Национальные истории, или 5 пункт



7 Декабря 2017

Музыка нас связала

        Семейная пара из Польши – Эва и Артур – отдыхали в том же отеле сицилийского городка Таормина, что и я. В один день мы оказались вместе на ужине. И разговорились. Они плохо говорили по-русски. Я по-польски вообще ни бум-бум, но почему-то тоже все понимала.

         – Мне очень нравятся песни Высоцкого, – вдруг заметила пани Эва.

         – Вы знаете Высоцкого! – я пришла в восторг.

         – Она его фанатка, – подтвердил пан Артур. – И еще Окуджаву любит.

         – Окуджаву?! – У меня пропал дар речи. Но спустя минуту я тоже решила их сразить: – А мне очень нравиться польский певец Северин Краевский.

         – Наш Краевский?! – и у них округлились глаза.

        Северина Краевского я узнала четверть века назад, когда училась в Уральском государственном университете в Екатеринбурге (Свердловске). В общежитии кто-то принес проигрыватель и пластинку с его песнями. Удивительная нежность голоса и серебристое звучание гитары запали в душу. Пластинка исчезла также незаметно, как и появилась. А певец с красивым именем остался в памяти. Окончив университет, я пыталась найти его записи, но увы. Об этом я и рассказала  польским знакомым.

         Панове из Щецина так ко мне прониклись, что потом чуть ли не каждый вечер приглашали посидеть на террасе отеля – послушать итальянскую музыку и поговорить. О музыке, кино, литературе, театре. Кто бы слышал наши разговоры! Пшиканье, «разумею», «добже» и отчаянная жестикуляция... Но за бокалом вина взаимопонимание складывалось мгновенно и время пролетало незаметно. Мы расстались как родные. Я вручила им на прощанье в качестве символического подарочка баночку итальянского песто (соуса) - узнала, что Артур с удовольствием и хорошо готовит. А они мне –  полный пакет: несколько бутылок вина, коробки конфет. Артур даже пошел меня провожать на автобус до аэропорта - багаж оказался неподъемным. По возвращении в Омск я почти месяц угощала родных и друзей польскими дарами из Сицилии. И думала, что на этом история моих  российско-польских отношений закончиться. Ох, как ошиблась!

         Там же и тогда же на Сицилии я познакомилась с супругами из Киева. Шел 2013 год. Российско-польские отношения уже были очень далеки от  тех дружеских, какие наблюдались в бывшей некогда большой семье стран соцлагеря: это довелось ощутить во время автобусного путешествия по Польше, потому так тронула встреча с Эвой и Артуром. А  Украина еще не знала майдана. И общение с киевлянами проходило очень душевно, тем более, что по происхождению я - наполовину украинка, папа родился под Винницей, да и в Киеве мне не раз приходилось бывать - в студенческие годы ездила на межвузовские конференции.

         Последовавший вскоре майдан моих родных, к счастью, не коснулся. К счастью, да-да, к счастью, папа умер за три года до этих событий. И его жизнь не превратилась ад. А то, что это случилось бы, ни мама, ни мы, дети (я и сестра), не сомневались. Украинские события вызвали к жизни воспоминания, давно забытые в счастливом бытие в военном городке, где мы  росли, и последующей жизни в городах Сибири и Урала.

         Папа с мамой познакомились в 60-е годы прошлого века в военном поселке под городом Бологое, что между Ленинградом и Москвой. Мама, коренная уралочка, приехала туда работать после окончания медицинского училища. А папа прибыл служить после окончания Уссурийского военного автомобильного училища. Молодожены отправились знакомиться к папиным родителям в Винницкую область, но и дня не пробыли в гостях! С порога им указали на дверь - как посмел гарный хлопец жениться на москальке!!! Переночевали у сердобольной бабушки-соседки и уехали.

         – Если хочешь, можешь съездить один, – отвечала мама на редкие предложения папы съездить вместе на его малую родину. Видимо, заноза раздора грызла его изнутри. Он писал письма родителям и сестрам, но не помню, приходили ли ответы. Однажды даже ездил, однако особо впечатлениями не делился. Мама о горьком инциденте в начале семейной жизни нам подробно не рассказывала, а мы в  юности о том не особо задумывались.

         Да и с чего было думать о какой-то неприязни, ненависти? В военном городе Приозерске, построенном в степях Казахстана на берегу озера Балхаш, куда родители переехали из Бологовского района, мы дружно жили с соседями всех национальностей: латышами, литовцами, казахами, татарами, украинцами. В подъезде нашего трехэтажного дома все оставляли ключи под дверью, просили друг друга что-то купить в магазине или понянчиться с малышами. А какие праздники были! После незабываемо красивых военных парадов накрывали столы у кого-то в квартире: с салом, варениками, драниками, зразами, бульбой, борщами, пельменями, пампушками-галушками. Танцевали и пели до полночи. Кроме папы была еще семья одесситов, потому украинские песни звучали  чаще других. «Распрягайте, хлопцы коней», «Несе Галя воду», «Дивлюсь я на небо» вперемежку с маминой «Уральской рябиной» я помню до сих пор, хотя и 40 лет прошло.

         После окончания службы офицерские семьи разъехались по родным городам  Советского Союза - отставникам обязательно предоставляли жилье. Родители переехали на Урал. Про папину Винницу даже не думали – кто ж там ждет?!

         Но папа всегда помнил, где родился. Интересовался новостями на Украине (привык говорить на, а не в Украине), за рюмкой горячительного не уставал ругать политику меняющихся  президентов... И о своей женитьбе никогда не сожалел. Семья для него была дороже. Когда в 2005 году у мамы случился инсульт и ее парализовало, он месяц ночевал в палате на стульях, пока положение не стабилизировалось. И потом, как умел, ухаживал. Но в 2011-м в возрасте 69 лет его  самого поразил инсульт, от которого не смог оправиться. 

        – Если бы он увидел майдан и Одессу, он бы сошел с ума, – только и сказала мама, услышав о страшных событиях.

       Мама проявляет выдержку, старается жить дальше. Поддержка приозерцев ее сильно вдохновляет. Хоть все разъехались и десятки лет прошли, но не потерялись, не позабылись. Звонят из Вильнюса, Кривого Рога, передают сообщения через нас (по социальным сетям) из Томска,  Алматы. Но больше всего мама ждет сообщений из Одессы от самых близких друзей.

       – А помнишь, Нина, как мы пели-и-и? – услышав этот вопрос, мама заливается смехом и забывает, что хотела сказать...

       Привыкшая к таким искренним отношениям, я чуть не заболела, когда столкнулась с «оскалом» украинских знакомых. Тех же киевлян, с которыми отдыхала на сицилийском курорте. Несколько раз встречались в скайпе - нормально общались, но однажды  я позвонила и вдруг услышала:

       – Это вы, русские, нам мешаете, все время пакостите, все разрушаете...

       – Чччто? – я даже стала заикаться. Звонила из Италии, чтобы поделиться впечатлениями от нового путешествия, но собеседница и слушать ничего не хотела, ругалась и обвиняла меня вкупе со всеми россиянами в немыслимых грехах.

        Буквально через день столкнулась с неприязнью другой незнакомой   представительницы Украины, которая работа в отеле горничной. Услышав русскую речь, поздоровалась с ней и спросила как зовут.

       – Ирина, – вежливо произнесла она в ответ, и тут же с металлом в голосе: – Я родилась на Алтае, но уже давно переехала жить на Украину! Россия – нищая, там жить невозможно!

       – Ирина, вы о чем? Вы, наверное, давно не были у нас? – попыталась я мягко остудить пыл собеседницы. Не вышло.

       – Я знаю, там еле-еле люди сводят концы с концами... 

       – Здорово! Получается, что я из нищей России приехала отдыхать на дорогой итальянский курорт. А вы из богатой Украины уже семь лет сюда приезжаете в поисках работы. Где же логика?

       Вопрос ушел в пустоту. Вместе с Ириной, которая ушла убирать другой номер. Чтобы избежать новых неприятных минут, я решила в диалог с ней не вступать. И тем знакомым киевлянам больше не звонить. Зачем? Я все равно буду любить  украинскую сторону, просто потому, что там родился папа. А их, увы, ни в чем не убедить. Не понять нам друг друга. Может, если бы вместе пели...

       Что же касается отношений с польскими знакомыми Евой и Артуром. Я очень  ошиблась. С расставанием они не закончились. Через какое-то время из Щецина в Омск пришла бандероль!              

        – Надо же, – только и смогла я вымолвить, когда вскрыла пакет. Там было два диска Северина Краевского!

        – Надо же, – не удержалась от возгласа, услышав знаменитую песню «Не успокоимся». Оказалось, я знаю ее с приозерских школьных лет (в русском варианте):

        ...Пример других нам сил придаст. Но чужой житейский опыт не для нас.

        Нам ведь мало старых истин. Все в них ясно - спору нет.

        Мы отыщем, мы отыщем. На вопросы свой ответ...

        Конечно, по большому счету, не в музыке дело. А в воспитании, культуре, душевных качествах. Но ведь все это с детства, с тех же песен, которые слушали и пели.

        Татьяна Кравец



5
Мне нравится