Национальные истории, или 5 пункт



22 Января 2018

Геном (сокращен)

Если ты – белорус, а при этом еще и пытаешься разобраться в своих родственных связях и происхождении — все, пиши пропало.
Я совсем маленький, кажется, только в школу пошел. Или уже пару лет отучился – спустя годы и не разберешь. Помню точно, что это был День Победы, и мы приехали к прадеду и прабабке – нашим ветеранам.
Прабабушка всегда на 9-е мая готовила целый стол. Звала не только детей, внуков и правнуков, но и друзей еще с тех, далеких, страшных времен. Садилась, вся в орденах на парадной одежде, а по правую руку – прадед, в костюме, с еще большим количеством орденов и наград.
Включили телевизор – вот-вот должен был начаться концерт. А началось все с выпуска новостей. Речь зашла об Украине, прабабушка оживилась и попросила меня сходить к телевизору, сделать погромче. Я послушался, потом вернулся и сел рядом с бабушкой.
 — Она из Украины, всегда так внимательно слушает о родине, - шепотом пояснила мне бабуля.
Так я узнал, что не испокон веков все мои родственники жили в Беларуси. Задумался: а прадедушка откуда?
Сначала был уверен, что он откуда-то с Урала, даже не знаю, почему. Наверное, потому что про Урал я услышал в далеком детстве, а прадед был похож на выходца с Урала – крепкий, хотя и очень старенький, гордый, но при этом с доброй улыбкой.
Позже, когда появился интернет, нашел в Сети: родился он вообще в Казахстане. А потом уже оказался и в Беларуси – в Войну. Организовывал партизанское движение, вот это все. Медалей – вагон и тележка. Слушать его рассказы про войну было интересно, только лет в тринадцать я поспорил с ним из-за истории.
 — Дед, а СССР вторгался в Польшу? – не помню, где и как я услышал эту мысль в детстве.
 — Мы освобождали ее! - дед так расстроился, чуть не расплакался.
 Решил больше этот вопрос не поднимать. Потом, снова изучая его биографию, выяснил: он организовывал переселение белорусов с территории Польши. Самого прадеда уже не было в живых – я пошел спрашивать к матери.
Почему подошел к матери: во-первых, к маме стоит подходить по поводу и без – мамы это любят и всегда радуются любым вопросом. Хорошие мамы. А мне повезло. Во-вторых, а это тоже важная часть генеалогии, моя бабушка по маминой стороне – полька, то есть и прадед, и прабабушка с ее стороны были поляками. Ровно в тот период, когда белорусов из Польши переселял мой прадед по папиной стороне.
— Мам, то есть прадедушка теоретически переселял родственников по твоей стороне?
 — Вроде нет. Да и какая разница, кто сейчас уже об этом будет помнить.
— А ты помнишь войну?
Этот вопрос я задавал совсем маленьким своей бабушке – маминой маме. Она носила очки с очень толстыми линзами и завивала волосы при помощи бигуди. Только потом я узнал, что она родом из Польши, а по паспорту вообще не Ирина, а Ираида.
— Жили кое-как. Хотя, знаешь, люди же со всех сторон хорошие находились. Мне немцы конфеты иногда давали.
До сих пор помню эту деталь. В детстве подумал: как так, бабушка брала у немцев конфеты? Потом подумал: ну, брала, ну и что? А еще через много лет к истории добавила новые детали мама.
 — У них сначала имение под Минском было, его немцы сожгли. Моя бабушка и дедушка, твои пра-, перебрались уже в город, тоже в отдельный дом. И с ними маленькая моя мама, твоя бабушка. Не боялись ничего, под крыльцом еврейского мальчика прятали… А после войны уже и этот дом отобрали – большевики.
 В том возрасте я уже возмущался не немецким конфетам, а большевистским поступкам. Если не ошибаюсь, это было в одной временной плоскости с вопросом прадеду о захвате или освобождении Польши.
 — Ну и ничего. Переселились в барак, а после войны на ноги быстро встали, работали, вот бабушка выросла, я появилась, - закончила поспешно мама.
 Ох, мама. А это же мы с тобой еще не копались дальше – по стороне твоего папы и папиной мамы. Что? В Беларуси все родились? Ну не знаю, вот у дедушки вообще фамилия то ли цыганская, то ли румынская. А у бабушки девичья – типичная русская, хотя ее родители и относились к белорусской интеллигенции. Что говоришь, мама? Ну да, неважно это все.
 — А как-то, - вспоминает мама, - твой прадед и дед, ну, мой отец, сидели и выпивали вместе. Еще девяностые были, они еще крепкие мужики, все нормально. И как начали ссориться…
 — Из-за чего?
 — Да из-за Куропат. Мой папа тогда прочитал все то, что вскрылось о расстрелах интеллигенции под Минском, а прадед же после войны в министерстве республики работал, вот это все… Говорил: врут все, это немцы расстреливали. Ну, вот, и…
 — И чем закончилось?
 — Да ничем. Помирились быстро, выпили по сто и перевели тему. Чего поминать-то?
Пошел снова изучать биографию прадеда. В Беларуси он оказался только с началом войны, а расстрелы все были до нее. Легче стало.
 — Никак не разберусь в национальном вопросе, - жалуюсь другу. — Вот смотри. С одной стороны – поляк, с другой – русский, с третьей – украинец, еще кусочек – то из Казахстана, то ли еще откуда. И возможна примесь то ли цыганской, то ли какой еще крови.
 — И что?
 — Ну, ведь, хочется понять, кто я.
 Друг задумался. Так и молчали какое-то время, пока он не ответил.
 — Вот смотри. У меня поляки, литовцы, белорусы и вообще сибиряки. И сижу себе, радуюсь, не думаю об этом. Тебе обязательно вешать какой-то ярлык?
— Так ведь интересно, как все эти люди ужились и не перегрызли друг друга, а еще и семьи завели…
— Пф, глупости. Люди остаются людьми вне зависимости того, где они родились и на каком языке говорят. Быть "безродным космополитом" – не так уж и плохо.
 Не сказать, что я успокоился. Но придумал: если кому-то и будет проще (то есть мне), то можно при случае упоминать о разных происхождениях. Люблю картошку – так потому что белорус. Борщ – это во мне украинец заговорил. Карие глаза – привет Грузии. Что-что? Ну, а русский люблю – тоже ведь корни есть.
 Когда-нибудь накоплю и сделаю расшифровку генома. Может, появится возможность объяснять свою любовь к вину французской кровью или скандинавской мифологии – дальними шведскими родственниками.
 Хотя… А чего копаться?

Евгений К.



2
Мне нравится