17 Мая 2016

Из тургеневской девушки в стерву

Каждое поколение переживает исторические катаклизмы. Мое поколение 47-летних пережило, как сейчас принято их называть, «лихие» 90-ые годы.

О них говорить и легко, и трудно. Легко, потому что память сохраняет мельчайшие детали, а трудно, потому что эмоции захлестывают, и в голове крутится мысль: «Как же мы тогда выжили?»… А выжили, потому что были молоды, потому что ничего не боялись, и потому, что происходящее вокруг нас воспринимали как должное.

В 90-м, 91-м, 92-м в моем маленьком городке сохранялась талонная система. Современным юношам и девушкам нужно объяснять, что это такое. Это когда государство распределяет продукты дозированно. На один талон можно купить один вид продовольствия: мясо, масло, водку. А больше нельзя. Большая полногрудая продавщица  в магазине всем своим видом показывает: «Нельзя…Ни за что…».

Иногда в домах отключали электроэнергию. Это называли веерное отключение. Я - тогда молодой преподаватель  русской словесности в местном медицинском училище- привела студентов училища в театр. И на самом интересном месте в зале погас свет. Все и все затихли.  Бежать и вставать с места страшно. Немногочисленная публика окаменела. В полной темноте замечательный провинциальный актер  с созидательной фамилией  Мельник предложил со сцены:«Давайте я вам почитаю Высоцкого…» По залу прошел одобрительный гул. Я до сих пор помню его тяжеловесные, леденящие фразы из  Высоцкого: « Я не люблю… Досадно мне… Нет жалости во мне…».

Нам было не больно и не досадно. Нам в этой темноте холодного, не отапливаемого зала было  очень хорошо…

Хорошо… Мы слушаем Высоцкого…

Зарплату в училище задерживали. Могли задержать на полмесяца, на месяц …. с печальным видом я считала свои скудные запасы. Определила: есть не на что. В маленькой шкатулке лежит обручальное кольцо. Семейная жизнь в руинах. Зачем оно мне? На рынке усатый армянин-скупщик золота- даст за него целых 100 рублей. Можно купить немного крупы и колбасы. Несколько дней можно жить.

Маме на заводском комбинате питания  тоже задерживают зарплату. Она  с умоляющим взглядом спрашивает: «Иринка, может, есть в долг хоть 50 рублей?» Отдаю половину своего «золотого» запаса. Нет, не подумайте, что мне жалко для мамы денег. Только вертится вопрос: « Как же дожить до зарплаты?»

По улицам шествуют то ли коммунисты, то ли демократы… Символики почти нет. Что-то кричат в рупор, кого-то осуждают, к чему-то призывают.На городском рынке идет бойкая торговля ваучерами. Одни продают свой кусок частной собственности. Другие ее покупают.И те, и другие не очень понимают,что делают.

Настоящая отдушина для меня - литература. Издаются книги, которые были запрещены или замалчивались. Периодическая печать пестрит всевозможными революционными статьями. Мои коллеги не спят по ночам – читают все, что теперь стало разрешенным: Солженицына, Шаламова, Бродского, Лимонова…. Взахлеб я пытаюсь говорить со студентами, чего мы были лишены долгое время……

Как в этом экономическом и политическом хаосе воспитать достойного человека?

Как самой не озлобиться, не ожесточиться, не спиться?

После развода, почти в бреду, я пришла в храм. Осознанно. С тяжелым сердцем и истерзанной душой. Прислонилась к дверному косяку. Слезы сами полились из глаз……

У писателя-эмигранта Ивана Шмелева есть описание брошенных во время революции лошадей. Они, оставленные белой армией, ходят по осиротелым полям, заходят в деревни, бьются грудью о колючие заборы, ждут, когда их позовут, пригреют, приласкают…И… никого не находят…Животные держатся из последних сил, борются  с голодом и жаждой, и потом, как подкошенные, падают рядом на землю и умирают.

Мои соседи, родные, коллеги- все русские люди- казались мне тогда осиротелыми лошадьми. Их талант и способности оказались никому не нужны. Люди осиротели и сникли как-то враз, неожиданно. Прекрасная советская жизнь оборвалась и началась новая – жестокая борьба за выживание.

Но именно эта борьба закалила наших людей. Из восторженной девочки с романтической книжкой в руках и  в  белом платье я превратилась в продуманную и жестокосердную стерву.

Что же завтра? Чем ответят мне 2000-е? Время покажет. Поживем-увидим.

Ирина Торгашева

Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook

Конкурс «Были 90-х»

Не забывайте размещать свои истории о 90-х годах в Facebook, помечая их хэштег #Были90х 






61
Мне нравится