Национальные истории, или 5 пункт



1 Февраля 2018

+++ Цыганочки

 

Стоял жаркий полдень. Бабушка готовила обед на летней кухне. Мы с двоюродной сестрой Мариной тихо и мирно рисовали на веранде. Мамы наши отправились в магазин за продуктами. Неожиданно распахнулась калитка, двор наполнился чужими громкими голосами. В открытую дверь заглянули женщины-цыганки. Вот это да! «Бабушка! Бабушка!» - закричали мы хором! Бабуля подоспела вовремя, перехватив непрошеных гостей на пороге дома. Закрыла дверь веранды, не позволив нам с Мариной выйти на крыльцо. Мы прилипли к окну и во все глаза рассматривали цыганок - двух женщин и девочку лет шести-семи. Какие же они были необыкновенные, словно из сказки или кинофильма! Черные волосы покрывали тонкие платки. Яркие длинные юбки с воланами, цветастые кофты с рюшами на груди и рукавах, бусы, браслеты, которые «горели» на солнце. Большие черные глаза смотрели устало. Девчонка вошла последней. Ее длинные, распущенные волосы перехвачены на лбу тонкой лентой. В руках - сверток, держала она его небрежно, но достаточно уверенно. Оказалось, это завернутый в платок грудной ребенок. Бабушка молча кивнула на рукомойник, добавила в него воды. Вынесла мыло и полотенце.

Женщины с удовольствием умылись, намочили свои платки, покрыли ими головы. Бабуля усадила их на бревно возле кухни, которое заменяло нам лавку. Покачала головой, видя, как молодая цыганка умывала и обтирала мокрой тряпочкой грудничка. Налила по кружке молока, нарезала хлеба, вынесла только что нажаренные пирожки с яйцом и луком и банку с яблочным компотом. Во дворе воцарилась тишина, гостьи ели, пили молоко и не могли напиться. Бабушка, понимая, что скоро появятся с покупками наши мамы, и неизвестно какой оборот примет дело, торопливо собрала провиант, какой под руку попался – завернула в чистую тряпицу вареных яиц и картошку «в мундире», огурцов, помидоров, еще хлеба добавила. Отдала узелок старшей женщине. Высыпала собранные с утра яблоки в ее сумку. Цыганки напились, поели, передохнули, поклонились хозяйке и ушли с миром. Девчонка на прощанье улыбнулась и помахала мне рукой, ее браслеты ярко блеснули на солнце. Во много домов цыгане зашли в тот день, где-то их привечали, где-то не пускали на порог.

«Ба, почему ты запретила нам выходить?» - спросила я. Теперь она кормила пирожками нас с сестрой. «Откуда они пришли? Куда ушли?»- мы засыпали бабулю вопросами. «Нельзя вам, неслухьяным, цыганок бачить. Вот украдуть вас, до себэ уведуть, шо я мамкам вашим сбалакаю? Индияне они, аж до нас дойшлы. Ни кола, ни двора, перекати поле… Вона ж матэ кормяща, да две дытыны при ей, як було не накормыты? Хто попросэ хлиба тай воды пыты, дасте. Скильки вас, внуков, у менэ! Кому яка дорога выпадэ, я ж не побачу. Може, и вас хто накормэ-напое, коли трудно прийдэться. Добри люды усегда е»,- объясняла малограмотная наша бабушка, преподавая нам азы доброты и человечности. «Гадать - грех, николэ не дайтэ цыганке руку, щобы гадала, судьбу не спытывайтэ и Бога не гневить»,- учила она. «А почему же, баб, цыганки гадают? Бога не боятся?» - «Так у их, мабудь, друга вера…» - «Индианская?» - «Это уж у мамок пытайтэ, воны грамотни, знають».

Но совсем не о том мы спросили пришедших домой мам. Нам нужны были кофточки как у девчонки-цыганки. А перво-наперво требовались небольшие отрезы ткани, чтобы красивые, в цветах, как летний луг. Выручил бабушкин сундук. К вечеру яркой сине-зеленой расцветки ткани были найдены, шелковые, тончайшие. Утром следующего дня мы с Мариной рисовали, как могли, образец кофточки-разлетайки. Тетя Мила умеет шить. Шьет она своей дочке Марине и мне иногда, а еще платья нашей бабуле. Стрекочет на бабушкиной машинке, у нее очень даже здорово получается. Думаю, наша портниха поняла главное – летящий силуэт фасона реглан, легкий в крое и шитье, оставит нас довольными. Через час Марина уже примеряла обновку, а следом – и я. Бабушка кофточки одобрила. Принаряженные, мы крутились перед большим зеркалом. Разлетайки были прекрасны! Из открыток с цветами аккуратно вырезали и склеили бусины, нанизали на нитки, получились красивые разноцветные яркие бусы и браслеты. Мир засиял новыми красками. Но чего-то до полного счастья все-таки не хватало. Обсудив с Мариной все «за» и «против», мы тихо двинулись за этим самым недостающим фрагментом счастья в соседний дом к тете Нюсе. Мамы и бабушка недосмотрели.

Нам повезло, желанный, вожделенный пакет с косметикой лежал на подоконнике в детской. Его юных хозяек в комнате не было, а брат Коля спал без задних ног. Прихватив пакет, «цыганочки»  мгновенно испарились. Нести домой эти сокровища было нельзя. Мы отправились на свое излюбленное место в огород под яблоню. Попросили бабушку дать зеркало и расческу, и время перестало для нас существовать! Много раз с тайным воздыханием виденная мною процедура превращения наших старших двоюродных сестер Лиды и Нины в истинных красавиц помогла разобраться что к чему. Мы разложили помады, тени, туши, румяна, блески, лаки для ногтей на фуфайку под яблоней и начали «колдовать». Сердце гулко стучит в груди, руки трясутся от непривычного напряжения, мы наводим себе невиданную доселе красоту!!! Безотрывно смотримся в зеркало, до заветного образа  еще чего-то недостает. Ах, да! Косы! Вмиг косы расплетены, волосы распущены, сверху нахлобучены веночки, сплетенные еще утром. Вот теперь настоящие цыганки! Какие же мы красивые, взрослые, как все здорово придумали и исполнили! Мы были полностью и безоговорочно счастливы в те минуты!!! Красотки, смелые, находчивые…

В самый разгар цыганских плясок и веселья пришла тетя Мила. Как же она смеялась! Прибежала моя мама, теперь они вдвоем хохотали до слез, стонали от смеха. А потом наступил час расплаты. Вмиг посерьезнев, тетя учинила допрос, заставила смыть шикарный макияж. Умываться пришлось несколько раз, краска попадала в глаза и больно щипалась. Из последних сил мы держались, чтобы не разреветься. Предстояло еще вернуть пакет с косметикой хозяевам, попросить прощения.

Долгим и тяжелым был путь в дом тети Нюси… Мы шли, как овечки на заклание, оглядываясь на каждом шагу в надежде, что Маринина мама передумает и разрешит не отдавать заветные тюбики и коробочки хозяйкам. Но она стояла непреклонная, как скала, и строго смотрела нам вслед, не позволяя отклониться от маршрута, удрать, бросить пакет на полпути. Мы робко переступили порог дома. Тетя Нюся готовила обед, не заметила нас, прошмыгнувших в хату. Девчонки, прогулявшие допоздна, спали в зале, разложив диван, а Коля - в детской. Решение пришло мгновенно! Прокравшись на цыпочках к окошку, положили пакет на подоконник и улепетнули из дома. Во дворе перевели дух и, как ни в чем не бывало, потопали домой. Гроза миновала!

У калитки нашего дома дежурила тетя Мила. «Вы извинились?»- недоверчиво спросила она. «Там все спят!!!»- хором ответили «цыганочки». Наказанные, несколько дней мы несли посильную трудовую повинность, не ходили гулять. Лиде и Нине в своем преступлении так и не сознались. Тетя Мила, возможно, рассказала им всю правду, но сестры не держали на нас зла, не упрекнули, не пошутили на эту тему. А вот бабушка, наша добрая бабушка, узнавшая цыганскую историю самой последней, была очень расстроена, провела с нами такую беседу, что никогда больше мы не опозорили ее седую голову. «Нельзя брать то, что тебе не принадлежит! Нельзя обмануть доверие людей!»- этот ее урок мы с сестренкой усвоили на всю жизнь. Бабуля знала, о чем говорила.

…Стояла летняя пора 1943 года. Нещадно палило солнце. У реки расположился цыганский табор. Сын Коля поливал грядки. Бабушка стирала, маленькая Рая помогала маме, была на подхвате. Во двор зашла цыганка, завела разговор. Слово за слово. Погадать бабушка отказалась, боялась услышать подтверждение страшной вести о гибели дедушки, в глубине души надеясь, что похоронка на мужа – ошибка. Такое случалось. Цыганка окинула цепким взглядом двор, неказистое жилище. Нищета. Выпросить нечего. По детям видно, что живут впроголодь, тощие, худые. Но все не торопилась уходить, выжидая чего-то. И вдруг во двор выскочила курица-несушка, выросшая из цыпленка-одиночки и чудом уцелевшая голодной зимой. Цыганка показала рукой на курицу. Играя на чувствах матери и детей, сказала: «Если хочешь, чтоб муж твой вернулся с войны, отдай мне курицу, а я помогу». Сын и дочь с мольбой уставились на мать, за надежду на возвращение отца готовые не то что курицу, кормилицу-корову со двора вывести. Понимая всю абсурдность слов цыганки, ради спокойствия детей, мама уступила, курицу отдала. Молча ушла на кухню, расстроенная потерей. Коля перехватил за калиткой младшенькую сестренку, которая, как зачарованная, семенила вслед за цыганкой, обещавшей показать настоящую куклу. Своих кукол у Раи не было, только выстроганная из дерева лялька, замотанная в тряпочки, с которой она нянчилась, кормила и обихаживала. «Она тебе ребенка хотела показать. Вон, у реки, пеленки сушатся, значит, ребеночек в таборе народился. Не ходи туда, мама не велит. Заманят, увезут, и ищи ветра в поле,- объяснял брат. - Тятя с войны придет, что мы ему скажем?»

Вскоре пришло письмо от отца, что он поправляется в госпитале после ранения. «Как хорошо, что курицу отдали,- сказал Коля матери,- может, и вправду цыганка не обманула, помогла». Бабушка вздохнула, она вымолила мужа с того света. Господь Бог услышал и сберег. Добрые люди - врачи, медсестры, санитарочки – спасли от смерти. Осенью 1945-го вернулся с войны отец, а в августе 1946-го родилась дочь Милочка, послевоенная радость семьи. Дедушка и нас, дочерей Раисы и Людмилы, на руках подержал, порадовался своему продолжению. Рано ушел из жизни. Как же его не хватало - главы семьи, строгого, но справедливого и любящего нас.

Когда вольная, неугомонная цыганская душа зовет меня в дальние дали, мечты уносят за тридевять земель от родного дома, и целого мира кажется мало, я знаю наверняка, что счастье все-таки в малом – в том клочке земли, которая меня родила, куда буду возвращаться снова и снова, чтобы  прижаться к ней рукою, напитаться ее соком и силой, поклониться ей с дочерней благодарностью и прорасти в ней травою, когда придет срок.

Наталья



26
Мне нравится