19 Мая 2017

Молодые миллионеры, или Прожить на $8 в месяц

ВНИМАНИЕ! КОНКУРС «ФОТООТРАЖЕНИЕ ДЕВЯНОСТЫХ»!
Только до 30 июня 2017 года оргкомитет проекта «Народная книга» принимает конкурсные авторские фотоработы (снимки из семейных архивов) по теме «Были 90-х» . Самые оригинальные и выразительные снимки будут опубликованы в книге «Были 90х», публикация которой планируется в ноябре-декабре 2017 года. Остальные присланные работы будут опубликованы на ресурсе «Народная книга. Были 90х».

«Сейчас все с работы пойдут и всё разберут», сказала средних лет женщина в фиолетовой спортивной куртке, покупая у меня килограмм. Я сказал – возьмите два. Она ответила, что ей ни к чему, она одна с внучкой маленькой. И прибавила, что картошка хорошая и в 6 вечера всю разберут. Я приободрился. Хотя до вечера еще далеко. Да и фиг с ней, с картошкой – до шести я околею тут, на окраине Москвы, в прохладном октябре 1998-го.

Эту фразу про «сейчас с работы пойдут и разберут» я слышу от каждого покупателя. Не берут ничего или берут помалу. Так что картошка в мешке особо не убавляется. Вчера к восьми вечера еле мешок продал. Сегодня, наверное, будет ещё хуже, потому что люди-то одни и те же ходят, кому надо – уже взяли.

Спальный район на юго-востоке Москвы, населённый современными гастарбайтерами и детьми советской «лимиты». От последней станции серой ветки метро ещё минут двадцать на маршрутке. И как я оказался в таком положении: у чёрта на рогах, с мешком картошки и безменом, опасающийся, что гопники обуют и менты заберут, хотя брать у меня совершенно нечего?

Вообще-то совсем недавно у меня была работа, которую можно было считать хорошей, даже перспективной. Я числился клерком банка «Менатеп» (был такой; это где Ходорковский и Зурабов). Официально моя должность - «позиция», как потом стали говорить - называлась Старший специалист Депозитария или что-то в этом роде. Занимался я в основном тем, что копировал всякие договоры о купле-продаже ценных бумаг и отвозил их в реестры акционеров для перерегистрации прав собственности на них… Уже скучно, да? А я так провёл два года. Я подыхал, реально! Мне было чуть за двадцать, я обожал джаз-рок, трип-хоп, Набокова и виски и понимал уже, что попал куда-то не туда. Ничего интересного не происходит, карьера не движется никуда.

Попал, кстати, просто. После школы я учился в платном институте на экономиста. Мой ироничный однокурсник на вопрос анкеты нашего учебного заведения «Что вам б всего нравится в нашем институте» (как будто там что-то вообще могло нравиться) не задумываясь написал «Спонтанность». Следующим пунктом шло «…и что не нравится». «Спонтанность», повторил он.

После института с помощью каких-то манипуляций моих родителей меня всё-таки взяли в один банк, откуда я уже сам перешёл в этот самый Ходорковский-хаус, «Менатеп» на Уланском переулке (по иронии судьбы много лет спустя я буду ходить на эту улицу тоже практически на работу – в Клуб Игоря Бутмана, чтоб писать джазовые репортажи). Да, сам нашёл новое место, перескочил безо всякого блата на чуть большую зарплату, но всё равно не покидало ощущение чего-то неправильного. Живёшь не своей жизнью; я не боюсь себе в таком признаваться.

Тем не менее, когда в августе 1998 – после кризиса – весь почти наш отдел разогнали, я не испытал никакого облегчения. Я чувствовал, что у меня из-под ног ушла земля. Что выхода нет, выбора нет и вообще жизнь окончена.

Когда ты безработный, то первое время просыпаешься чуть позже обычного и чувствуешь себя очень отдохнувшим. Завтрак готовится долго и поедается с удовольствием. Потом ты с наслаждением завтракаешь-куришь-гуляешь-читаешь. Время идёт медленно, и к обеду избыток сил уже некуда девать. Пойти некуда, ибо последние деньги надо экономить. Работа не ищется. Меня хватает ровно на неделю такой жизни.

А между тем мысли о работе не оставляют никогда. Каждый день просыпаешься с надеждой, что вот-вот, сейчас, найдётся что-то новое и все сразу встанет не свои места. Но мою специальность просто отменили: фондовый рынок сдох, следовательно Составители Бумажек по Акции никому не нужны.

Иду на биржу труда. «Сами заявление написали?», спрашивает меня дядечка в толстых очках и уютным свитере, начальник всего этого странного предприятия. Конечно, говорю. Щас выгонит, думаю. «Ну как все сейчас, понятно. – Говорит он. – Ладно, ставим вас на пособие. Идите в сбербанк на Николоямской, заведите там сберкнижку».

Через пару недель действительно что-то упало на сберкнижку. Пособие не помню сколько сотен рублей, но по тогдашнему курсу примерно 8 долларов. Как прожить на восемь долларов в месяц?

Нет, я, конечно, готов придумать что-то новенькое. Взяться за... эээ… ммм… что-нибудь. Да что угодно. Проблема в том, что я, честно говоря, совершенно не знаю, чего я хочу. Ну, кроме абстрактного творчества и тусовок с такими же, как я сам.

Хотя бизнес тоже можно попробовать.

Бывший сокурсник – его тоже выперли из банка, правда на неделю позже меня – придумал торговать картошкой в отдалённом районе; он там живёт и рынок знает. Мне идея понравилась: жрать люди всегда будут, эту мысль я усвоил из институтского курса маркетинга.

Всё выглядит просто: купили «Газель», то есть целую тонну, хранить её в комнате сокурсника и понемногу продавать на улице каждый день.

И вот я стою во дворе, на октябрьской подмерзающей уже земле, и целый день наблюдаю одно и то же. Хоккейная коробка. Панельные многоэтажки. Магазин. Аптека. Улица Красного Маяка, большая, пустынная. За ней лес. Остановка автобуса. Из редких маршруток выскакивают два-три человека, суетливо исчезают во дворах. Каждого потенциального покупателя я ощупываю взглядом.

Так продавали две недели. Ели картошку, спали в ней. Однажды по дороге домой у меня, москвича, менты спросили документы. Я понял, что надо завязывать.

«Сейчас такое время – надо пересидеть», говорил этот мой сокурсник.

Картошка продаётся так вяло, что на второй же день я, будучи экономистом по образованию, начинаю немножечко обвешивать. Ну то есть придавливать безмен. Я безменом вешал древним - у бабушки своей взял. Знала бы она, на что даёт... Будучи экономистом по образованию, я понимаю, что чтобы нам выйти в ноль, отбить эту нашу «Газель», коэффициэнт обвешивания надо увеличить процентов на 10. А лучше 20. Женщину средних лет, с которой начинается это повествование, я тоже обвесил. Граммов сто не доложил ей и её маленькой внучке. И теперь меня грызёт совесть.

На самом деле продавец — это не профессия, это состояние человека. Талант врождённый, как к спорту или музыке. И если, скажем, спортсмены похожи на спортсменов, то торгаш может прятаться за любой внешностью. Нет, типаж бойкая торговка — это понятно, это знакомо по советским временам; они давно исчезли - теперь на рынках мужчины восточные, в магазинах — восточные же женщины с именами типа Наргиз, Назакат и тому подобная тюркская романтика: равнодушные, безынициативные, русского не знают до такой степени, что во фразе «сырокопчёная грудинка» слышат «сиръ капчёни».

А вот в СМИ, как я несколько лет спустя выяснил, вообще бывают чудеса: девочка, маленькая-худенькая с тихим пищащим голоском. Месяц прозванивает «холодную базу», шепча что-то в трубку, смешная, а потом оказывается, что именно она сделала план по продажам за месяц.

А я – ни то ни сё. То есть я мог в школе и интституте продать какую-нибудь ерунду – кассету, шмотку – но не скажу, что меня это увлекает. Сокурсник – он другое дело. Он фанат. Любит процесс торговли. Но почему-то сидит дома. Я всё-таки надеюсь, что он готовит мне ужин. Пюре, разумеется – больше мы ничего не умеем готовить.

И вот среди этих пустых мыслей я вижу, что ко мне идёт покупатель. Не от остановки, а из двора. О господи, это – женщина в фиолетовой куртке, та самая, которую я обвесил. За руку она ведёт внучку. «Ребёнка голодать заставил, ирод, супостат, смотри, смотри, сволочь, не отворачивай глаза свои наглые!», закричит она. Я дрожу. Они идут медленно. Ко мне. В левой руке у женщины что-то… стаканчик. Белый бумажный.

-Я вам чайку принесла, - говорит она.

-Ш-што?

-Ну а что? Вам же холодно. Пейте!

Я держу стаканчик за тёплые бока и чувствую, что именно этого мне сейчас и не хватало.

-Возьмите, говорю, картошечки.

-Не надо мне, - говорит она. – Мы у вас достаточно взяли. Нам некуда…

-Бабушка, пойдём, - заныла девочка.

-Пойдём, котёночек. Ну, до свидания.

-Подождите, - говорю. – Я вас обвесил. Грамм… граммов на эээ… семьдесят.

-Я не заметила. У вас, видимо, безмен плохой. Да и в любом случае вы продаёте вполовину дешевле, чем у нас в овощном.

Картошку мы почти всю продали и вышли в ноль. Такое время – надо пересидеть, повторял сокурсник.

Ну правда ж – пересидели.

Саша Беляев, Москва, 2017, март





6
Мне нравится