Отбор историй о жизни в годы Великой Отечественной войны для издания народной книги завершен
Рабочая группа проекта «Как мы пережили войну. Народные истории» завершила прием текстов для народной книги воспоминаний о военном времени. Список авторов историй определился, но еще вносятся некоторые коррективы, так как за последнее время в редакцию поступило несколько ярких текстов. Окончательный список авторов будет обнародован в феврале. Огромное спасибо всем авторам, приславшим свои рассказы. Благодаря этим воспоминаниям история сохранит Правду о Великой Войне
В День Победы на телеканале «Звезда» стартует народный издательский проект
Телерадиокомпания «Звезда» и издательство АСТ объявляют о сборе уникальных народных воспоминаний о Великой Отечественной войне для издания книги  «Как мы пережили войну. Народные истории». 
Мы призываем всех поделиться историями из семейных архивов – вспомнить и рассказать о событиях из военного детства, из жизни родителей или родственников, которые наиболее ярко характеризуют то тяжелое время, реальную жизнь на фронтах, в тылу и в оккупации.  
По итогам конкурса самые интересные тексты и фотографии из семейных архивов будут опубликованы в книге историй, рассказанных дедами, отцами, внуками.


К сыну
Лариса: Когда немцев погнали, освободилась и деревня Щиленка. Уж как бабы да детишки радовались! Мужиков, правда, почти что нет, все на фронте. В деревне только дурачок Ваня остался да один дед старинный, их и мужиками не посчитаешь. Муж Фёклы тоже воюет, а как же? Война ведь. А у Фёклы дети малые, жить как-то надо. Старшенький, первенец - где-то, бедный, сейчас? И всего ему четырнадцать лет, правда, рослый он, крепенький, красивый паренёк. Немцы его в трудовой лагерь угнали. Знает Фёкла, что лагерь тот километров за двести...
Оккупация Краснодара глазами ребенка
Петр: Помню, как наши взорвали кондитерскую фабрику — по склону в Кубань текли вязкие темные ручьи сладкой патоки. Мы кинулись набирать ее во всё что можно — банки, ведра, горшки, кастрюли. А тут налет! Под пулями и осколками бомб мы продолжали таскать спасительный продукт. Но некоторые остались лежать в грязно-сладкой жиже. Бабушка звала меня «бисова душа» и колошматила чем попало, чтоб я сидела дома. Но потом призналась, что без меня, возможно, не выжила бы...
Бабаня.
Наталья: В одном месте встретились лицом к лицу с фашистской разведкой, успев укрыться в овраге. Пока шли,  две недели толком ничего не ели, только шли и шли, сами не зная, куда выведут их эти пороховые пути-дороги. Председатель взял девочек в деревню. Привел домой. «Вот, Настасья,- сказал он жене,- принимай гостей на постой, намаялись, сердешные. Там решим, что дальше». Так Анюта с Татьяной оказались на Рязанщине. Выйдя из окружения, они не опускали рук и не теряли надежды. Поселили сестер к одной одинокой верующей женщине.
Начало войны
Людмила: Мама Тони с детьми и с соседями по бараку  несколько дней сидели голодными под обстрелом  и как только стих бой, мама с 10 летней Тоней, взяв мешок и нож пошла на поле боя. Мороз был страшный. Поле было усеяно мертвыми немцами и   минами. Мать приказала Тоне  идти рядом, чтобы попав на мину умереть вместе. Целью похода были убитые лошади, мясом которых в итоге были накормлены дети и соседи. У Тони были обморожены ноги, так как они были обмотаны брезентом.
Учителя-фронтовики
Антонина Егорова: В школе было печное отопление. Раздобыть дрова – целая проблема. В классах мы сидели в верхней одежде и валенках. Чернила замерзали, тетрадей и учебников не было, писали мы на газетах или на старых книгах. Но, несмотря на трудности, мы учились и участвовали во всех школьных мероприятиях. Развито было «тимуровское» движение. Подобно пионерам гайдаровской повести мы помогали вдовам и престарелым, носили воду из колодца, помогали по дому, собирали для бойцов Красной Армии тёплые вещи и писали солдатам письма на фронт.

Горят свечи
Светлана Чарная: И вдруг тяжелый мужской голос надрывно вещает: «Миша Шиндер – три года», «Алеся Левина – пять с половиной лет», «Саша Кантарович – два года»… Может, он проговаривает, что у этих детей недавно были  дни рождения? Но почему же так безрадостно? Входим внутрь. Холод жуткий, леденящий. Откуда? На улице  за тридцать градусов жары. Ах да, мы же в пещере. Но холод, словно могильный и вокруг свечи. Множество горящих свечей. Но ведь если горит столько свечей, должно быть жарко даже в пещере. Но нет, тепло здесь никогда не будет, даже если бы вместо свечей полыхали костры. Потому что это музей сожженных детей.