14 Сентября 2017

Большая перемена

Долгожданный звонок дал волю засидевшимся шестиклассникам — оглушённые коридоры захлебнулись многоголосием! Прорываясь сквозь узкие щели дверей, школьники выбегали во двор. И Маринка, поддавшись всеобщему гипнозу, тоже вышла на крыльцо.

Снег лежал необъятно — ослепительно-белый, лёгкий, мягкий. Ей так захотелось набрать его в ладони, а потом лизнуть! Она уже сделала шаг, но Колоколов, надо же было ему оказаться как раз возле порожек, заорал вдруг во всё горло:

— Сур-репка! Иди я тебя натру!

Ком снега жёстко влип в дубовую поверхность двери.

— Сюда! Сур...

Она снова вернулась в класс. Пусто. Только забытые тетради на столах. Бледное пятно лица смотрело из темноты книжного шкафа. Подошла ближе. Палец, коснувшись твердой глади, скользнул вниз, очерчивая слабые губы, острый подбородок, тонкие пряди волос. «Сурепка жёлтая... Похожа».

Она задумчиво поправила свои льняные волосы, вглядываясь в повторенное отражением, и обернулась — сквозь оконные рамы просочился смех. Кто это там? Маринка шмыгнула носом, вытянула шею, пытаясь заглянуть. Потом подскочила к окну: «Долина! Свалилась в снег прямо под окнами и хохочет!» Маринка улыбнулась, и её мокрые глаза заблестели, точно оттаяли. «А вот Анечка!.. За кем она бежит?!» Вдруг тонкая бровь Маринки поползла вниз, к потухшим глазам. Она тяжело отвела взгляд. Обречённо уставилась в пространство. А весёлые крики со двора вползали в уши, притягивали глаза. Тогда она сердито закрыла их ладошками, крепко зажмурилась, а потом «раз, два, три — смотри!» — снова разомкнула ресницы.

          «Хорошо, что выпал снег», — Маринка немного сощурилась и, запретив себе смотреть во двор, залюбовалась нежной игрой невидимых снежинок, они висели в воздухе, тонко вспыхивая серебром под слабыми лучами солнца.   

За окном кричало, улюлюкало, отбиваясь и атакуя. А Маринка уже не слышала, в непонятном восторге опрокинула голову назад, счастливо улыбалась: «До чего же красиво! Р-раз! И уже белое царство — всё по-другому!»

И вдруг, быстро развернувшись, вприпрыжку побежала по классу.

— Ура! Ура! Ура!

Неимоверно громкие шаги её с треском впечатывались в тишину.

— Ура! Снег выпал!

«Ой..., — замерла на месте, — а если...»

Бросилась к ближайшей парте, схватила чей-то карандаш, лист бумаги и помчалась к окну. Грифель коснулся шершавой поверхности. «Всё новое... Чистый, белый... мягенький», — блаженно повторяла она, будто облизывалась.

И вдруг, как гром, на весь класс:

—Сурепка!!

Маринка дрогнула и замерла с карандашом в руках. Поглаживая крепкий снежок, по классу шёл Колоколов, узкоплечий, по-спортивному гибкий, он сейчас был похож на хищника, выследившего добычу

— Привет Сурепке! Чо вытаращилась? Не узнаёшь?

Она молчала. Он жёстко улыбался, впиваясь колючими глазками.

— Давай, снежком потру, а?..

Из-за двери вынырнул Витька, постоянное приложение Колоколова, на голову меньше ростом, румяный и толстощёкий.

— Вить, я говорю: натрём Сурепку? — картинно обернулся к нему Колоколов. — Сделаем доброе дело жёлтенькой? Авось, порозовеет!

Витька согласно хмыкнул, скривил в улыбке толстые губы.

— Ну, как, Сурепка, готова?

Она молчала, глаза испуганно блестели, во рту пересохло.

Колоколов стоял уже рядом с ней, бережно поглаживая снежок, который чуть потемнел в его руках.

— У ты кака-ая... — осклабился Витька и потянулся к Маринке из-за спины Колоколова.

«Ну, всё!» — чуть дрогнула она, пальцы выпустили карандаш и сжались в кулачки, побелели от напряжения.

— Не трусь, Сурепка! — от души улыбался Колоколов, он видимо решил хорошенько повеселиться и вдруг резко махнул Витьке.

Это произошло очень быстро. Она дёрнулась, но тут же крепкие тиски сжали руку.

— Пусти-и!

Маринка ударила Витьку по плечу, вырываясь, отпихивая его, но тот жёстко перехватил локоть.

— Это полезно... всем Сурепкам.

Колоколов с ухмылкой дрессировщика потянулся к её лицу подтаявшим, зернистым, как наждак снежком, совсем непохожий на тот снег, что лежал во дворе. Маринка в упор смотрела в глаза Колоколова и вдруг, почти не помня себя, изогнулась пружиной и ударила изо всех сил Колоколова в живот! От неожиданности ахнув, тот неловко взмахнул руками, пошатнулся, едва удержавшись на ногах — снежок выскочил у него из рук и шлёпнулся прямо у ног Маринки. Витька, растерявшись, чуть было не выпустил пленницу, но в последнее мгновение успел удержать.

— Ах, ты!.. — снова   перехватил руку Маринки. А Колоколов попытался быстро собрать снег с пола. Чувствуя, что проигрывает, уже не думая ни о чём — только бы вырваться, освободиться! — нестерпимо больно извернувшись, Маринка изо всех сил рванула Витькину руку зубами и, наконец, отскочила от мальчишек.

— А-а!! — взревел Витька от боли. — Укусила! Сбесилась, Сурепка!

Кровь выступила толстой каплей, потом красной змейкой поползла вниз, к рукаву. Маринка тяжело дышала, переводила глаза с яркого ручейка на побледневшее Витькино лицо,   на Колоколова. Тот уже не улыбался, и даже обычное высокомерие исчезло в его глазах:

— Сдвинулась, Сурепка? Ты чего наделала?!

Противный солёный привкус тошнотой подступил к горлу девочки. Маринка зажала рот ладошкой, закашлялась. А в класс уже вбегали возбуждённые шестиклассники.

   — Не подходите к ней! —   закричал им навстречу Витька, в два прыжка отскочив на середину класса. — Она бешеная! Бешеная! Она меня до крови укусила!

                Маринка опустила глаза. На полу валялся помятый, затоптанный её рисунок, мокрый от почти растаявшего серого снега. И вдруг Колоколов нагнулся   и поднял мокрый листок. Повертел в руках, строго взглянул на Маринку и положил листок на край подоконника.

Светлана Макарова-Гриценко  


Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook






2
Мне нравится