ПРИ ПОДДЕРЖКЕ При поддержке издательской группы Эксмо-АСТ При поддержке объединенной  издательской группы Дрофа-Вентана При поддержке портала МЕЛ При поддержке портала МИР24 При поддержке  Грамота.ру
Я вырос на уроках литературы
Истории об учителях, учениках и героях сочинений



27 Июля 2017

Под бронёй с простым набором

Из цикла рассказов «Кожевня»

Человеку, который открыл для меня мир удивительной русской поэзии…  Романтику и реалисту в одном лице… Человеку, безмерно любившему нас, своих внучек… Интересному и своеобразному,  заносчивому и скромному, с крепким русским словцом …  Порой очень противоречивому… моему деду Мамыкину Константину Аристарховичу посвящается.

Из цикла рассказов «Кожевня» Человеку, который открыл для меня мир удивительной русской поэзии… Романтику и реалисту в одном лице… Человеку, безмерно любившему нас, своих внучек… Интересному и своеобразному, заносчивому и скромному, с крепким русским словцом … Порой очень противоречивому… моему деду Мамыкину Константину Аристарховичу посвящается.

Хряп… хряп… хряп… Хоп... хоп… Брень.! А-а-а!

Запела телега, как только выехали со двора… Лениво скрипят колёса, подпрыгивают на каждом сосновом корневище… Всю дорогу в гору переплели эти столетние корни… Приближается полдень… Жаркий июльский полдень… Его ни с чем не перепутаешь… Сосновый лесок разогрелся и дышит ароматной смолой… Тишина … Дорогу в гору дедова лошадь Майка не любит… Было бы чуть попрохладнее, давно взбрыкнула и побила бы копытами передок нашего рыдвана… Но духотень поторапливает кобылу поскорее вытянуть и скрыться в тени густого соснового бора… Дед пока не садится, идёт рядом … «Айда! Айда! Ишь разжирела, отъелась матушка-владычица». Майке то ничего, только жарко… Она сильная, ой справная какая и огромная-огромная… Небось, тянет телегу и думает: «Кто ж виноват, что ты, хозяин, меня так кормишь… Каждый день хлеб с отрубями круто посоленный… Воды вдоволь родниковой … По траве, так, вообще, одно приволье… Какая лошадь перед таким соблазном устоит»… На самом деле это мы с Верой Майкиными мыслями думаем… Сидим в рыдване… Трясёт… А мы уцепились за края: «В гору бы выехать, а там дорога ровная… «Ура» будет!»

У деда с бабушкой полный двор живности… Но лошадей дед любит особо! Лошади – слабость дедова! Вот и Майку холит да нежит.

- Лошадь здоровая вся в яблоках быть должна! – ухмыляется он.

А наша Майка белая в серых узорах полукругленьких, «в яблоках», как дед говорит. Так она в этих яблоках и в оглобли вставать уже не хочет. И хомут ей уже третий дед сменил…

Вот и сегодня… Как всегда поздно за травой поехали… Так потому, что прособирались… Косу сначала дед вздумал отбивать…

- Иди, Аля, держи!

Не люблю я косу держать… Дед долго возится … Надо лезвие на металлический продолговатый стерженёк равнять… А дед как назло… по миллиметру молоточком простукивает… Как будто и не торопится никуда… Меня на полкосы только хватает. Я начинаю ныть… Ладно Вера, сестрёнка двоюродная, на помощь приходит, и они с дедом наконец - таки достукивают косу. Ещё время уходит на заматывание и завязывание самого острия… Потом «мат-перемат»: дед вилы найти не может, хотя всегда они на одном месте стоят. Оказывается, он их заранее в рыдван положил и забыл благополучно про это… Потом мама пирожки с малиной нам в дорогу допекала, бабалька молоко в трёхлитровку наливала да искала, во что завернуть, чтоб по дороге не растюкали… И, конечно, дольше всего уже с ого-го какими ругательствами дед Майку в оглобли заводил. Но уж никто из нас на это и внимания не обращает… Все уж привыкли давно… Напоследок ещё дед к колодцу сбегал, лопушков молоденьких надрал, нам с Верой по лопушку под косынки наладил и себе под фуражку насовал. А мы ждём терпеливо, знаем, что рано или поздно все равно выкатимся за ворота и тогда прокричим троекратное «Ура! Ура-а! У-ра-а!». Дед сердится, дескать, лошадь напугаете, а Майка-то тоже привыкла к нашим победным крикам. Понимает, что если «ура», то мучения все и для всех закочились, теперь только вперёд, и до ночи нас не ждите! Вот так…

«Домашняя» гора осталась позади, дед поправил вожжи, запрыгнул на телегу и облегчённо выкрикнул: «Айда! Поехали!» Майка, не меняя темпа, неторопливо шла по накатанной лесной дороге. А куда ей торопиться? До ночи далеко… Так что потихоньку, полегоньку идёт себе да слушает, как птички поют в прохладной глубине леса… Да и нас Майка тоже слушать любит, иногда встанет аж, чуть не засыпает… Мы то знаем, что сейчас начинается самое интересное… Дедушка заводит: « Ну что, девочки, наше любимое…» А мы и рады: «Давай дед!». Выжидаем небольшую паузу и в три голоса разносится по лесу:

Под бронёй с простым набором,

Хлеба кус жуя,

В жаркий полдень

Едет бором

Дедушка Илья.

Едет бором, только слышно,

Как бряцает бронь.

Топчет папоротник пышный

Богатырский конь…

Летят строки, одно только «богатырский конь» чего стоит… И воображение рисует: «Вот он, сосновый бор, и жаркий полдень на подходе, и богатырский конь…» Ну, положим, наша Майка и не богатырский конь вовсе, а дедова любимица - кобыла… Но какая! Большая, упитанная и гладкая, в серых яблоках! Вполне может сойти за богатырского коня.

Путь до покоса весёлый и интересный. Дед стихов много знает. И я за ним к своим пяти с хвостиком немало их выучила. Дедушка специально для меня подшивочку сделал… Собрал тоненькие сборнички стихов Пушкина, Кольцова. Некрасова, Фета,Тютчева, Алексея Толстого, Есенина и сшил их дратвой, прорезиненной толстой ниткой, которой валенки подшивают. Вот я и учу оттуда потихонечку. А что? Мне нравится очень. Но больше всего нравится, когда дед забывает строчки, а я помню и продолжаю… Вера не особенно любит стихи, она больше рисует, поэтому дед нам внушает: «Верочка у нас будет художником, а Аля, - и мы хором вторим, - а Аля будет писателем!». «Вот так-то девочки мои», - улыбается довольно дед.

Стихотворение Алексея Толстого «Илья Муромец» у нас в семье знают все, и Майка в том числе, потому что дед как-то по-особенному любит «Дедушку Илью». И дома над своей кроватью повесил картину Васнецова «Три богатыря».

Мы на весь лес горланим стихотворения, затем стихи переходят в песни, Майка идёт себе потихоньку… Дед не поёт, он просто петь не умеет…

Чем дальше углубляемся в лес, тем уже становится лесная дорога. Высокая густая трава хлёстко бьёт по лицу, если зазеваешься невзначай. Наконец мы сворачиваем на луговину, собираем все кочки… Вот наш стан: таганок с кострищем… У большой поваленной берёзы дед натягивает вожжи и осаживает кобылу:

- Тпру-у-у! Приехали-и-и…

-Айда, девочки, слезайте. Пойдём-ка молочко в родник унесём пока не скисло.

Торопливо наматывает вожжи на сучок, делает скорую петлю…

- Стой, Майка, стой!

А та хватает своими мягкими бархатистыми губами самую сочную травку…

- Гляди-ка, не терпится ей! – досадует дед. - Успеешь ещё, нахватаешься…

Он берёт банку с молоком и торопится к роднику. Мы едва поспеваем за ним, бегом бежим… Страшно! Тропка заросла, трава выше нас. А вдруг змеи!?! У-ух! Какой крутой спуск, дед скатился, мы за ним… Ключик-родничок на месте, никуда не делся… Водичка прозрачная-прозрачная, холодненькая-холодненькая… Дед банку с самого краешку приладил, а сам кружечку достал и водички родничковой зачерпнул, нам протягивает:

- Пейте, девочки!

Напились мы, губы вытираем, смеётся дед:

-Хороша водичка-то!

Подсадил нас друг за дружкой, выползли из-под крути и побежали к стану.

Дед костёр разводит, чтобы дым был:

- Быстрее, быстрее, девочки! Сейчас быстро «мессершмитты» налетят. Дымку надо.

Майка разопрела, стойкий запах лошадиного пота притягивает слепней. Они кружат над лошадью и гудят как вражеские самолёты. Наша с Верой задача – подкладывать понемногу в костёр сырую траву, чтобы дым по земле стелился и медленно поднимался наверх, защищая Майку от «мессершмиттов». Ещё веников нам дед нарезал, разлапистых берёзовых веток, дым разгонять и слепней из-под живота и со спины у лошади сметать. Плюс ко всему ещё Майка свой хвост добавляет… Он ни на минуту у неё не останавливается. Знай себе хлесть да хлесть: по бокам, по спине… Костёр дымит… Майка распряжена, весело хрумкает травой под нашей охраной…

Дед достаёт белый ситцевый платок и повязывает его как Дата Туташхиа, только у того платок чёрный был… Коса размотана… Чирк… чирк… брусок молниеносно прошёлся несколько раз по острию…:

- Ну, с Богом! – выдохнул дед и пошел, пошел широкими сильными размахами по луговине…

Звенит коса, звенит под ней трава и складывается карточным домиком в ровные тяжёлые ряды… Глаза у деда горят от удовольствия и напряжения… Вены впереди на шее вздулись, того гляди взорвутся… Косынка по плечам развевается. Жадный дед до косьбы: движения выверенные, монотонно-чёткие… Он так может и полчаса, и час, и два косить… Но с нами только час выдерживает… Жалко ему нас видно… А мы терпим, вида не подаём… Большой пятак выкошен…

- Обед, девочки!- дед идёт в родник за молоком.

Мы расстилаем одеяло, на него клеёночку, на клеёночку кружки, пирожки с малиной. Ну вот, собственно, всё и готово. А в лесу-то самая простая еда вкуснотищей кажется, и нет в целом мире ничего вкуснее, чем кружка охлаждённого молока да пирожок со свежей малиной. Затем дед устраивает нам лежак из свежескошенной травы, одеяла, пиджаков, а сам идёт кобылу поить. Мы поваляемся, поваляемся да и уснём… И дед с нами прикорнёт ненадолго…

Пока спим мы, он косит и косит… А там уж и вечер близко… Костерок притухнет совсем, но не разжигаем мы его больше… Идём траву в рыдван таскать. Только пучки у нас маленькие, зато часто бегаем, наперегонки. Дед кряхтит, за нами следом огромный навильник тащит и с размаху в рыдван его хлесть…. Большой воз получается, высокий. А чтоб не так страшно на нём сидеть было, дедушка две глубокие ямки вырывает: для меня и для Веры… В пиджачки заворачивает каждую и… как галчат в гнёздышко сажает. И тепло, и совсем-совсем не страшно. Долго ещё дед вокруг воза бегает, увязывает да утягивает всё. Майка к вечеру спокойная, не ерепенится, сразу в оглобли заходит. По хлебу с отрубями да солью соскучилась…

- Ну-у! Ми-и-лая! Айда-а!

Лошадка резво перебирает копытами, прохладненько и не тяжело нисколечко, наоборот, весело… Домой ведь катимся. Медленно смеркается… Мы сначала шалим, смеёмся, затем зябко становится. И я, и Вера, каждая в свою ямку всё глубже зарываемся, прикрываем глаза и дремлем … А дедушка тихонько, душевно так, размеренно:

Под бронёй с простым набором,

Хлеба кус жуя,

В жаркий полдень едет бором

Дедушка Илья.

Едет бором, только слышно,

Как бряцает бронь.

Топчет папоротник пышный

Богатырский конь…

Алла




1
Мне нравится