29 Июня 2017

"Чикалда"

ВНИМАНИЕ! КОНКУРС «ФОТООТРАЖЕНИЕ ДЕВЯНОСТЫХ»!
Только до 30 июня 2017 года оргкомитет проекта «Народная книга» принимает конкурсные авторские фотоработы (снимки из семейных архивов) по теме «Были 90-х» . Самые оригинальные и выразительные снимки будут опубликованы в книге «Были 90х», публикация которой планируется в ноябре-декабре 2017 года. Остальные присланные работы будут опубликованы на ресурсе «Народная книга. Были 90х».

К началу «лихого» десятилетия, плановый выпуск печатной продукции потерял смысл. Система распределения товара через базы книготоргов и государственные книжные магазины умирала из-за отсутствия у них оборотных капиталов – главного компонента рынка. А большинство современных издательств как раз и возникло в начале девяностых вместе с началом политики приватизации предприятий, в том числе, государственных и ведомственных издательств. Их новые названия звучали несколько необычно: ЭКСМО, Росмэн, Рипол, Дрофа, Вагриус, Ниола, Мнемозина, Оникс. Однако маховик рынка в книгоиздательском и, как следствие, в книготорговом бизнесе раскрутился очень быстро. Свои доходы новоиспеченные хозяева издательств пускали на развитие и техническое переоснащение отрасли. И поскольку читают по-русски, главным образом, в России, их капиталы, в основном, здесь и работали, а не вывозились за рубеж. Результаты работы рынка стали зримы очень быстро: возник широчайший ассортимент полиграфической продукции, а извечный «совковый» дефицит канул в лету. И если сперва качество книг хромало, то буквально через год-два книгу стало приятно взять в руки.

В Новосибирске есть авиазавод имени Чкалова. В начале девяностых он стал «заваливаться набок». Руководство завода решило сдавать на выходные в аренду книготорговцам свой Дом культуры и прилегающую к нему площадь. Вскоре книжная ярмарка на ДК Чкалова, или, как ее еще кликали, «Чикалда», превратилась в фундамент книготоргового рынка не только Новосибирска и региона, но и соседних областей Казахстана.

Работать она начинала субботними вечерами и заканчивала в воскресенье к обеду. Оптовики закупались вечером и ночью, с утра подходили розничные покупатели, привлеченные низкими оптовыми ценами. Руководил Чикалдой Сергей Олегович, или просто Олегович – бывший главный инженер НИИ, проектировавшего предприятия авиапромышленности. В директора ярмарки он подался по простой причине – «кушать хотелось».

Кушать хотелось и нам с Женей с нашими семьям. Режимный «Вектор», на котором мы трудились научными сотрудниками, финансировался государством всё хуже и хуже, зарплаты регулярно задерживались, большинство наших коллег массово «линяли за бугор». Сперва мы на Чикалде закупались оптом, развозя книги по области, потом почти десять лет торговали здесь сами. Со временем заимели статус официальных дилеров издательства ЭКСМО, которое сообщало о нас, ТОО «Буян», на предпоследних страничках своих книг, в разделе «Наши представители». Особенно ценна была такая информация в книгах некогда очень популярной серии «Черная кошка» – детективы Леонова, Марининой, Абдуллаева, Корецкого, Поляковой и других. Словом, вспоминаю тот период, улыбнувшись мысли, что успел побыть у «колыбели» современного внушительного здания книжного бизнеса России, будучи его махоньким винтиком.

Чикалда быстро обросла инфраструктурой: поесть, выпить-закусить, нанять грузчиков, транспорт проблем не составляло. В центре ярмарочной площади стояли оптовики на грузовиках, вокруг них и в здании ДК торговцы со столиков, по периферии – «блошиные ряды». Как мухи на мед слетелись книголюбы (не путать с нами, книготорговцами!). К книголюбам подтянулись букинисты, меломаны, фалеристы и нумизматы. Чем только тут не торговали! Рамками для картин, котятами и щенками, шнурками и стельками, варежками, амулетами, свистульками, аудио- и видеокассетами, порнографией и прочим. Детишки приходили меняться стикерами и наклейками, гадали цыганки, с многозначительным видом закатывали глаза «ясновидящие». Ходили зазывалы: «палатки, столики складные, стулья» или «ремонт швейных машин». Активно завлекали к себе сайентологи и кришнаиты, свидетели Иеговы и члены Белого братства. Иногда я, полистав их чтиво, задавал хрестоматийный вопрос: «Почем опиум для народа?» Поэтому утверждения об абсолютной истинности именно их вероучения получал несколько раздраженные. Монотонный гул этого разномастного торжища разнообразил бравый дедок, тянувший меха матёрого баяна и певший мимо нот. Иногда заносило каких-то волосатых гитаристов.

 С развитием компьютеров, на Чикалде появились торговцы новым товаром: СD, DVD, программное обеспечение, спецлитература. В целом, интеллектуальный уровень продавцов и покупателей на ярмарке был, несравнимо выше, чем на «Гусинке» – городской барахолке. Соседка-шашлычница с удовольствием отмечала: я, мол, по будням на Гусинке, а здесь просто отдыхаю: «будьте добры», «пожалуйста»... Однако «весовые категории» Чикалды и Гусинки были несопоставимы.

Приезжали за данью, неспешно вываливаясь из своих «мерсов» и джипов, угрюмые, коротко стриженые мордатые братки. Один из них – Вова с пробитой головой и «неправильным взглядом на жизнь» (страдал косоглазием) – вызывал животный ужас у одной нашей продавщицы. Олегович нанимал кое-кого из них следить за порядком. Впрочем братва вела себя вполне прилично.

А вот шаставшая по Чикалде полукриминальная нечисть – щипачи, карманники, наркоманы – сильно напрягала. Приходилось постоянно быть начеку, что непросто после бессонной ночи. У продавцов нередко воровали деньги, книги, документы. Правда, украденные документы часто возвращали через шашлычников за вознаграждение.

Как-то раз нам указали на одного интеллигентного с виду мужика с портфелем, который только что украл у нас книгу. Я за ним, крепко взял за локоть, тот как-то сразу обмяк. Вдруг слышу звонкое Женино: «Где вор?!» – он сразу понял, в кого я вцепился. И сходу смачно так в грызло «интеллигенту»! Попал удачно – тот отлетел на два метра, но портфель удержал. «Дай сюда!» – держит. «Дай сюда, говорю, бля!» – отпустил. А народ с интересом уже кружком собрался. «Чтоб я тебя здесь больше не видел!» – зловеще прохрипел Женя. «Виновник торжества» спешно ретировался, больше мы его на ярмарке не замечали. Свои книги мы сразу узнали, отдали и те, хозяев которых знали, остальное пришлось забрать себе.

Цеховая солидарность у книжников процветала. Не раз я, как регбист, кидался на бегущего воришку, заслышав громкое «держите его!», или с криком «стоять!» сам нырял с кузова машины в толпу. Но все же сколько книг ушло незаметно! Однако Олегович просил не устраивать самосуд: с пойманным ворьём «работали» братки (необязательно били) – это было намного эффективней.

Однажды на нашу продавщицу Клаву наехал наглый щипач. Работал он не очень чисто, на ярмарке его знали. И вот, он решил поживиться у нашей точки. Клава, заметив ворюгу (он стоял за спинами людей и якобы внимательно слушал), прервала общение с покупателями и нарочито громко произнесла: «А вы, молодой человек, отойдите отсюда, пожалуйста!». Дождавшись пока она останется одна, тот злобно процедил: «Я тебе, овца, все зубы пересчитаю!» Это было неслыханно: если ты щипач, то не светись и тихо испарись, а не угрожай! Клава испугалась и пару ярмарок пропустила. Пожаловались Олеговичу. «Смотрящие» попросили его показать. Щипач, как назло, тоже пропал. Но когда Клава, отойдя от испуга, появилась вновь, нарисовался и он собственной персоной. Братки его взяли, завели в подсобку и грамотно обработали в корпус, морду не трогали. Кстати, обнаружили при нем нож. В завершение «воспитательной» процедуры, заставив извиниться перед Клавой, предупредили: «Если ты (нехорошее слово) еще раз тут появишься…». Что ж, щипач все понял правильно, больше мы его не видели.

Но главный враг уличного торговца – мороз! Я обнаружил интересную реакцию организма: мерзнешь только первый час. Потом, накатив для согрева, чувствуешь какой-то внутренний «перещёлк»: пышет от тебя как от печки, даже варежки снимаешь. А если спорилась работа, шел покупатель, то охватывал веселый кураж – успевай только денежки пересчитывать да льдинки с усов отгрызать. К концу ярмарки нетрезвый гогот продавцов во всю глотку, задорный женский визг между грузовиков. Лица торгашей как цвета российского флага: либо белые, либо синие, либо красные. И только к концу дня остро чувствуешь, как же ты сильно перемерз. Однако не припомню, чтоб из-за регулярных переохлаждений мы болели чаще обычного. Как на войне: полностью задействованы все ресурсы организма. Мы ведь тоже «шли в бой» за выживание себя и своих семей. Как и те добрые полстраны, что, побросав свои загибающиеся НИИ и оборонку, трясло тряпьем да тягало баулы на бесчисленных толкучках и барахолках. «Вот такая, понимаешь, «загогулина» –  как говаривал первый, не всегда трезвый президент России.

Но где-то с 1997 года начался постепенный закат Чикалды. Менялась психология экономически активного населения страны – российский капитализм как бы взрослел, а после августовского дефолта 1998 года окончательно расстался с «детством». Повсюду стали строиться торговые центры, страну наводнили сети. Появились крупные игроки и в книготорговле, такие как, например, новосибирская «Топ-книга» – некогда крупнейший российский книжный ритейлер. Изменился и покупатель, которого уже намного меньше тянуло на барахолки и толкучки: обрыдли навязчивые манеры торговцев, грязища-пылища, киоски с орущей до исступления попсой, дымящие мангалы да цыгане с карманниками.

Снижение количества рынков и барахолок приводило к сокращению «кормовой базы» рэкета – знаменитой братвы девяностых с ее своеобразной субкультурой, растиражированной и воспетой в те годы. Ничего не поделаешь, это закон природы: количество хищников не может превышать количество жертв. Сколько пацанов перестреляло друг друга на «стрелках» и «разборках», сколько скололось и поразбивалось, сколько уснуло вечным сном под памятниками с высеченными на них почти детскими годами жизни! Сколько потенциальных отважных офицеров и прекрасных спортсменов потеряла наша страна! Да и просто отцов, ибо большинство из них, жертв своего короткого недоброго времени, просто не успело обзавестись потомством…

 Чикалда превратилась в обычную барахолку, зияя дырами незанятых мест, что представить раньше было невозможно. Иногда я заглядываю туда, прохожусь по рядам, встречаю кое-кого из бывших оптовиков, но общаться с ними «за бизнес» уже неинтересно. И только мороз всё также трещит длинными зимними месяцами, да летом пыль столбом стоит.

Петр Муратов





41
Мне нравится