26 Февраля 2017

Эгоист

С кандидатом в зятья Марине Викторовне Голубевой не повезло. Далёк от идеала – это ещё мягко сказано. И фигурой не богатырь, и лицом не вышел. Да и эгоист, как выяснилось. Совсем не пара её Галке.

 Та и впрямь красавица: кареглазая шатенка с нежным румянцем, стройная, как берёзка, с косищей в пояс, вся такая ладная и складная – хоть сейчас портрет пиши. И писали, что вы думаете? Когда ездили с дочерью в Москву, на Арбате художники наперебой предлагали её портрет написать. Русская красавица – говорили. Один написал карандашом большой портрет, удивительно похожий на оригинал. Восхищённая, Марина Викторовна сверх оговоренной суммы ещё приплатила ему – за мастерство. Работа до сих пор висит в гостиной, гости глаз оторвать не могут. «Кто писал?» да «Кто писал?». А откуда ей знать, кто писал. Стоит какая-то закорючка-подпись в уголке – ничего не разобрать. Да и что об этом спрашивать? Как будто они все стройными рядами завтра специально поедут в Москву – на Арбате позировать уличному художнику. Отсюда в столицу не всякий доедет. Восемь часов самолётом. Поездом – почти семеро суток.

 А вот Марина Викторовна время от времени позволяла себе и единственной дочери и более экзотические путешествия. В приморском курортном посёлке семья её считалась обеспеченной. Покойный муж-предприниматель оставил кое-какие средства, да и его крохотный продуктовый магазинчик до сих пор давал стабильный доход. Трудно было Марине Викторовне заменить любимого Гошеньку в бизнесе, но что поделаешь… Страшнее неуверенность в будущем. Вдвойне страшнее она потому, что помочь им в случае чего будет некому.

 Так и крутилась вот уже восемь лет: ездила на базу за товаром в соседний городишко, изучала покупательский спрос и выполняла массу других мелких и крупных дел, сопутствующих любому успешному бизнесу. А как не крутиться? За обучение дочери надо заплатить, квартиру в городе для неё снимать, приданое кое-какое приготовить – невеста ведь на выданье.

 В конце октября 1995-го назначили дату знакомства. Дочь сообщила, что приедет с женихом Олегом. Сердце Марины Викторовны замерло от нехорошего предчувствия. Скоропалительно как-то всё складывается. Ухажёров у Галки всегда было достаточно, и почти всех Марина Викторовна знала в лицо. Исподволь выпытывала у дочери: кто он да чем дышит, оценивала перспективность. Самыми достойными среди них были студент юрфака университета, по имени Егор, и Иван, будущий архитектор. Галке требовался муж, способный прокормить семью, потому что с её дипломом института искусств далеко не уедешь.

 Ни о каком Олеге Марина Викторовна раньше от неё не слышала. Вечером после Галкиного звонка зашла соседка и задушевная подружка – Оксана. Посовещались. Ничего не прояснили. Решили: надо дождаться субботы, посмотреть на женишка, а там и меры предпринимать, если понадобится.
Всю неделю Марина Викторовна готовилась к встрече. Субботним утром блестел дочиста отмытый дом, в духовке томилась фаршированная утка, салаты заняли две полки холодильника – готовые, только соусом заправить. Марина Викторовна вышла из душа, придирчиво осмотрела в зеркало лицо, нанесла питательную маску и улеглась перед телевизором.

 В краевых новостях сказали, что во Владивостоке два дня назад убит коммерческий директор магазина «Акфес Плаза». Он отправился в мир иной следом за своим заместителем и совладельцем магазина, с которым расправились восемью месяцами раньше. У Марины Викторовны слегка дёрнулось верхнее веко. Случалось такое в последнее время всё чаще – при любых переживаниях. Ей казалось, что все окружающие это замечают, на самом деле, если не присматриваться, ничего не видно. Но самой было крайне неприятно. Он переключила канал и пошла на кухню – накапать себе валерьянки, но и оттуда услышала: Москва сообщала о «серьёзной озабоченности» министра юстиции Ковалёва ростом преступности в стране. Женщина вернулась в комнату, постояла перед экраном.
– Количество преступлений по сравнению с 1994-м годом выросло на 10 процентов, – утверждал с высокой трибуны Ковалёв.

 Марина Викторовна решительно щёлкнула пультом. Села в кресло, задумалась. Что за страна такая? Никакой жизни. Если что-то у тебя есть – сиди и бойся. Убьют, обворуют. И никому дела нет. Страшно за бизнес, хотя по отношению к её маленькому магазинчику это слово – слишком большое преувеличение. Марина Викторовна попыталась отогнать неприятные мысли, настроить себя на предстоящую встречу с дочерью.

   До приезда гостей оставалось ещё часа четыре – Галя позвонила из Владивостока рано утром, предупредила, что они едут на машине и доберутся не раньше обеда.
До двух часов дня Марина Викторовна маялась от безделья, регулярно прохаживаясь от окна до дивана и высматривая у калитки Галкину «Тойоту» цвета «мокрый асфальт». Телевизор включать опасалась – перегадят всё настроение своими новостями. Хотела пригласить к себе Оксану, но та с утра уехала в райцентр на рынок и быть обещала только к ужину – не могла пропустить явление жениха народу.

 И всё-таки просмотрела Марина Викторовна своих гостей. Придремала на диване с томиком Бунина и подхватилась, услышав звук мотора. Выглянула в окно: Галя, с распущенными волосами, в модном красном пальто и причудливо повязанном красно-чёрном шарфе, по-хозяйски открыв ворота, стоит, придерживая одну створку, а во двор уже въезжает машина. Марине Викторовне не терпелось увидеть того, кто сидел за рулём. Но разросшийся куст сирени, никак не сбрасывающий пожухлые листья, закрывал собой всю панораму.

 Хозяйка метнулась к зеркалу, поправила причёску, подкрасила губы. Ну, всё. Остановилась посреди прихожей и сделала глубокий вдох. Как перед погружением на глубину.
С шумом распахнулась дверь, и в следующую секунду смеющаяся Галка повисла у неё на шее. Марина Викторовна слегка отстранилась, оглядывая дочь с головы до ног, расцеловала и заключила:
– Красавица ты моя!
Галя обернулась к порогу, где стоял, смущённо переминаясь с ноги на ногу молодой парень – худощавый, какой-то неказистый, совершенно неинтересный, как показалось Марине Викторовне. Такого хоть сто раз увидишь, и то на сто первый не узнаешь.
– Знакомься, мамочка! Это Олег.
– Очень приятно, – Галина Викторовна натужно улыбнулась. – Проходите, что в дверях стоять.

 Они с дочерью снова обнялись и так и стояли рядом, похожие, как две сестры. Галка щебетала, стараясь разрядить атмосферу. А Марина Викторовна краем глаза следила за новоявленным женихом. Наконец он снял ботинки и подошёл ближе. Господи, да он ниже Галки ростом! Вот жених так жених! Недомерок! Ни кожи ни рожи, сморчок, и только! Ну, довыбиралась, доченька! Марина Викторовна почувствовала, как лицо покрывается румянцем.
– Мамочка, у тебя щёки горят! – заметила Галя.
– Так то ж Оксанка меня вспоминает! – откликнулась Марина Викторовна. – Обещала зайти.

Обед прошёл в тёплой, дружественной обстановке, думала про себя Марина Викторовна и изо всех сил улыбалась. Несмотря на тщедушное телосложение, отсутствием аппетита кандидат в зятья не страдал. Кто ест хорошо, работает хорошо, вспомнилось Марине Викторовне, и она, когда со стола было убрано, предложила напоследок ещё пирог с палтусом.
– Спасибо, но я – пас, – улыбнулся Олег. – Полный! – и провёл ребром ладони по шее.
– Ой, полный он! – засмеялась Галка. – Как сосуд, что ли?
– Типа того, – Олег посмотрел на неё влюблёнными глазами.
После обеда расположились в гостиной, «в зале», как принято здесь говорить. Молодёжь – на диване, Марина Викторовна села в кресло-качалку.
– Ну, что? Обсудим, зачем мы здесь собрались?
Олег слегка покраснел и выпалил:
– Марина Викторовна! Я прошу руки Вашей дочери, – откашлялся и уточнил: Галины.
Как будто у неё дочерей целый выводок.
– Вы-то просите, это понятно. Я догадалась. Может, ещё и Галю послушаем?
– Мама, ну что ты, как прокурор! Мы любим друг друга и хотим быть вместе. Тебе этого мало?
Марина Викторовна обратилась к жениху:
– Олег, а Вы Галю давно знаете?
– М-м-м, – он несколько мгновений что-то припоминал, потом ответил: Три месяца.
– Немалый срок, – саркастически улыбнулась Марина Викторовна.
– Мам, ну, что ты, в самом деле? – огорчённо сказала Галка и обернулась к Олегу: Олеж, не обращай внимания, она хорошая. Просто не хочет меня кому попало отдавать. Я ж у неё одна.
Марине Викторовне вдруг стало жаль Галку: «Бедный ребёнок мечется как между двух огней, а я сижу тут, строю из себя». Она тряхнула головой и сказала:
– Рассказывайте про себя – кто такой, кто родители, чем занимаетесь, какое хобби?
Из пристрастного допроса стало известно, что Олегу двадцать шесть лет, со школы занимается самбо. Отслужил в армии, окончил строительный техникум, но по специальности не работает. Помогает отцу, у которого во Владивостоке небольшая фирма по ремонту автомобилей. Мама у него библиотекарь, есть ещё два младших брата – студенты. Словом, ничего особенного. На квартиру для старшего сына папенька-бизнесмен, по-видимому, тоже пока не заработал. Эх, Галка, Галка. Куда голову сунула?
– С алкоголем как у Вас? – пытливо взглянула будущая тёща на Олега.
– Пью, но мало.
– Мало – это сколько?
– Мам, – взмолилась Галка, – ну, хватит уже! Мало – это мало.

– Ну, хорошо, – Марина Викторовна поднялась с кресла. – Вы отдыхайте с дороги, а я посуду помою. А вечером тётя Оксана придёт – чаёвничать. У нас же ещё пирог нетронутый.
Она прикрыла дверь, ушла на кухню. Пока мыла посуду, невесёлые мысли одолевали. Надо бы поговорить наедине с Галкой. Да как поговоришь, когда она от Олега не отлипает. А может, у них и вправду любовь? Что ж я, дура, тогда делаю?

 К ужину пришла Оксана – шумная, говорливая, сыпавшая шутками и анекдотами. Она принесла домашней черносмородиновой наливки. Фирменный палтусовый пирог хозяйки пошёл на ура. Душевно посидели. Песни попели с Оксаной. Она ж голосистая – таких певуний ещё поискать! Краем глаза следя за Олегом, Марина Викторовна удовлетворённо констатировала: пьёт он, действительно, не много. А может, только при ней выделывается? А что? Вполне возможно, хочет произвести впечатление.
Наливкой Олег не увлёкся, зато конфеты, шоколадные московские конфеты, присланные родственницей в посылке и прибережённые в холодильнике для важного случая, уговорил очень быстро. Галка берегла фигуру и была равнодушна к конфетам, даже и московским. За чаем она легонько двигала хрустальную вазу с конфетами поближе к Олегу. Горка цветных обёрток росла около его блюдца, а в вазе шоколадные всё убывали, остались только карамельки. Конечно, если в одном месте прибыло, значит, в другом убыло, удручённо подумала Марина Викторовна. Мог бы хоть из приличия оставить несколько штук другим попробовать. Чёртов эгоист!

 Через сутки, в воскресенье, Галя с Олегом уехали – на следующий день ей нужно было в институт, ему – на работу. Обсудить кандидатуру зятя с глазу на глаз с подругой Марине Викторовне удалось только дня через три. Вечером пришла Оксана, принесла бутылку водки, тёплую ещё кастрюльку с голубцами. Марина Викторовна достала из холодильника свои запасы – маринованные маслята, квашеную капусту, огурчики, помидорчики, принесла глубокую фарфоровую миску с дымящимся картофельным пюре, посыпанным зеленью.
– Ох, красота-то какая! – взвизгнула Оксана, потирая руки. – И закуска прям под водочку – то, что надо.
Когда выпили по первой, Оксана, похрустев огурчиком, завела разговор:
– А чего – нормальный парень. Что тебя не устраивает?
– Всё! Меня не устраивает всё! – отрезала Марина Викторовна. – Не такого мужа я хотела для Галки. Про внешность промолчу. Хотя, знаешь, обидно. Он ведь даже не понимает, что не по себе сук рубит. Ну да ладно. В конце концов, человек не волен выбирать себе внешность.
– Вот именно! – поддакнула Оксана. Она сидела, подперев щеку кулаком, и смотрела на подругу.
– И всё же! Оксан, при выборе мужа и про внешность тоже не грех подумать. А если дети на него будут похожи? И рост, и внешность… А ты обратила внимание на его ноги?
– Нет, конечно! Мы же за столом сидели! А что у него не так с ногами? – встрепенулась Оксана.

 Марина Викторовна вместо ответа налила по второй. Чокнулись за удачу, выдохнули, выпили, оценили маринованные маслята.
– Так что с ногами? – нетерпеливо спросила Оксана.
– Да он кривоногий! Собака проскочит! Я заметила аж на следующее утро, когда он из ванной вышел, – поморщилась Марина Викторовна.
– Так уж и собака? – усомнилась Оксана.
– Ну, мама моя так говорила, – объяснила хозяйка.
– Царство небесное тёте Даше. Кстати, давай помянем.
Выпили. Помолчали.
– Кстати, третий тост пьют за любовь. А мы с тобой сбились, – покачала головой Оксана.
– Успеем. Давай сначала договорим. В общем, получается, что я такая вся баба Яга, а он хороший, – скандальным тоном произнесла уже порядочно охмелевшая Марина Викторовна. – Так, по-твоему?
Оксана улыбнулась:
– Ну, что ты нагнетаешь? Может, у них всё хорошо будет? Они любят друг друга, видно же. Ты видела, как они друг на друга смотрят?
– Тебе легко говорить, у тебя внуков кривоногих не будет, – не сдавалась Марина Викторовна.
– Ой, не могу! Уморила! Да этих внуков ещё и в проекте нет, а ты уже об их внешности печёшься! Может, наоборот, они на Галку будут похожи?
– А если нет? Если родится девочка и будет на него похожа? А? Я с ума сойду. Никогда не прощу себе, что не предотвратила этот брак. Кстати, ты заметила, что он все шоколадные конфеты из вазы сожрал? Все до одной выбрал и сожрал. Одни карамельки оставил. Это о чём говорит?
– Это говорит о том, что он сладкоежка, – предложила вариант Оксана.
– Да нет же! Он эгоист – вот о чём это говорит! Мне, мол, по барабану, хотите вы шоколадных конфет или нет. Я хочу – и это закон. Вот каким он будет в семейной жизни?
– Ну, хватит! Так мы бог знает до чего договоримся. Сама-то ты больно советовалась с тёть Дашей про Гошку? Поставила перед фактом – и всё!
– Оксана, ты безжалостна!
– Я – правдива! – заявила Оксана и скомандовала: всё, включай телевизор, рекламная пауза!

 Марина Викторовна подала ей пульт от телевизора, а сама понесла на кухню пюре – разогреть.
Оксана удобнее расположилась в кресле, включила телевизор. С экрана молодой ведущий внушал пастве необходимость ознакомиться с какой-то книжной новинкой:
– Сегодня я вам расскажу о новой документальной, поразительно смелой книге бывшего прапорщика стройбата, а ныне историка и депутата…
– Ой, Марин, глянь, что делается! Из стройбата – да в депутаты!
– Сейчас иду, – прокричала из кухни Марина Викторовна.
– Так он ещё и книжки пишет! Писатель, – прокомментировала Оксана.
Она вся превратилась в слух, даже подалась туловищем вперёд, к экрану. Как будто звук прибавить нельзя.
– Речь в книге идёт о секретных документах НКВД и приказах Берии по прорыву тоннеля под Антарктидой в Америку, чтобы выкрасть статую Свободы и установить её на даче Сталина.
Марина Викторовна с любопытством заглянула в дверь:
– Ну, что за книга?
– Да тихо ты! Я название прослушала. Иди уже скорей! – требовательно махнула рукой Оксана.
Тем временем ведущий разошёлся не на шутку:
– Попутно мы узнаем и другие тайны коммунистического режима, например, что останки царской семьи захоронены на Луне…

 Оксана присвистнула. Марина Викторовна замерла с блюдом картошки в руках.
– …что Каплан стреляла в Ленина из водяного пистолета, что Буденный – это псевдоним Герцена, которого разбудили декабристы, что Брежнев был инопланетянином, что Гагарин вовсе не летал в космос, а ему это только приснилось, что на самом деле в Мавзолее лежит не Ленин, а Крупская…
– Ой, не могу! – Марина Викторовна расхохоталась. – Выключай ты эту лабуду. Откуда всё это повылазило? Скажи, Оксан? Из каких таких тайных мест? В советское время этого «писателя» близко бы к издательству не подпустили. Какой бардак в стране!
– Ну, вот! Дай дослушать, – Оксана покосилась на блюдо с картошкой, от запаха которой невозможно было оторваться.

 Марина Викторовна завладела пультом, но подруга придержала её руку:
– Ну, хоть последнюю фразу!
– Из книги вы, дорогие зрители, узнаете также о том, что из некоторых букв гимна СССР можно составить фразу «Слава дьяволу», и о том, что КГБ сегодня прослушивает все телефоны, холодильники и кофемолки».
Марина Викторовна нажала, наконец, на красную кнопку пульта, экран погас.
– Весьма ценная книга! – со смехом поддела она подругу.
– А, ну тебя, – махнула рукой Оксана. – Вечно ты так. Ни во что не веришь, сомневаешься.
– Зато ты веришь всякой ерунде. Доверчивая наша. Разворачивайтесь в марше, – Марина Викторовна тронула подругу за плечо, приглашая к столу.
Оксана улыбнулась, разлила остатки водки по рюмкам, предложила тост:
– Ну, что? Теперь за любовь?
– Ага.

 Чокнулись, хрустально звякнув рюмками. Выпили.
– Мужика тебе надо, вот что я скажу, – уверенно произнесла Оксана.
– Чего?
– Чего слышала! Может, тогда и времени не будет, чтоб к зятю придираться. Молодая ещё женщина, для себя успеешь пожить. Галка выросла. Кто тебе мешает?
– Оксан, да я не возражаю. Против мужика. Только где он? Мужииик? Ты где? Ау? – позвала Марина Викторовна.
– О, да с этим сейчас никаких проблем.
– Да ну? – издевательски усмехнулась хозяйка дома. – А я думала, с хорошими мужиками всегда проблемы. Нет?
– Вот ты не смейся, а послушай меня, – Оксана подцепила вилкой шляпку маслёнка, понюхала и с наслаждением отправила в рот. – У нас в санатории есть тётка одна. Постарше тебя лет на десять, между прочим.
– И что? – Марина Викторовна издевательски улыбнулась, приготовившись услышать очередную историю любви из категории тех, в которые Оксана свято верила.
– Она простая кастелянша, представь себе. Нашла мужа по объявлению в газете.
– И что? Хороший муж? – поинтересовалась Марина Викторовна.
– Во! – Оксана продемонстрировала подруге поднятый вверх большой палец. – Бывший старпом парохода, ходил в загранку всю жизнь. У него жена умерла.
– А тут наша кастелянша, о которой он всю жизнь мечтал. Прямо как в сказке про Золушку, – хохотнула Марина Викторовна.
– Да ну тебя! Ты насмехаться будешь или слушать?
– Я слушаю.
– Они познакомились по письмам. Потом она к нему во Владивосток съездила. И всё! Баба в дамках! Теперь он живёт у неё, вышел на пенсию. У моряков пенсия раньше.
Марина Викторовна помолчала.
– А почему он у неё живёт, а не она у него? А? Раз уж он такой крутой?
– Здесь природа. Нарзан. Рыбалка. Он отсюда никуда не хочет уезжать, – объяснила Оксана.
– Против природы я ничего не имею. Места у нас хорошие.
– Не уходи от темы! Давай попробуешь, – уговаривала Оксана. – Что ты теряешь? А то так и будешь сидеть до гробовой доски одна. Дочь – это дочь. У неё своя жизнь. А в старости одной ой как тоскливо.

 На следующий день Оксана развила кипучую деятельность. Она скупала в киоске все газеты с брачными объявлениями, отмечала карандашом интересных кандидатов, а вечером преподносила результаты подруге. Марина Викторовна, вымотанная после езды за товаром, слушала её в пол-уха, иногда вставляла язвительные замечания, но деятельность подруги не прерывала. Похоже, она постепенно вошла в азарт. А что, если и впрямь мается где-то одинокий человек, который ищет именно её?

 После месяца поисков, когда были отсеяны все недолеченные пациенты психушек и скрытые алкоголики, на глаза Оксане попалось объявление: «Положительный интеллигентный мужчина спортивного телосложения для создания семьи ищет самодостаточную женщину, тоскующую по крепкому мужскому плечу, ласке и заботе. Рост 180. Вес 85. Глаза серые». После обсуждения всех «за» и «против» вынесли решение: звонить немедленно. Пока его не охмурил кто-нибудь другой.
Марина Викторовна позвонила. Ответил приятный баритон. Мужчина представился: Андрей Иванович Тихорецкий. С первых слов она почувствовала интерес к этому человеку. Он рассказал свою печальную историю: жена загуляла, он с ней развёлся, ушёл по-джентльменски – с одним чемоданом. Живёт сейчас в гостинице Владивостока, приехать для личного знакомства пока не может – маленький бизнес требует контроля.
С тех пор он сам стал звонить каждый вечер, и их беседы затягивались за полночь. Обсуждали фильмы, книги.

 Перед Новым годом Марина Викторовна поехала во Владивосток – ей предстояло знакомство с родителями Галкиного жениха и обсуждение деталей будущей свадьбы. Родители Олега оказались приятными людьми, по радушному приёму Марина Викторовна поняла, что она им тоже понравилась. Со свадьбой решили не торопиться. В июне Галя защитит диплом, а там и свадьбу праздновать можно. Когда дали слово молодым, Галя неожиданно заявила, что жить они будут поближе к маме, переберутся в их посёлок, это уже решено и обсуждению не подлежит. Марина Викторовна удивилась, но не подала виду. Спросила только:
– А чем Олег будет заниматься в посёлке? Работы нет. Предприятия закрываются. Всё рушится.
И на это у дочери был готов ответ:
– Олег откроет СТО по ремонту машин. Ничего, всё у него получится. У него есть опыт. А жить нам можно в квартире бабушки Даши?
– Конечно, Галочка, – согласилась Марина Викторовна. – Небольшой ремонт там сделаете – и можно жить.

 Квартира мамы находилась в центре посёлка, в старом двухэтажном доме. После смерти Дарьи Александровны она вот уже три года пустовала.
До отъезда во Владивостоке у Марины Викторовны оставалось ещё одно запланированное дело. Поезд уходил поздно вечером. Она попрощалась с гостеприимными хозяевами, вышла на улицу, вдохнула полной грудью влажный воздух. Она любила приезжать во Владивосток. Ей нравилось здесь всё: старые дома, знакомые улицы, где когда-то студентами бродили они с Гошкой, трамваи, фуникулёр, набережная…

 Марина Викторовна гуляла по набережной, поджидая появления своего нового телефонного знакомого. Они заранее договорились встретиться в пять часов вечера. Время позволяло спокойно побродить, обдумать состоявшийся разговор о будущем дочери и зятя. С одной стороны, было приятно, что Галка решила жить под боком. С другой – немного точило чувство, что она не сможет реализоваться как творческая личность. Ну, какая перспектива для неё на родине? В доме культуры работать?
Было уже четверть шестого, когда её окликнул мужской голос:
– Марина Викторовна?
Марина Викторовна оглянулась. Перед ней стоял приятный брюнет, тронутые сединой виски не портили его породистого лица. «Хорош!» – оценила про себя женщина и кивнула с улыбкой:
– Здравствуйте! Андрей Иванович? А я Вас таким и представляла.
Разговор получился не слишком долгим – Андрей Иванович спешил на деловую встречу. Договорились, что он приедет к ней в гости на Новый год и пробудет несколько дней. Вот тогда и наговорятся от души. На прощание мужчина сказал, что Марина Викторовна его очаровала, и он будет с нетерпением ждать встречи. Слегка приобнял, прикоснулся губами к щеке. «Уже неплохо, – подумала Марина Викторовна. – Не пытается форсировать события. Терпелив. Интеллигентен. Не нахрапист».
Вернувшись домой, Марина Викторовна поймала себя на мысли, что считает дни до его приезда. После знакомства с Андреем Ивановичем она стала чаще смотреть на себя в зеркало, а перед самым Новым годом вдруг решила изменить причёску.

 Он приехал тридцать первого декабря вечером. Марина Викторовна ещё колдовала у плиты и открыла ему дверь раскрасневшаяся, в фартуке.
– Какие здесь у Вас запахи! – восхищённо сказал Андрей Иванович.
– Сейчас я Вас кормить буду, – пообещала хозяйка. – У меня всё готово, только хлеб порезать осталось. – Мойте руки, умывайтесь с дороги и – к столу.
Пока он был в ванной, Марина Викторовна нарезала хлеб, поставила тарелки. Сели за стол, проводили старый год. Гость нахваливал все блюда подряд.
Ближе к полночи позвонила Галка:
– Мамуля, я не приеду. У меня четвёртого января экзамен. Поздравляю тебя с Новым годом! Ты с Оксаной празднуешь? Нет? А с кем?
– Галочка, я тебе позже объясню.

 Голос дочери стал тревожным:
– Мам, а что за тайна? Почему ты мне не можешь сразу сказать? Я волнуюсь за тебя.
– Не волнуйся, всё в порядке, – успокоила Марина Викторовна её и, прикрыв трубку рукой, шепнула Андрею Ивановичу: Дочь. Беспокоится.
– Мама, кому ты там шепчешь? Что вообще происходит у тебя там? Я сейчас Оксане позвоню! – она положила трубку.

 Без пяти двенадцать без стука с криком: «С Новым годом» в дом влетела Оксана. Муж её был «рефом» на железной дороге, сопровождал рефрижераторные вагоны с грузом. Дома бывал наездами. Вот и теперь к празднику не успел приехать, только к Рождеству будет дома.
Андрей Иванович открыл шампанское, встретили Новый год. Оксана вскоре ушла, шепнула Марине Викторовне, что не хочет мешать, наведается завтра.
Давно в жизни Марины Викторовны не было такой чудесной ночи. Горели свечи, сверкал хрусталь бокалов, и волнующий мужской голос нашёптывал ласковые слова. Потом они танцевали медленный танец, и как-то незаметно очутились в спальне. Андрей Иванович только с виду был сдержанным. В эту ночь его обуяла такая неукротимая страсть, что Марина Викторовна и спустя месяц вспоминала произошедшую близость со стыдливым румянцем на щеках.

 С тех пор он стал приезжать часто. Помогал в поездках, закупках товара, грузил, рулил, в общем, взвалил на свои плечи всё то, что когда-то делал Гоша. Соседки судачили, вот, мол, мужик, пришёл на всё готовое, герой. А она и уши развесила. Оксана, если слышала подобные разговоры, всегда осаживала не в меру болтливых дам:
– Ох, и завистливые вы, бабы! Только-только женщина вздохнула свободно, почувствовала себя нужной, любимой, как вы тут как тут, уже ядом дышите. За своими смотрите.
Марина Викторовна Андрею Ивановичу доверяла, и тот ни разу не дал ей повода усомниться в своей честности. Поэтому когда он попросил в долг тысячу долларов, она одолжила без раздумий. Когда сможешь – отдашь. Свои же люди.

 После этого он пропал на полмесяца. Ни звонка, ничего. Марина Викторовна стыдилась рассказать подруге, что так вляпалась. Соврала, что у него срочные дела во Владивостоке. Верить в его непорядочность не хотелось. Неужели человек из-за какой-то тысячи баксов совесть потеряет?
Когда надежда на возвращение Андрея Ивановича Тихорецкого истаяла совсем, он и появился. Рассказал, что были проблемы в бизнесе, пришлось срочно лететь в Москву, выяснять причину пропажи груза. Она не выясняла, что за груз, ни о чём не спрашивала. Зачем расспросы, ведь вот он, приехал. Деньги чуть ли не у порога вернул, даже больше, чем брал. Сказал: с процентами. И снова была сумасшедшая ночь, с безумными ласками, от которых душа парила где-то между небом и землёй. Марина Викторовна даже подумала грешным делом, что с мужем никогда не испытывала ничего подобного. Он был более стеснительным, её Гошка.

 Андрей Иванович теперь уезжал всего на день-два и снова возвращался. Им было хорошо вместе. Марина Викторовна светилась от счастья. Бывает же: чтобы второй раз в жизни так повезло! В феврале Андрей Иванович задержался надолго. Почти три недели они жили вместе, Марина Викторовна даже привыкать стала, что он всегда рядом. Иногда ему звонили какие-то люди – мужчины и женщины. Обычно он выходил на улицу, говорил, что не хочет её посвящать в свои скучные дела. Однажды вечером, когда Марина Викторовна уже помыла после ужина посуду, они сидели вдвоём на кухне, играли в дурака, он вдруг спросил:
– Мне деньги нужны.
– Конечно, возьми там, в сумке, в кошельке.
– Ты не поняла. Мне нужно много денег.
– Сколько – много?
– Много. Ты говорила, у тебя есть. Те, что выручила за второй магазин.

 После смерти мужа Марина Викторовна, действительно, продала один из двух магазинов, а деньги положила на выгодный депозит.
– Ну, я не знаю, Андрюш. Я же эти деньги хотела Галке на ремонт квартиры, на мебель.
– Я тебе их верну через месяц. С процентами. Выручи, пожалуйста. Я не знаю, у кого ещё спросить. Нет у людей сейчас таких денег.
Марина Викторовна задумалась. В первых числах марта должны были приехать Галя с Олегом – у них выдалось время, чтобы заняться ремонтом бабушкиной квартиры.
– А как я Гале объясню? Она же рассчитывает на эти деньги. Я смогу их снять только первого марта. Срок депозита истекает в этот день. Иначе я потеряю проценты.
– Я тебе даю голову на отсечение, что верну их через месяц. Уговори как-нибудь дочь. Пусть подождут. Свадьба только летом. Что, у них времени другого не будет для этого ремонта?
Марина Викторовна вздохнула:
– Я попытаюсь ей всё объяснить. Но не знаю. У них же свои планы.
– Я думал, мы с тобой близкие люди. Думал, могу рассчитывать на тебя. А ты идёшь на поводу у дочери.

 Он встал, бросил карты на стол, вышел на улицу, захватив пачку сигарет. Неприятно как получилось. Чуть ли не поссорились из-за этих проклятых денег.

 Марина Викторовна встала под душ. Массируя тело приятным гелем с запахом дыни, она вспоминала минуты близости, когда этот сильный красивый мужчина ласкал каждый сантиметр её тела. Неужели равнодушный к ней человек мог так себя вести? Нет, это всё ерунда, все эти денежные вопросы можно уладить. В самом деле, перебьётся Галка месяц без этих денег. До свадьбы ещё полгода.
Полная решимости серьёзно поговорить с дочерью, она обернулась большим махровым полотенцем и вышла из ванной.

 Он подхватил её на руки, начал целовать губы, лицо, шею своими нежными тёплыми губами. И она растаяла, потекла, как воск в его тёплых руках. И снова была чарующая ночь, и нежные слова, и невесомые прикосновения.

 На следующий день он уехал, взяв с Марины Викторовны обещание поговорить с дочерью. По телефону она не стала обсуждать эту тему с Галкой. Вот приедут – тогда и поговорим.
Первого марта утром Марина Викторовна съездила в банк и сняла всю наличность с депозита, вместе с процентами, набежавшими по вкладу. Спрятала деньги в укромное место в доме. Вечером приехали Галя и Олег. После ужина засиделись с Галкой на кухне, Олег смотрел фильм в гостиной. Марина Викторовна не сомневалась в том, что дочь её поймёт и пойдёт навстречу. Но Галка встала в позу: ни в какую! Нет, и всё тут.
– Но почему? – удивилась Марина Викторовна. – Галя, это не чужой мне человек, мы любим друг друга, он вот-вот мне предложение сделает. Я должна его выручить.
– Даже если он сделает тебе три предложения подряд, я никогда не дам согласия на это.
– Галь, я поняла. Ты просто ревнуешь. К памяти папы ревнуешь. Ты видишь, что я счастлива, и тебе обидно, что кто-то временно, заметь, временно воспользуется деньгами, которые заработал твой отец.
– И это тоже. Но главная причина не в этом.
– А в чём?
– Я не верю в честность этого человека. Не верю и всё. И если ты дашь ему эти деньги, можешь считать, что у тебя нет больше дочери! – повысила голос Галка.
В дверном проёме возникла тощая фигура Олега. Он вопросительно кивнул Галке, а она энергично помахала ему рукой: иди отсюда, сами, мол, разберёмся.
– Хорошо, – трагическим тоном сказала Марина Викторовна. – Я тебя поняла. Я не одолжу ему этих денег. Я не знаю, где он их возьмёт, но я ему их не дам. Хотя они лежат у меня в доме. Не дам. Раз ты так хочешь.
– Мама, не надо этих греческих трагедий! Пусть возьмёт у своих друзей, у партнёров, если он говорит, что он такой крутой. Нашлась тоже мне крутизна, у бабы деньги занимает.
– Ну, вот и поговорили, – Марина Викторовна встала и ушла в спальню.

 Рано утром Галя с Олегом уехали на бабушкину квартиру – нужно было привести её в порядок – из строительной фирмы днём обещал прийти замерщик. Марина Викторовна не вставала. Не хотела видеться с дочерью после вчерашнего. Она провалялась в постели чуть ли не до обеда. Лениво поднялась, поставила на плиту приготовленный с вечера бульон, порезала овощи для борща. Пока шинковала капусту, не сразу поняла, что кто-то стучит в дверь. Кто бы это мог быть? У Галки ключи есть. А больше она никого сегодня не ждёт. Марина Викторовна открыла дверь. На пороге стоял Андрей Иванович.
– Андрюша, ты? Что случилось? Ты же только послезавтра обещал…
– Привет! – он мимоходом поцеловал её в щёку. – Обстоятельства изменились. Деньги нужны сегодня.
Марина Викторовна побледнела, но сразу не огорошила любимого отказом, решила оттянуть неприятный момент объяснения:
– Может быть, ты пройдёшь всё-таки? Пообедаешь. У меня почти борщ готов. И поговорим потом.
– Марина, как ты не понимаешь! Я приехал только на полчаса, за деньгами и обратно. Меня люди ждут! У меня контракт сорвётся! А это огромные штрафные санкции. А ты – борщ.
– Я вынуждена тебя огорчить, Андрюша. Я не могу тебе дать этих денег.
Лицо Андрея Ивановича перекосилось, как от боли:
– Что? Ты. Не можешь. Дать. Мне. Денег? – чеканя слова, проговорил он.
– Не могу. Это решение дочери, и, по сути, это её часть наследства. Я не имею права распоряжаться этими деньгами без её согласия, – Марина Викторовна тяжело вздохнула. – Прости, любимый. В этой ситуации я не могу ничего сделать.
– Господи, – заорал он вдруг, – я повёлся, как дурак, на твои обещания. А теперь мне снимут башку, если я вечером не отдам эти деньги.
– Ты ведёшь себя как просадивший состояние игрок. Ты играешь? Скажи правду.
– Я не играю, как тебе это в голову пришло! Я поверил тебе, а ты меня предала.

 Он сел к столу, закурил прямо в кухне. Это было странно. Несколько минут помолчали. Было слышно кипение борща в кастрюле.
– Я пойду щепок наколю, – Андрей Иванович, ещё не остывший после разговора, сунул руки в рукава телогрейки, нахлобучил кроличью шапку, в которой когда-то Гоша зимой управлялся по хозяйству. Мужа уже давно нет на свете, а шапку рука не поднималась выбросить. Внезапно острое чувство тоски накатило на Марину Викторовну, как будто всё её существо противилось тому, что этот чужой, в сущности, человек прикоснулся к вещи, ещё хранившей запах её мужа. Во всяком случае, ей так показалось.

 Он вышел, хлопнув дверью. И тут же со двора раздались удары топора. Разве можно с таким остервенением рубить щепки? Как будто он бревно намеревается искрошить в труху. Удары стихли. Она подошла к окну спальни, которое выходило во внутренний двор. Около чурки, на которой обычно рубили щепки, валялась небольшая кучка лучинок и стоял топор, прислонённый топорищем к чурке. Деревенские мужики так топор не оставляют, – почему-то подумалось Марине Викторовне. Обычно с размаху всаживают лезвие в чурку, если работа не закончена.

 Андрея Ивановича поблизости не было. Дверь сарайчика, где хранился инструмент, была приоткрыта. Марина Викторовна пошла на кухню, подсолила борщ, пережарила лук с морковью, добавила томат-пасту, и стала мешать ложкой туда-сюда. Какое-то неприятное чувство было в душе. Она не могла понять, какое именно. Как будто предчувствие нехорошее. Такое с ней было однажды, когда она шла в тот проклятый день в больницу к Гоше. Она несла мужу апельсины, он их очень любил. А медсестра, вышедшая навстречу, сказала, пряча глаза, что передача не нужна…
Вдруг перед глазами потемнело, Марина Викторовна выключила конфорку, бросила ложку и кинулась во двор. Сколько он отсутствует? Десять минут? Пятнадцать? Да за это время человек может что угодно сотворить с собой. Господи! Да где же он? Она остановилась на крыльце, оглядывая двор. Кинулась к сараю. Андрей Иванович сидел у стены на корточках, на щеках его играли желваки. Он поднял на неё глаза. Посмотрел недобрым, тяжёлым взглядом.

 – Что? Явилась? Просил тебя по-хорошему: дай денег. Мне очень нужны эти деньги. У меня, может, вся жизнь от них сейчас зависит. Весь бизнес мой. Я их уже пообещал. Мне они сегодня нужны. Ведь они же у тебя дома? Говори! Ведь дома же? Я же знаю, что ты их ещё вчера сняла! И если бы не эта сучка малолетняя, ты бы их мне отдала.

 Марина Викторовна изумлённо замерла, потом сказала горько:
– Не смей! Не смей обзывать мою дочь!
Он вскочил, схватил её за воротник пальто, начал трясти:
– Говори, где деньги? Куда ты их спрятала? Говори, тварь!
Марина Викторовна покачала головой:
– Ты к этим деньгам не имеешь никакого отношения. Пусти, а то закричу.

 Он резко дёрнул рукой, выхватил из кармана телогрейки её старую варежку, заткнул ей рот, связал руки куском верёвки и потащил к чурке. Марина Викторовна испугалась до такой степени, что не могла сопротивляться, как будто силы выкачали из неё насосом. Остановившись около чурки, мужчина грубо ткнул её головой вниз, крепко прижал голову рукой к чурке. Женщина упала на колени, висок пронзила боль, перед глазами поплыли радужные круги. Когда мучитель взял в руку топор и занёс над её головой, Марина Викторовна уже была не в состоянии думать. Она видела как будто отдельные картинки: остро наточенное лезвие топора, бешеные глаза, ходящий ходуном кадык и оскаленный, что-то требующий рот. Звуки доносились издалека, как из подвала:
– Говори, куда спрятала деньги!

  Даже если бы она пожелала, с кляпом во рту ничего не смогла бы сказать. Но она не желала. Будь что будет. Она не отдаст эти деньги проходимцу. Галка. Галка потом их найдёт. Только она знает их потайное место в доме. Там никто не возьмёт. Только она. Им надолго хватит.

 – Говори, сука, я убью тебя, – шипел Тихорецкий в ухо. – Мне терять нечего. Всё равно ты меня сдашь ментам. При любом раскладе. Но лучше скажи, где деньги!

«Кричать боится... Светло ещё... С улицы не видно. Изверг. Оксана на работе». Обрывки мыслей путались в голове. «Нет выхода. Никто не спасёт».

Мужчина оглянулся, снова встряхнул жертву за воротник, ещё больнее прижал виском к чурке. Марина Викторовна стонала, но родная варежка надёжно прятала её голос. «Мама вязала... Давно... Мамочка... Галька... Гошка... Скоро встретимся... Жди меня...»

Лезвие топора обожгло шею холодом. Вот и всё. Марина Викторовна зажмурилась. Слёзы. Какие горячие. Раньше не замечала.

– Ты что творишь, сволочь! – в бешенстве закричал кто-то.

От неожиданности мучитель ослабил хватку, обернувшись на голос. В следующую секунду кто-то зарядил Тихорецкому такой мощный удар в челюсть, что тот взвыл от боли и отлетел в сторону. Марина Викторовна с трудом оторвала голову от чурки, но продолжала стоять на коленях, совершенно обессиленная. Связанные руки затекли, а встать без помощи рук она не могла. Она смотрела в сторону дровяника, где катались по снегу двое. «Это же Олег! Как он тут оказался?»

Несколько минут продолжалась схватка. По лицу Марины Викторовны текли слёзы. Если бы развязать руки, она бы подобрала полено и грохнула бандита по голове. Но как развяжешь? То Олег оказывался сверху, то Тихорецкий, они продолжали кататься по снегу, ни один не желал уступить. Марина Викторовна вдруг подумала, что Олег намного ниже ростом и уступает в весе этому амбалу. Так что неизвестно ещё, чем всё закончится. Слёзы всё текли и текли, уже сплошным потоком. Казалось, возня на снегу длится целую вечность. И вдруг сквозь слёзы она увидела, что Олег, заломив руки Тихорецкому, сидит на нём верхом и оглядывается по сторонам в поисках верёвки.

Через пару минут всё было кончено. Связанный Тихорецкий заперт в сарай. Руки Марины Викторовны развязаны. Кляп вытащен. Пока Олег с мобильного телефона звонил в милицию, Марина Викторовна билась в истерике: только что пережитый страх с удесятерённой силой накатил на неё. Она представляла, что сейчас, в эту минуту, её уже могло не быть на свете, а её окровавленная голова валялась бы на подтаявшем снегу, присыпанном мелкой щепой.

Милиция приехала моментально. Следом прибыла скорая. Марина Викторовна стояла на крыльце неподвижно, прислонившись к двери спиной, и плакала. Олег что-то объяснял милиционерам. Она не слушала.

Тихорецкого увезли. Врач со скорой осмотрел Марину Викторовну, сделал несколько уколов. После отъезда медиков один из оперативников поочерёдно и долго записывал их объяснения в протокол. От милиционера узнали, что Тихорецкий Андрей Иванович, он же Калмыков Игорь Вениаминович, он же Подосинцев Вячеслав Сергеевич – опасный рецидивист, уже в течение двух лет находящийся в бегах. Промышлял тем, что, заводя романы с женщинами, обчищал их до нитки, а после исчезал. И в трёх последних эпизодах своей деятельности он превзошёл самого себя: женщин – потенциальных свидетельниц – в живых не оставил. А значит, сегодня, совсем недавно, Марине Викторовне грозила гибель. И никаких иллюзий. Это была не вспышка гнева, а попытка запланированного убийства.

Когда сели обедать, есть Марина Викторовна не смогла, кусок не лез в горло. Она поставила перед Олегом тарелку с борщом,  спросила:

– Почему ты приехал?

– Галя попросила привезти ей халат и мобильник. Она утром забыла. Мы обои отдираем в прихожей.

– А, – тихо сказала Марина Викторовна и, всхлипнув, снова заплакала. – Как же ты справился с этим бугаём, Олежка?

– Ну, что Вы, Марина Викторовна, всё в порядке. Будем считать, занятия самбо не прошли даром, – улыбнулся Олег.

Он поднялся из-за стола:

– Поеду я. Галя скоро начнёт волноваться.

– Может, чаю?

– Вообще я собирался ещё по одному делу съездить. Так что минут пятнадцать в запасе у меня есть. Давайте чай.

Марина Викторовна поставила перед ним вазу с шоколадными конфетами и карамелью, налила чай.

– Я прилягу. Что-то нехорошо мне.

– Конечно. Такой стресс пережили.

Она прошла в гостиную, прилегла на диван.

– Ну, всё, я пошёл, Марина Викторовна, – обуваясь, сказал Олег из прихожей. – Спасибо за чай.

Женщина поднялась, медленно ступая, вышла из комнаты, сказала:

– Ну, что ты! Это тебе спасибо.

Он попрощался и вышел, а Марина Викторовна смотрела вслед его машине до тех пор, пока она не скрылась за соседними домами.

Через несколько минут позвонила дочь, взбудораженно закричала в трубку:

– Мама, как ты? Мы сейчас приедем! Не плачь, мамочка!

– Приезжайте, у меня борщ есть. Чай будем пить. С конфетами, – сказала Марина Викторовна и пошла на кухню прибрать со стола.

В вазе лежали только карамельки.

Елена Здорик


 Вы можете оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook

Конкурс «Были 90-х»

Не забывайте размещать свои истории о 90-х годах в Facebook, помечая их хэштег #Были90х 







64
Мне нравится