27 Июня 2017

Молодость моя, моя голубка

90-ые годы. Я их не заметила. Наверное, потому, что на них приходились основные события женской судьбы: замужество, рождение дочки, развод, второй брак, появление на свет близнецов…Времена не выбирают – и на размышления о политике совсем не хватало времени. Что же касается экономики – выжили. Просто выжили.

1990-ый год. Я заканчиваю исторический факультет университета. Преподаватели отводят глаза. К концу пятого курса мы были натасканы так, что ночью разбуди – и ответим. Какого числа, какого года Ленин приехал в Поволжье, что такое диктатура пролетариата, даты съездов и пленумов и так далее… Мы сдали «историю КПСС», «научный атеизм», «научный коммунизм». А теперь приходится всё забыть. И говоря, кто обладает самой большой властью в нашем государстве, нужно отвечать вовсе не «съезд КПСС», а «господин Президент».

Ещё существовала система распределения. Меня направили в школу Тольятти. Но дети уже не хотели считать историю за серьёзный предмет. Не желали конспектировать работы Маркса и Ленина, которые ещё входили в программу. Помаявшись несколько месяцев, я ушла – корреспондентом в производственную многотиражку. И с тех пор – 27 лет – в журналистике.

И вот сейчас, положа руку на сердце, могу сказать: «90-ые были золотым веком для журналистики». Мой дедушка, посаженный по ложному доносу в 1938-м году на 8 лет – теперь сидел по ночам с лупой. Зрение его уже подводило, но он старался прочесть и статьи из журнала «Огонёк», и любые материалы о годах террора, публиковавшиеся в периодике. Мы подписались на собрание сочинений Солженицына: томики в мягкой обложке чёрного цвета, бумага дрянного качества…

Газета «Гидростроитель», в которой я работала – старейшее издание в Тольятти – просуществовало ещё года полтора. Чтобы держаться на плаву, в дополнении к тиражу мы издавали брошюры типа «Как лечились наши деды». За стеной пыталась выжить страховая компания «АСКО». Мы слышали, как шеф объяснял подчинённому: «Ты должен так уболтать клиента, чтобы он застраховал свою яхту от цунами на Волге».

Распад газеты я перенесла тяжело. Слишком много сил было вложено в работу даже в этот недолгий период. Мы вели «Литературную страничку», где печатали – в числе прочего – и мои рассказы. Я встретила много интересных людей, о которых писала статьи и очерки. Казалось, ничего подобного в жизни уже не будет.

Но вскоре меня взяли в издание с характерным для того времени названием «Площадь Свободы». Как показала жизнь, там трудились настоящие мастера, ставшие впоследствии редакторами печатных изданий, или – писателями, поэтами… Многие знают сейчас эти имена: Валерий Шемякин, Владислав Южаков, Константин Присяжнюк, Алексей Алексеев.

Основной моей темой в газете стала «религия». Если раньше нельзя было открыто крестить ребёнка, обвенчаться, пригласить священника, чтобы отпеть усопшего – за это преследовали по партийной и комсомольской линии, то теперь – иди и пиши. И до сих пор я пишу о церкви. А молоденький «дьякон Слава» - так мне его представили, когда я брала интервью, стал моим духовным отцом – иерей Вячеслав Караулов.

Тогда мы могли писать о том, что видим своими глазами. Не боялись чиновников, могли написать то, что думаем об очередных их решениях. И люди, читатели – нам верили. Не то, что сейчас, когда 90 процентов материалов подаётся, как выразилась одна из коллег «тщательно пережёванными и обильно смоченными верноподданической слюной. Скука смертная!»

В Тольятти была ещё одна газета, позже получившая известность на всю страну – «Тольяттинское обозрение». Редактор Валерий Иванов и его сотрудники не боялись браться за самые острые и опасные материалы. Сколько лет прошло, а многие ещё помнят конкретные статьи. Именно этот период был самым страшным для ВАЗа: убивали начальников, шли непрерывные бандитские разборки, простых рабочих запугивали.

Убили и Валерия Иванова, а чуть позже его друга – вместо Валеры возглавившего газету – Алексея Сидорова. Тогда количество людей, с которыми бандиты свели счёты, шло в городе на сотни.

Но об истинных масштабах я узнала десятилетия спустя. А тогда нам, в нашей «Площади Свободы» было весело жить. Мы были молодыми, дерзкими…Да, пустые полки в магазинах. До сих пор помню, как получила талон на плащ. Ни о каком выборе в универмаге речь не шла. Радуйся, что по талону можешь в принципе купить себе плащ.

В 1994 году я вышла замуж по объявлению в газете. Это тоже было новинкой времени – брачные объявления. Помню, что у меня скопился целый таз писем от молодых людей. Я их – письма - сожгла, когда решила, что сделала свой выбор.

В свадебное путешествие мы с Володей поехали в Крым, в Евпаторию. Украина уже была другим государством. Здесь ходили не рубли, а «купоны». Счёт шёл на миллионы. Посидеть в ресторане – миллион и больше. Съездить на экскурсию – миллион тоже. База отдыха, на которой мы поселились, была наскоро переделана из пионерлагеря. Вместо сломанной решётки на балконе протянута верёвочка. Секретная информация - у кастелянши на этаже есть утюг. Спрашиваем разрешения погладить, она, оглядываясь, спрашивает: «А кто вам сказал про утюг, кто наводку дал?».

Мы возвращаемся, пробуем – какова она, семейная жизнь – и разводимся за две недели до рождения ребёнка. Володя – пожарник, капитан, оказывается безнадёжным алкашом. А что исправить алкоголика – дело безнадёжное, я знаю по своему отцу.

Дочку назвала Есенией. Если кто не видел фильм – тот думает, что в честь поэта. Имя воспринимается, как русское. Остаёмся – я, моя мама, дочка. Думала я – что так навсегда. Но оказалось, в романе бы написали – читатели решили, что нарочито…моим мужем стал человек, которого я встретила в роддоме. Жена его брата лежала со мной в одной палате. Моя кровать была крайняя, у окна. Тогда родственников не пускали в палаты, они кричали под окнами. Я звала девчат подойти: «К вам пришли». Тогда Сергей меня и высмотрел.

В это время оказалось, что наша редакция – чтобы выжить – сменила аббревиатуру. Не помню уже, кажется «ООО» на «АНО». И всех, кто был – балласт, в том числе и меня, декретницу, оставили в организации, существующей только на бумаге. И подступил голод. Настоящий.

В 1995-м родилась Есения, Ася. В 1996-м я второй раз вышла замуж. Свадьба? Надела своё школьное выпускное платье, кольцо одолжила у сестры, до ЗАГСа шли пешком. И вот уже скоро у нас будет «серебряная свадьба». А в 1998-м родились близнецы – Полина и Марианна. Полина – в честь прабабушки, дворянки, в году немецкой оккупации мужеством своим спасшей всю семью.

Сейчас материнские капиталы, льготы, пособия, а тогда не было ничего. Но «Если Бог дает близнецов, то он даёт двумя руками». Тогда многие женщины делали аборты, но для меня этот вопрос не стоял. Хотя нам с мужем страшно вспоминать, как  мы тогда жили. Он – строитель по профессии, работы менялись одна за другой. Мы, женщины, были дома одни. Пакетик чая, кофе – заваривали на троих. Маленький огород, земля глинистая, почти не родит. Подроем куст картошки, бросим в кастрюлю «доширак» - обед на всех. Популярным считался рецепт – « котлеты из овсяных хлопьев с бульонным кубиком».

По меркам собеза наша семья считалась одной из самых малообеспеченных. Один раз мне выдали продуктов – какая-то гуманитарка пришла из Европы – 42 килограмма. Помню, как я тащила домой мешок – волоком. Сахар, мука, масло. Самое необходимое.

Моим детям было чуть больше года, когда мы загремели в больницу с диагнозом «малокровие средней степени тяжести». Гемоглобин был – ниже 70.

Спасало детей ещё то, что дедушка-молочник, привозивший молоко из ближайшего села, отпускал нам его в долг.

А одежда? Детям одежду давали знакомые. А я, помню, что носила туфли, снятые с чердака, дырявые. И ситцевые платья, купленные у соседки «в кредит».

 И помню 2000-ый год. Миллениум. Мир празднует, встречая. По телевизору показывают салют в Индонезии, Китае. Новый год идёт… А мы сидим за столом, и сил нет. Совсем нет. И даже не осознаём, что уже 2000-ый.

…Сейчас мои девочки – студентки. Ася – будущий художник-ювелир, младшие учатся в Поволжском православном институте, хотят стать учителями русского языка и литературы. Я написала девять книг, из которых главной считаю – биографию лучшего человека на свете – наездника, каскадёра, рыцаря во всех смыслах слова – Мухтарбека Кантемирова.

90-ые! Я окликаю вас, как свою молодость, как тот период, благодаря которому сложилась моя жизнь.

Татьяна





2
Мне нравится