25 Июня 2016

Белеет парус одинокий

После школы

 Школу я закончила в последний год существования Союза. Планы на счёт «что делать после школы», были обычные для большинства рождённых в  глубинке желторотых белых ворон: буду покорять Москву.

С этими намерениями я и приехала в столицу. За три месяца до августовского путча и менее полугода до Беловежских соглашений. Жить старому доброму «совку» оставалось недолго. Но он ещё этого не знал и думал, что занимается лишь безобидной «перестройкой» и «ускорением».

Ускорение наблюдалось повсюду. А в Москве, — просто зашкаливало. Весь город куда-то бежал, ехал и летел, чтоб что-нибудь купить или продать.

Раз уж все куда-то бегут, побежала и я. Просто, подошла к ребятам, стелющим на асфальт в переходе газетный ковёр и др. и спросила: откуда дровишки?

— Из лесу, вестимо! — ответили коммерсанты, и дали мне адрес этого «леса». В «лесу» надо было оставить свой паспорт в залог, — и тебе за то дадут сколько ты утащишь «печатной продукции». Пожалуйста, продавай. С каждого экземпляра — 10 копеек — твои.

В первый день я заработала 3 рубля. На  второй — 10. Моя мать, работавшая в колхозе зоотехником, получала около 150 в месяц, то бишь, в день — только 5.

Продавала я свои газетёнки на  Кузнецком, в арке у входа в метро. Некоторые покупатели подходили не только за газеткой, но и поговорить. Мы болтали на самые разные темы. В том числе и где лучше продавать газеты. Кто-то из них сказал:

— Тебе надо на вокзал идти! Там торговля — вообще ураган!

Я решила проверить. В первый же день работы в залах ожидания на Казанском заработала 50 рублей. Но кто-то из покупателей сказал:

— Тебе надо в электрички идти! Вот где настоящая торговля!

Я попробовала и заработала свою первую «сотню-в-день».

 

Зачем учиться-то?

Начался сентябрь, и надо было учиться. Но кто-то сказал: «Зачем учиться? Главное — деньги!».

Это я тоже решила проверить. Бросила техникум. Стала продавать книги с лотков. Потом мороженое. Потом, извините, «эротику». Это не то, что вы подумали, а печатные брошюрки из Прибалтики. С  неприличными историями и откровенно бесстыжими картинками. Навар - от 100% и выше. Деньги стали считаться миллионами. Но тут другие «миллионеры» спохватились, и принялись за делёжку «под солнцем мест». Появились разнообразные конкуренты, «крыши» и «бандиты», начались разборки кто кому сколько и кого куда. Я испугалась, свернула лавочку и переключилась исключительно на электрички.

 

Свободные

Середина девяностых. Страна, пытающаяся встать на рельсы рыночной экономики, которых, собственно, ещё никто для неё не прокладывал, отчаянно ударилась в торговлю. Комсомольскую Площадь уставили палатками, где продавались сигареты, спиртное и журнальчики. А в киосках звукозаписи включали Цоя, Талькова и это:

Всё, всё, всё, продаётся всё на свете!

Пас-пор-та, совесть, женщины и дети!

Все что-нибудь, да продавали. Матёрые буржуи торговали заводами, пароходами, газом и нефтью. У кого всего этого не было, а была одна только жажда лёгкой наживы — торговали м-м-м… акциями, ваучерами и пирамидами. Кто поскромней и почестней, — челночили и стояли на рынках и на «точках» у метро.

Москва утопала в базарах. Лужники, Петровско-Разумовская, знаменитый Черкизон… Вокзалы тоже стали базарами. Даже в наших электричках начался бардак: к нам зачастили разные «бизнесмены», пытающиеся выкупить неизвестно у кого «лицензию на торговлю в электропоездах» и продать нам «разрешения». В газетах появились объявления о «найме на работу продавцом-разносчиком», а в наших вагонах — эти самые «разносчики».

К тому времени, у нас, тех, кто «пришёл на вокзал» в самом начале 90-х, сформировалась дружная «бригада», и уступать свою «ветку» мы никому не собирались.  Вновь началась война за место под солнцем. За нами носились бандюги, называющие себя «охранниками» и требующие «платить за место» или вступать в ряды «разносчиков-по-объявлению». Мы удирали. Гоняться за нами трудно. Ведь нас много, и поездов тоже много. Но, если уж ловили — всыпали по полной. Например, отвозили в лес, и избивали дубинками. Но не насмерть. Может быть, потому, что убить нас вообще было невозможно. Ведь мы были так молоды и так живучи!

Всё было плохо, иногда ужасно, но всё равно здорово. Потому что, несмотря ни на что, мы — электрические, оставались свободными как ветра. Которые торговали заводами, ваучерами, кассетами и т.п., сидели  под «крышами» и постоянно кому-то что-то были должны и обязаны. Мы — ничего, никому, никогда, кроме самих себя и своих семей, которые приходилось создавать, строить и кормить в это непростое для выживания время.

 

Артисты

Как звери в лесу. И как твари на ковчеге. Вокруг бушевал потоп. Народ отчаянно барахтался, кто-то тонул. А мы — как-то выплывали. Нам— везло. Нас — везло!

Работали как каторжники. Отдыхали — как дети. Всей компанией отправлялись на шашлыки. Или кататься на пароходе. Или в «Ленком» , слушать и смотреть нашего Артиста в роли священника Каиафа в рок-опере «Иисус Суперзвезда»:

— Но деньги есть деньги, что ни говори! — искушал он мятущегося Иуду.

 Артист, наш человек-легенда — не из нашей бригады, а из питерской. В свободное время он продавал газеты на Московском вокзале, — у них там тоже была своя «бригада». А так, вообще-то, — актёр. Когда его труппа гастролировала  в Москве — он подрабатывал газетчиком на Ленинградском.

Прежде, чем войти в вагон со свежим номером какого-нибудь «Комсомольца» Артист обязательно репетировал рекламное выступление в пустых вагонах. Однажды так разошёлся, что из-под заднего сидения выполз бродяга с рублём в зубах, и  взвопил:

— Давай, я покупаю!!!

И мы тогда поверили, что одной только силой таланта и того, что у Е. Б. Н. называлось  «харизмой» можно материализовать всё что угодно, даже покупателя.

 И ещё у нас был один актёр, — Сашка Малинин. Ростом – метра два. Мы его Жирафом называли. Саня ни в какой опере не пел, и в театре не работал. Но закончил ГИТИС. В вагонах продавал книги. Выбирал  всегда такие, что не купить — просто стыдно. Справочники, учебники,  энциклопедии, фотоальбом с картинами Леонардо…

— Я несу вам свет и добро! — важно говорил он пассажирам. — Книга - это источник знаний! Просвещение! Образование! Вклад в образование — лучший способ вложения  капитала! Когда-нибудь это поймут все. А вы — поймите прямо сейчас. И покупайте у меня Джоконду!

 А ещё с нами «в бригаде» работала девяностолетняя бабулька. Москвичка. Ветеран. В прошлом — советский физик-ядерщик и разработчик. Она продавала мороженое.

 Ещё — две девчонки, студентки юридического. Обе учились на платном, им приходилось очень много работать, чтобы оплатить свой курс. Сейчас одна из них — юрист. Вторая — стала судьёй; по этой причине ей пришлось дочиста «стереть» из своей биографии «вокзал» и «бригаду». Причина уважительная. Но кто её знал, до сих пор её помнят и любят. Мы внимательно следим по новостям за делами, которые ей приходится вести. Молодец, девчонка! Не подвела. Принимает справедливые и честные решения. Хотя это иногда бывает трудно. Ну да, кто прошёл наш железный путь, вообще ничего не боится.

Успехов тебе, Друг! Если ты меня сейчас слышишь…

 

Литературный институт им. Горького

 Поступая в Лит  я сдавала историю, литературу, русский язык, писала изложение и творческий этюд.

Вопрос, который мне достался на экзамене по русскому языку, касался «приложений».

Приложение — это определение, выраженное существительным. Например, женщина-врач.

Потом мы писали этюд, - «свободное сочинение» на заданную тему. Владимир Иванович Фирсов предложил много тем. Была и вот такая, философская, — «Сады моей души». Сначала я не знала, о чем писать. Потом, вспомнила недавний экзамен и «женщину-врач»… Когда я тупо привела её в пример к правилу, экзаменатор, Годенко Надежда Михайловна, засмеялась и говорит: почему все студенты этот пример приводят?

В самом деле, почему? Женщина-садовник — тоже неплохо. А ещё можно женщина-коробейник. А женщина-коробейник может быть и учителем, и психологом, и байкером. Я вспомнила о своих друзьях с вокзала и принялась сочинять о них рассказ. О том, что каждый человек, входящий в нашу жизнь, сажает «в садах нашей души» своё «дерево», оставляет воспоминания о себе и чему-то нас учит. «Дерево» растёт, цветёт, приносит плоды. Сад становится богатым и прекрасным.

Я стала писать про врачей, психологов, педагогов, юристов, артистов, воспитателей и нянечек, геологов, инженеров, авиаконструкторов, физиков-ядерщиков, поваров и швей, фермеров, водителей, строителей, военных, матросов, журналистов, матерей-одиночек, бывших детдомовцев… Русских, украинцев, белорусов, узбеков, грузин, казахов, таджиков… Студентов и пенсионеров… Про всех удивительных женщин, мужчин и даже детей с трудной судьбой, встреченных мною на моём «железном пути».

На заключительном собеседовании меня попросили прочитать стихи.

Я тогда прочитала это:

 

Здесь тихо, солнечно и мелко,

Поток локтями суши сжат.

И наши лодки — как тарелки

Опустошённые лежат.

 

Здесь трескотня болтливой сойки

Мешает чувствовать беду,

И время, как посудомойка,

Смывает с душ святую дурь.

 

Но стон зажатого потока

Не про покой, а о другом.

…Белеет парус одинокий

В тумане моря голубом.

 

Меня послушали, затем спросили:

— Скажите, Светлана, а какой бы Вы памятник поставили в  родном своём посёлке?

— Это был бы памятник Богдану Хмельницкому.  Чтоб помнили, что Украина и Россия, обязательно должны быть вместе. И вообще…

Что говорить после этого «вообще», я как собака, понимала, но сказать не умела. И, в эту-то самую минуту вдруг осознала, что иду в лит как раз затем, чтобы этому научиться. И что «учиться не надо, главное — деньги», — самая большая глупость, которую мне довелось слышать за всю свою жизнь. Учиться — надо! И ещё как надо. Чтобы понять этот мир, и чтобы этот мир тебя понял. Чтобы не потерять себя и свою страну. И чтобы не потерялось твоё поколение.

Пользуясь случаем, передаю свой пламенный привет всем своим Учителям, Попутчикам и Хранителям Садов моей души. Спасибо вам за всё! Удачи во всём! И счастливого жизненного пути!

Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook

Конкурс «Были 90-х»

Не забывайте размещать свои истории о 90-х годах в Facebook, помечая их хэштег #Были90х 





7
Мне нравится