6 Марта 2017

Под крылом попугая

Кеша хоррроший, Кеша крррасавец, ну, пожалуйста,  повтори!

Эту фразу я слышала ежедневно в разных интонациях. Ее на разные голоса и лады  произносили у меня над ухом все сотрудники нашего туристического агентства.

Красавец Кеша, попугай Ара, разноцветный мой сосед по рабочему месту, никак не хотел запоминать человеческие слова. Хозяева завели его в попытке создать атмосферу дальних странствий на наших «клиентских» кожаных креслах, но чаще Кеша «срабатывал» с точностью до наоборот. Он смотрел вокруг нечеловеческими глазами и часто и громко кричал нечеловеческим голосом.

- Кого вы там режете? – испуганно спрашивали клиенты, прежде чем повесить трубку навсегда…

 Так что наши менеджеры, продающие туристические поездки, были очень заинтересованы в том, чтобы Кеша, наконец, заговорил. Или, хотя бы, молчал. Но Кеша орал, как резаный  - ему хотелось свободы, а не сидеть в золоченой клетке размером с холодильник, за частым забором прутьев диаметром с указательный палец.

Мне тоже страсть как хотелось утихомирить Кешу, хоть моя зарплата  и не зависела от продаж турпутевок, просто потому что ко мне он был ближе всех – мой стол был отгорожен от общего зала жидким рядочком пальм и Кешиной клеткой.  В турагентстве я работала бухгалтером, главным и единственным.

Когда я поступала на химический факультет МГУ, я была уверена, что по окончании буду работать в какой-нибудь химической лаборатории, буду в белом халате ставить опыты, придумывать новые реакции и материалы, или что-то еще в этом роде, страшно интересное – ведь мои дед и прадед занимались ровно тем же самым,  да и я не зря училась в химической спецшколе – химия мне очень нравилась.

Но как раз во время моей учебы в Университете над страной разразились девяностые.  Менялось все вокруг – появлялись кафешки, вещевые рынки занимали свободные пространства около станций метро, кругом появлялись ларечки с пиццей, шаурмой и кока-колой, а на Пушкинской площади открылся первый Макдональдс. Весь этот ширпотреб нам, неискушенным гражданам, казался ярким  и заграничным , но цены кусались –  повышенной стипендии не хватало даже на столовские обеды, а уж съесть бигмак было и вовсе непозволительной роскошью.  В новом же мире очень хотелось что-то эдакое на себя нацепить, чтоб поярче и поиностраннее.

Так что, как и у многих моих однокурсников, все мое свободное от учебы время уходило на разнообразные подработки. Студенты работали агентами по недвижимости, крупье в казино, в самых критических ситуациях даже сдавали за деньги кровь – кто как мог. Я подрабатывала, бегая по соцопросам, а на лето ездила в стройотряд.  Родители, тоже научные сотрудники, с трудом сводили концы с концами, и иногда мама тоже подключалась к моей опросной беготне. Я помню, как они покупали папе зимние саламандровские ботинки  - за них пришлось выложить почти всю папину зарплату, и для них это было шоком. Просить у них денег было просто невозможно, и не потому, что не дадут – они бы дали, а потому, что я сама не могла разрешить себе их потратить на какую-то ерунду вроде косметики или кофточек, которая, тем не менее, казалась мне абсолютно необходимой, и неважно, что их попугайская сущность ничуть меня не украшала.

Уже за пару лет до окончания  я стала подумывать и о более серьезной работе.  Друзья все чаще находили работу по контрактам за рубежом,  поскольку поблизости оплачиваемой работы  для вчерашних студентов-химиков не наблюдалось.   Честно говоря,  меня это особенно не расстраивало  - видимо, в двадцать лет настроение вообще трудно чем-то испортить. Ну что поделаешь, если из лаборатории, где я делала дипломную работу, сотрудники разбегались – зарплату им не платили от слова совсем.  Направления разбега были самые разнообразные – один кандидат наук из нашей лаборатории ушел охранником в ювелирный магазин, другой – уехал в родной Липецк работать менеджером на металлургическом комбинате. Уезжать заграницу мне не хотелось, так что круг поиска работы я основательно расширила  - до любой мало-мальски интересной, пусть даже и не химической. Я крутила головой в разные стороны, и как-то по случаю закончила бухгалтерские курсы на экономическом факультете - предъявителям студенческого билета МГУ там давали с 90%-ную скидку. Я и не думала, что пойду работать бухгалтером, но почему бы не освоить хотя бы азы, минимальные знания о финансах в новоявленном мире явно мне не повредят.

Потом, слово за слово, кто-то из друзей, зная про мои бухгалтерские корочки, предложил параллельно с дипломом поработать бухгалтером - его дальние родственники занимались производством мелкой бытовой химии. Я согласилась не без колебаний –  меня уже звали на постоянную ставку социолога во ВЦИОМ, и это даже можно было считать интересной работой. Но где-т о в глубине души не умирала надежда, что при производстве бытовой химии хоть чуть-чуть да пригодится и мой будущий диплом...

Лиха беда – начало, и я быстро освоила нехитрое бухгалтерское  ремесло, а вскоре полученный диплом отправился в ящик стола, в компанию к свидетельству о рождении. Скромные бухгалтерские корочки пользовались огромным спросом, и вскоре я  сменила и место работы, оказавшись по соседству с Кешей в одном из первых офисных зданий класса А на Тверской улице.  Карьерный взлет был нешуточный, с пятикратным ростом зарплаты.

В турагентстве было интересно.  Не в том смысле, что можно было куда-то поехать – как раз я-то никуда так и не съездила -  единственный, хоть и главный, бухгалтер был все время нужен на рабочем месте.  Но зато через двери агентства проходил поток самых разношерстных людей.  Таких необычных в своем многообразии, что  после интеллигентного Университета и первой крошечной фирмочки у меня разбегались глаза. В агентстве пересекались все миры – и внезапно разбогатевшие советские люди, осваивавшие планету Земля с энтузиазмом неофитов, представители гостиничных сетей, туроператоров, перевозчиков, бандиты, которые нас как будто охраняли от других таких же, и сами сотрудники агентства, среди которых были и молоденькие карьеристы-менеджеры, видавшие виды билетные тетушки, девушки без комплексов, девушки с комплексами, москвичи и приезжие,  молодые и не очень, богатые и бедные, красивые и страшные, умные и недалекие, развратные и скромные… 

Хозяев было двое  - внезапно разбогатевший менеджер большого автосалона Артем и девушка Ида, она же генеральный директор. Ида разбиралась в билетопечати и турпакетах, знала всех языков понемножку, носила моднючие темные очки, двенадцатисантиметровые шпильки и прическу от Дессанжа. Артем разбирался в деньгах, крышах, девушках-менеджерах  и был веселым рано лысеющим  толстячком, изо всех сил старавшимся все делать в соответствии с самыми лучшими благими намерениями. Секретарь Наташа, блондинка лет сорока, была беженкой из солнечного Узбекистана, и на приютившую ее Иду только что не молилась, прикрывая грудью от любых нежелательных звонков, недовольных клиентов, обнаруживших в пятизвездочном номере таракана. Как-то на свой день рождения  Наташа принесла аутентичный узбекский плов – с прозрачными головками чеснока, пропитанными бараньим жиром и жгучим перцем, которым надо было мазнуть краешек тарелки, а потом провести по этому месту горстью с рисом. Под коньячок Наташа рассказывала о бегстве из солнечного Узбекистана с одним пластиковым пакетом в руках – она чудом выбралась из окна их с мамой крошечной квартирки на первом этаже. Если бы этаж был не первый, она бы не убежала. Мама осталась – ее похоронили через несколько дней, а что произошло, соседи не рассказывали. Наташа плакала, но это было на нее не похоже  – обычно она радовалась каждому прожитому дню, как подаренному.

Девушки Катя и Аня тоже радовались каждому дню, и радовали собой других. Одна – Артема, другая – совершенно разных, никогда не повторяющихся молодых людей, среди которых иногда встречались знакомые мне лица – клиенты агентства проявляли верность марке. Потом на клиентских диванчиках девушки делились передовым опытом, да таким,  что  все остальные сотрудницы, завидев Катю с Аней на диване,  пробегали мимо с удвоенной скоростью, а мужская составляющая наших менеджеров, наоборот, с интересом слушала и мотала на ус. Я же, находясь от дивана в тлетворной близости,  пряталась за толстыми прутьями Кешиной клетки, делая вид, что глуха и от рождения  интересуюсь только цифрами.

Впрочем, цифры мои никого не радовали, и наша крыша горюче плакала вместе с нами – аренда на Тверской стоила больше, чем мы все вместе взятые. «Крыша» на самом деле выглядела вполне пристойно – наклейка с эмблемой агентства на двери, два вооруженных лицензированных охранника на входе и Иван Сергеич Паров, директор охранного агентства «Витязь», время от времени проводивший с Артемом душеспасительные беседы. Иван Сергеич, на самом деле, имел кандидатскую степень в геологических науках, носил очки и никакого устрашающего впечатления не производил. Тем не менее, Артем к его визитам относился с полной серьезностью. Услуги «крыши» пригодились лишь однажды, когда поутру на нашем окне обнаружилась крошечная дырочка, а между стеклами стеклопакета  внизу лежала пуля. Переполох по этому поводу случился нешуточный, потенциальную угрозу искали и пробивали по всем направлениям, но в итоге сошлись на том, что кто-то, проезжая по Тверской, случайным образом стрелял по окнам. Все вздохнули с облегчением – Ах, как хорошо, никто на нас не «наехал»!  Всего лишь стреляли по окнам! Кого тогда можно было этим удивить?   

Как-то по пути на работу меня обогнал мужчина с чемоданчиком, за которым гнались два милиционера. Он бросил чемодан и исчез, а милиционеры  подобрали и открыли, переписав всех свидетелей – он был доверху набит пачками долларов, и то никто особенно сильно не удивился.

Вот в таком бурном океане мы с Кешей сидели под пальмами и загорали под лампой дневного света.  

Летать Кеша не умел – крылья у него были подрезаны, да и в природе такие крупные птицы больше бегают по веткам, чем летают.  Кешины когтистые лапки были специально созданы для цепляния за веточки, и даже пройтись по полу ему было нелегко. И он, конечно, не очень понимал,  в какую сторону ему бежать, когда однажды утром разобрал свою клетку на прутики. Некоторое время он гулял по офису, привыкая вперевалочку ковылять по ковролину, и цепляясь сильным клювом за все, до чего мог дотянуться – по полу была разбросана бумага, вытащенная из-под столов сменная обувь, ручки и пальмовые листья.  Не знал Кеша, что на улице стреляют, но и оказался он совсем не на свободе, к которой он так стремился, а у меня под столом, где ему казалось относительно тихо, безопасно и тепло от батареи. Он испуганно шипел и махал крыльями, и никуда из убежища выходить не хотел.  Обычно я появлялась на работе позже всех, поскольку по дороге забегала в банк, и к моему приходу Кеша верещал из-под моего стола уже совсем жалобно. Я присела рядом и подвинула ему плошку с водой, а пока он пил, я его гладила по взъерошенным голубым и желтым  перьям.

Кеша кар-р-оши! –  вдруг, наконец-то, Кеша решил  поговорить со мной по-человечески.

 Клетку, тем временем, собрали,  и во избежание повторения  рывка к свободе обмотали толстой стальной цепью, запиравшейся на замок. Теперь Кеша был похож отнюдь не на символ свободы и путешествий, а на узника,  закованного в кандалы, и пугал клиентов уже не только по телефону, а еще и лично.

Но, конечно, совсем не Кеша был виноват в том, что дела у турагентства вскоре пошли совсем из рук вон. Просто грянул «черный вторник», и людям одновременно расхотелось ездить по миру. А наша крыша донесла Артему весть, что его имя нашли в списке у арестованного киллера, и он в один день превратился в вечного туриста вместе с Катенькой , забыв дома жену и сына-первоклассника.

Мы с Кешей, таким образом, оказались свободны, как птицы, впрочем, он-то ведь ей и был.

Ида пристроила его в частный зоопарк, и теперь он наслаждался жизнью, время от времени напоминая всем, что он кар-р-роши.

Я же воспользовалась полученной свободой, чтобы поступить учиться на вечерний, получить полноценное финансовое образование и найти другую, уже не бухгалтерскую, работу – спрос на финансистов был ничуть не меньше, чем на бухгалтеров. Но это уже совсем другая история…


Вера Рукавишникова  

Вы можете оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook

Конкурс «Были 90-х»

Не забывайте размещать свои истории о 90-х годах в Facebook, помечая их хэштег #Были90х 






6
Мне нравится