26 Июня 2017

Пенал

1.

Папа задерживается на работе. И я, и мама знаем, почему. Он должен (наконец-то!) получить зарплату, а это значит – он придет домой поздно, пьяный, щедрый и счастливый. Я борюсь со сном, ожидая, потому что знаю – когда папа нарисуется домой после отмечания получки, будет и сникерс, и чипсы крабовые, и даже, возможно, мороженое не в стаканчике, а в пластиковом ведерке. А если подфартит, то и десятка-другая на конфетки перепадет. В общем, папина зарплата – целое событие, тут уж не до сна.

Тем более, что в последний раз зарплата была месяца три назад – а это значит, что он получит в три раза больше обычного. Можно будет раздать все долги и купить, наконец-то, джинсы. И может быть даже осенние сапоги, потому что мамины, которые я ношу, дурацкие, к тому же в них ноги промокают.

Звонок запел на все лады – и «Собачий вальс», не успев отыграть, сменился «Подмосковными вечерами», а они через 5 секунд превратились в «Полонез» Огинского. Папа всегда перебирал все мелодии на звонке, когда был пьяным и в хорошем настроении. Мама спешит открывать дверь. Бабушка уже несет на стол горячие щи. Я в нетерпении путаюсь под ногами. Все в приподнятом настроении, все волнуются.

Раз папахен перебрал все мелодии на звонке – значит, все хорошо. Около полугода назад батя так же шел с получкой домой, и на входе в подъезд получил по голове – а зарплата за месяц исчезла вместе с тем, кто, очевидно, «вел» папу с остановки или из магазина. Папа тогда долго бегал с ножом по дворам, никого, конечно же, не нашел, а потом еще полночи сидел в зале, пил водку, курил, плевался на пол и матерился на бабушку, которая лезла под горячую руку со своими нравоучениями. А я не спала, мне было очень жалко папу и всех нас – потому что денег не было, мама заняла тогда у кого-то, рассчитывая с папиной получки отдать, и теперь непонятно было, чем отдавать и на что жить. Так вот, тогда звонок прозвонил только один раз. Но раз сейчас он заливается всеми мелодиями – значит, все хорошо.

Батя вошел эпатажно. Стало понятно, что щи он сегодня точно не будет. Перед тем как финально отключиться на пороге комнаты, он успел сообщить, что денег получил «до**я», и в субботу мы едем на оптовку. Это было шикарно. Я получила (уже от мамы) причитающиеся мне шоколадки и чипсы и стала ждать субботы.

2.

Вообще, конечно, можно было поехать на барахолку, но, во-первых, с утра на улице дубак, во-вторых, вставать надо часов в пять и ехать на маршрутке полтора часа, в-третьих, еще и платить за маршрутку до фига – втроем же поедем. Поэтому решили просто на оптовку. Там и продукты есть, и шмотки. Рядом были магазины, куда можно было сходить поглазеть. Цены в магазинах слишком высокие, поэтому там ничего не покупали. А оптовка была в самый раз. И располагалась она близко, всего в шести остановках, пешком можно дойти – а значит, не надо тратить деньги на проезд.

На оптовке надо было купить мешок сахара, джинсы папе, джинсы мне и сапоги маме. Одежду купили в первую очередь, и, пока папа нагружался сахаром, мы с мамой ушли из оптовки в магазины. Там мы любовались на витрины с обувью Salamander, даже не мечтая о ней – нам она была явно не по карману. Сапоги стоили немыслимых деньжищ. Да что там сапоги, там даже крем для обуви стоил дороже, чем мамины новые сапоги. Я вообще не понимала, кто и зачем это покупает. Поэтому мы просто глазели, и на Salamander, и на лотки с дорогим мороженым.

Прошлялись по магазинам, пока папа стоит в очереди за сахаром, заходим в какой-то фирменный отдел с канцтоварами. Собственно, туда нам не надо, но все остальные магазины осмотрены по два раза.

И тут я увидела его. Пенал. Точнее, Пеналище. Пенал – это тот пластмассовый синий карандаш, в котором я носила в школу свои пожитки. А этот – там чего не было только! Прямоугольный, на замочке, глянцевая мягкая обложка с рисунками из мультиков – не китайские штамповки, у которых глаза на жопу съехали, а качественные рисунки. Внутри было еще круче – там карандаши, фломики, ручки, строгалка, линейки, блокнотик и даже лупа! Божусь, лупа реальная в пенале!

У меня челюсть отвисла, я так и замерла, глядя на него. Но ценник был заоблачный, 40 рублей – это до фига. Поэтому я не заметила даже, как папа подошел, и не сразу поняла, что разговор за моей спиной – это мои родители.

- А что там, пенал что ли? Господи, вот это он напичкан. А можно пощупать?

- Конечно, смотрите.

- Ну что, возьмем?

- А давай, вон ей вроде нравится.

Вроде нравится? Да я влюблена в него! Когда до меня, наконец, дошло, что мне покупают этот пенал, я готова была на радостях на ушах ходить вокруг родителей.

На самом деле, пенал бы мне не купили, если бы перед тем как уйти с оптовки в магазины, мы с мамой не зарулили в закусочную, и она не приняла там вина. После вина мама обычно на покупки щедрая. Ну и зарплата за три месяца, изъятая мамой у бати, выглядела такой огромной, что 40 рублей кажутся не такой уж большой тратой. Так что тут для меня все сложилось идеально.

3.

Я еле уснула вечером. Так и представляла, как приду с утра в школу, как вытащу и на парту положу пенал. Как он там будет лежать, и все будут смотреть, просить подержать. В классе ни у кого не было такого. Даже у Лисициной, а уж у нее-то все было, ей родители все покупали, она танцами занималась, поэтому у нее даже своя косметика была и стразы, которые на волосы клеятся. А пенала такого не было. Да ни у кого, вообще во всем классе, не было такого пенала!

Это были мои «15 минут славы». Меня, как я и мечтала, все обступили.

Лисицина подошла недовольная. Я внутренне торжествовала. Видала? А ты продолжай свои стразы лепить, а у меня пенал зато!

Ирка с Катькой не скрывали восхищения. Ирка сразу заявила, что ей родители такой же купят. Я знала, что купят, они богатые, у них даже видик есть. Но сейчас пенал был только у меня.

Лёнька с Дэном подошли, замялись, попросили посмотреть. Деловито осмотрели. «Сколько стоит? Сорок? Че, Дэнчик, накопим, как думаешь? Да канеш накопим». Все мы знали прекрасно, что Дэнчик, может, и накопит, а вот Лёнька точно нет – не с чего было. Ему и на обед-то денег не давали, все, что у него водилось, он получал, продавая какие-то радиодетали, которые вечно таскал с собой в дипломате. Откуда они были – понятия не имею. Но на пенал там явно не накопить было.

Андрей подошел, попросил посмотреть. Страшно было ему давать этот пенал в руки – он же дебил, мог просто пойти и начать играть им в футбол в коридоре, и ничего бы я не смогла сделать, кроме как реветь дома, когда никто не видит. Но не дать – еще хуже, прослывешь потом жопой. Андрей нарочито небрежно взял пенал, посмотрел, усмехнулся и вернул. Все-таки, 40 рублей – это серьезно. За это можно и маму на родительское собрание и даже на педсовет. Не говоря о том, что, если испортить такой пенал, потом маме же его и придется покупать. Новый купят мне – а ему нет.

Гавриловна подгребла, урок уже скоро. Ну, она в своем репертуаре. Посмотрела мельком на пенал, недовольно хмыкнула, а после звонка прочитала лекцию о том, что вот некоторые про пеналы думают, а лучше бы про домашку думали, и «мы же все прекрасно знаем, Лена, что не столько много твои родители зарабатывают, чтобы просто так покупать такие пеналы, и если бы ты была лучше воспитана, то, конечно же, отказалась бы от такого подарка». Твою мать, вот с..а! Обидно до слез, ну зачем так гнобить-то при всех? Да еще и про домашку, я одна из лучших учениц в классе, че к чему. А, ну да, это же Гавриловна. Ей человека об..рать как нефиг делать. Но обидно, комок в горле проглотить пришлось, потому что я не тряпка и при всех не плачу, потому что это позорно.

Вот трудовичка заценила, нормальный, говорит, пенал. И рисовалка, ей лупа тоже вкатила. Но Гавриловна, к сожалению, котируется выше – это же наша, как она говорит, «классная мама». Поэтому осадочек остался.

Еще несколько дней слава моя не утихала. Даже из других классов приходили. Смотрели пенал, осторожно, услышав, сколько он стоит, недоверчиво косились – известно же было, что лишних денег у нас не водились, и такой пенал вдруг. Но это была правда – вот я сижу, вот мой пенал. Он был крутой. И я была крутая. Целых несколько дней.

Потом начали одноклассники получать от своих родителей тоже пеналы на замочках – выпрашивали, конечно, раз у меня такой был. Но те были проще и дешевле, за 27 и даже 15 рублей. А мой был самый крутой, фирменный. Мой рекорд так и не был побит.

4.

Спустя 20 с лишним лет я спросила родителей – помнят ли они этот пенал? Оказывается, нет. Пенал да пенал, мало ли г..на по пьяни покупалось, лишь бы доча радовалась – прекрасно же понимали, что в вечном безденежье не могли меня баловать так, как хотелось бы. Так хоть иногда, когда алкоголь избавлял от вынужденной прижимистости.

После таких покупок мама обычно в конце месяца ходила на ту же оптовку, но уже не за одеждой, а за развесными макаронами, гречкой с камешками, которую надо было перебирать сидеть, за подсолнечным маслом разливным с баночкой 500 мл (это было минимальное количество масла, которое можно было купить на разлив). Пешком. На проезде экономила, ну и на продуктах. Полные сумки набирала, чтобы два раза не ходить, и перла все это домой. Но это привычно было. Вчера макароны ели с дешевыми сосисками – «собачьими», как мама говорила, потому что такими только собак кормить (вот только наша собака их не ела). А сегодня пенал купили ребенку. Ну и что, что 40 рублей. Зато вон какая счастливая. Жалко что ли.

А для меня этот пенал, пожалуй, самый нереальный подарок за всю мою школьную жизнь. И поддельная Барби с залысинами, и поддельный же китайский Дэнди, и многие другие подарки воспринимались проще и спокойнее. Но этот пенал за 40 рублей – именно из-за того, что я его не ждала и не мечтала даже о нем – стал самым ярким и самым запоминающимся.

 Елена





5
Мне нравится