В День Победы После великой победы
Телерадиокомпания «Звезда» и издательство АСТ объявляют о сборе уникальных народных воспоминаний о Великой Отечественной войне для издания книги  «Как мы пережили войну. Народные истории». 


Нечаянная радость
Наталья: Они вцепились друг в друга, начали обниматься, громко хлопая ладонями по спинам. Со Степана Федосеевича слетела шляпа и покатилась по тротуару, но Смирнов даже не обратил на это внимания. Первый за ней ринулся ребёнок незнакомца. Он поднял ее с земли и хотел отдать Степану Федосеевичу, но тому было не до шляпы. Тогда мальчик протянул ее Гале, и та неожиданно, подхватив волну родительского настроения, обняла этого незнакомого паренька. Глядя на нее, девочка с мороженым припала к Валере, а Зоя, не имевшая пару, немного поморгав, попыталась обхватить всех детей сразу. Отцы продолжали ликовать, теперь поочередно приподнимая друг друга. Дети, кряхтя, повторяли все родительские движения.
Трофей
Роман: Зинкин муж, Михаил, всю войну по состоянию здоровья прокантовавшийся в теплом тыловом Ташкенте на хлебной должности снабженца, действительно заявил "куда следует". Через два дня Гусевых посетила пара строгих товарищей в штатском. Тщательно проверили все документы, обозрели  лакированное чудо немецкого автопрома, пожелали хозяину всех благ и здоровья, и отбыли туда, откуда пришли. Гусев-старший через недельку, после окончательного выяснения отношений с родственничками, продал свой дом на улице Луначарского и купил отдельный домик на улице Гоголя, ближе к центру города. Вернулся на прежнее место работы, водителем на автобазу. Так что трофейное авто большей частью простаивало в сарайчике возле дома.
Ангел-хранитель для Веры
Сергей: Вот так две самые близкие женщины перевели когда-то не состоявшуюся трагедию в маленькую трагикомедию из семейных преданий, чтобы не травмировать детскую психику. В конце семидесятых годов прошлого века в одну из первых командировок проездом через Москву удалось удачно выкроить время и побывать в Третьяковской галерее. Перед картиной Пластова «Фашист пролетел» чуть больше обычного задержался, и почему-то защемило сердце, когда на доли секунды увидел вместо мальчика-пастушка черноволосую девочку.
Трагедия одного маленького человека на художественном полотне и  миллионы уничтоженных жизней и искалеченных судеб на мгновения слились воедино…
Велика сила искусства, если в нём  —  правда, жизни.


Город моего детства
Валентина: Современному человеку трудно представить землянку. А мне довелось побывать в доме  сокурсницы, внешне – обычном. Однако переступив порог, я оказалась на земляной лестнице из пяти ступенек, ведущих вниз.  Землянки обустраивало разношёрстное население: «хохлы», «кацапы», «казаки» и жители ближних сёл, бежавшие из родных мест не от хорошей жизни.  Пополняя армию рабочих, селились в слободе. Мои дедушка и бабушка, несмотря на то, что дед, воевал за «советы», считая, что «революция нужна была России, как воздух», а бабушка – сестра красноармейца, бежали с Кубани в период коллективизации и раскулачивания. Мой прадед, великий труженик, раскулачен как середняк.
Модная колбА
Иван: «А вот перенос именно на эту дату совершенно некорректен. 22 июня началась Великая Отечественная война, разумеется, устраивать демонстративных панихид и посыпать головы пеплом я не призываю, но и устраивать модный показ в день, когда вся страна вспоминает о скорбной дате, это, простите, словно танцевать на могилах, как-то странно... Не лучше ли будет ещё раз обдумать и принять разумное решение, ведь мы же не какое-то тупое стадо, в конце концов, что-то святое должно для нас быть!»
И что вы думаете?! В течение первых тридцати секунд моему комментарию уже поставили четыре минуса, да ещё и вразумили, чтобы я не мешал со своими советами нормальным людям развлекаться, когда хотят и как хотят.
Небесная любовь
Олег: Как-то раз, как раз перед Днём Победы, она собрала на стол, и выпив рюмочку, начала рассказывать мне разные военные истории. До этого тема войны была закрыта, а я не спрашивал. И, помнится, тогда спросил – Вера Сергеевна, а что особенно запомнилось на фронте? Она сказала – понимаешь, сейчас всё слилось в одну картину бесконечных вылетов, бомбёжек, зенитных обстрелов и желания, чтобы всё это скорее закончилось. Скорейшей победы, что мы сейчас и празднуем. Потом выпила ещё и улыбнувшись добавила – но была и ещё одна история, которую я пронесла через всю войну.

28.12.2017
Журнал "Читаем вместе": Право голоса. К пятилетию проекта «Народная книга»

Основная особенность выпусков «Народной книги» заключается в том, что они состоят не из рассказов, эссе, очерков, стихов, а именно из историй – событийных текстов с минимальными художественными допущениями. Это – особый жанр, который «живет» там, где люди непринужденно общаются, – в салоне такси, в очередях, в купе поезда, в курилках, на борту самолета, на парковых лавочках. Близкий «родственник» истории – пост в социальной сети, рассказывающий о каком-либо случае из жизни блогера или его близких. Конечно, в «Народной книге» присутствуют и прозаические рассказы. Они присланы авторами, готовыми рассказывать об очень интересных событиях, но не умеющими и не желающими выходить за рамки традиционной школы художественной литературы. Их тексты опубликованы в виде исключения.

12.12.2017
О "Народной книге" пишут!

Анастасия: "А заинтересовала она одной простой фразой: представляете, «один отдельно взятый папа» может быть интересен. И сразу осознался огромный смысл проделанной работы. И даже военная тематика этой серии показалась не такой заезженной до дыр, потому что для «конкретного папы» это был рассказ о самом страшном и одновременно очень ярком событии в жизни. Да и рассказ этот был  не в 105 раз от дедушки внукам, а всем без исключения: знакомым и незнакомым, разного возраста и разной судьбы".

03.10.2017
Виктория Шервуд: «Для «Народной книги» я стараюсь отбирать истории живые и эмоциональные»

Виктория Шервуд (Санкт-Петербург) – редактор, писатель, журналист. Во многом благодаря ее работе увидели свет народные книги – «Блокада», «Дети войны. Народная книга памяти», «Как мы пережили войну», "Бессмертный полк". Как собирались эти книги? Какой след в душе редактора они оставили? Как возникла идея издавать книги о героях минувших дней? Об это и о многом другом спросил у Виктории корреспондент «Народной книги».