть, росой запить, благо, лето.

Но сыновей своих женщины так и не увидели, спасибо, удалось через добрых людей харчи передать, сказывали, живые ваши парнишки, оба живые.

С тем и вернулись. Живые! Шли назад - прямо летели.

А и вправду немцев скоро и оттуда выбили - вернулись дети. Исхудавшие, со стариковскими глазами. Фёкла стала даже побаиваться этих сыновних глаз. Бывало, начнёт спрашивать: «Расскажи, сынок, как ты там жил?» Аннин глянет только, как вскинется, потом опустит голову и скажет: «Жил, мама». И всё, молчит.

Так Фёкла ничего и не узнала. И никто никогда от Аннина не услышал о том ни одного слова. Только то и напоминало всем, кто знал его, о лагере: у Аннина одна рука сгибалась в другую сторону... Страшно было глядеть, как он это делает. Знали только, что сломали немцы ему руку - а она не так срослась...

Лариса Ратич

Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook

Конкурс «Были 90-х»

Не забывайте размещать свои истории о 90-х годах в Facebook, помечая их хэштег #Были90х

18
Мне нравится