Национальные истории, или 5 пункт



20 Ноября 2017

Гарник и Тофик

      Назвать Гарника моим другом было бы преувеличением. Все-таки слишком разные у нас были взгляды на жизнь и интересы. Но мы относились друг к другу очень доброжелательно, как минимум.

      Познакомились с ним в 1982 году. Я работал инженером на авиазаводе. Продолжал заниматься спортом, за общество «Зенит» выступал под своей фамилией, а за тбилисское артиллерийское училище ТАУ – под чужой. Я там был оформлен кладовщиком на 100 рублей в месяц, и мое фото вклеили в военный билет демобилизованного офицера. 18-летнего жителя Ленинакана Гарника Гукасяна призвали на срочную службу именно в ТАУ – для усиления команды училища, так как Гарник был чемпионом Армении среди юношей. Для того, чтобы он продолжал эффективно тренироваться, начальник ТАУ откомандировывал Гарника домой в Ленинакан. В училище его вызывали раза 3-4 в год перед чемпионатом Закавказского округа, первенством военных вузов или Вооружёнкой. И чтобы эти несколько дней Гарник не мучился в казарме ТАУ, я иногда его приводил к себе домой на ночь. По утрам мы вместе бегали длинные кроссы на Тбилисское море, собирали орехи и фрукты в совхозном саду. Но задушевных бесед у нас не получалось. На какую тему ни заговори с Гарником, он неизменно переводил ее на воспоминания о геноциде, который устроили турки армянам в 1915 году. Кстати, все подробности этого события я узнал именно от Гарника – в школе на уроках истории мы эту тему как-то проскочили. И свой неистовый монолог Гарник неизменно заканчивал словами:

     – Ну, мы этим …анным мамедам еще покажем … и … !!!

     – Слушай, Гарник! Вот мой дед погиб в 1943. И что мне теперь: любого немца, с которым познакомлюсь, сразу бить по морде? Или в посольство ФРГ кинуть бомбу?

     – Ты – русский, тебе этого не понять, – эту фразу Гарник говорил снисходительным, почти брезгливым тоном.

     Если этот разговор происходил у нас в квартире, я сразу вспоминал, что должен сделать важные звонки. Гарник переключался на мою бабушку. Ей было под восемьдесят, весь день она сидела дома одна и потому с радостью воспринимала появление собеседника, пусть даже и столь однобокого в своей тематике. Кроме того, когда она работала учительницей, у нее было несколько коллег-армянок. С некоторыми из них она продолжала дружить и после выхода на пенсию. А среди турок у нее друзей и быть не могло. Так что бабушка, слушая Гарника, непрерывно ему поддакивала, а иногда вставляла свое слово в тему.

     Даже если Гарник приезжал в Тбилиси лишь на один день, он приходил к нам в гости. Со мной едва здоровался, а бабушке приносил какой-нибудь национальный армянский сувенир или угощение. Они душевно и долго беседовали … нет смысла здесь уточнять – о чем.

     В 1983 году чемпионат ЗакВО проводился в Баку. Наша команда приехала заблаговременно. Я решил проведать своего дядьку и за компанию прихватил с собой Гарника.

     Строго говоря, Тофик был мне не родным дядькой, а мужем двоюродной сестры моей мамы. Но он был столь хлебосольным и компанейским мужиком, что я с ним сдружился даже ближе, чем с родной тетей. И если тетя была уроженкой Баку, то дядька сам себя называл «чушкой, спустившимся с гор». У него было семь младших братьев, которые разъезжали по всему Союзу и постоянно где-нибудь влипали. Так что дядька регулярно выезжал в Архангельск, Москву или Читу, чтобы вызволить родную кровинушку из кутузки. И вот что интересно. Дядьке мало было уговорить местных милиционеров проявить снисхождение к его братцу. Он спаивал служивых до такого состояния, что потом на память привозил в Баку их удостоверения. Дядя Тофик у себя дома открыл небольшой музей, где в экспозиции были представлены «ксивы» милиционеров в звании от рядового до полковника, причем, из разных концов СССР.

      Сейчас, конечно, я ни в коем случае не повел бы Гарника к дядьке. Но в 1983 году я был таким же «совком», как моя бабушка. Азербайджанцев я рассматривал как моих братьев по Союзу, а турков – как врагов, приютивших у себя базы НАТО. И я не подозревал, что для Гарника разницы между теми и другими «мамедами» уже тогда не существовало.

      Тем не менее, даже Гарник не устоял перед дядькиным обаянием. Мы зашли к нему лишь на полчаса попить чайку. Но часов через пять Тофик и Гарник сидели в обнимку вдрызг пьяные и рассказывали друг другу похабные анекдоты. В дядькиных главными персонажами были Хачик и Карапет, а в гарникиных – Ахмед и Мамед. После очередного анекдота оба истерически хохотали, хлопали друг друга по спине и опрокидывали по очередному стакану. Хотя ни до, ни после я не замечал у Гарника пристрастия к алкоголю.

      Тем не менее, эти посиделки плохо закончились. Нет, Гарник и дядя Тофик расстались по-дружески. Но на чемпионате ЗакВО мы с Гарником выступили из рук вон плохо, проиграв даже тем бегунам, которых обычно намного обгоняли.

      Прошло 6 лет. Мой дядька был одним из самых активных участников событий в Сумгаите. Его же сын (от первого брака) Сабир погиб в самом начале Карабахской войны.

      Гарник Гукасян, проходя службу в Советской Армии, ничем иным, кроме тренировок по бегу и участия в легкоатлетических соревнованиях, не занимался. Но, перейдя в армию Народного Карабаха, он на удивление быстро стал умелым бойцом, а потом отличным командиром. Наши общие с Гарником друзья потом рассказали мне некоторые подробности из боевого прошлого Гукасяна.

      Излюбленный маневр Гукасяна в горном бою. Азербайджанские и армянские бойцы сидят в окопах метрах в 300-400 друг против друга и перестреливаются. Командир Гукасян приказывает своим подчиненным: «Вы, ребята, давайте не геройствуйте. Постреливайте в сторону мамедов и не высовывайтесь под пули. Сидите и ждите – пока из мамедского окопа не покажется белое знамя». Сам надевает белую футболку и кроссовки, поверх брюк натягивает поварские белые штаны (если дело происходит летом, то соответственно облачается во всё зеленое). На пояс цепляет два пистолета, несколько «лимонок», на плечи кладет две «мухи» и убегает вверх по ущелью. Спускается прямо в тыл врагам, шмаляет из гранатометов вдоль по окопу, бросает «лимонки» и из пистолетов добивает раненых и контуженых. Потом машет белой тряпкой: «Выходите, братья армяне! Война окончена!»

      Погиб Гарник геройски. Его отряд атаковал высотку и выбил с нее врагов. Жалея своих молодых бойцов (впрочем, и самому Гарнику на тот момент было лишь 27), он приказал им лежать и не шевелиться, а сам пошел разведать обстановку. Поднялся на вершину холма, чтобы осмотреться. Тут тяжело раненный азербайджанец пришел в себя и пустил очередь в Гукасяна. Пуля вошла сзади, а вышла, разворотив весь живот. Тощий жилистый Гарник еще сутки оставался живым, придерживая руками свои обнаженные внутренности. Если бы хирурги были рядом, его удалось бы спасти. Говорят, за его голову представители Баку обещали миллионы долларов – громадные деньги для начала 1990-х. Но эту голову (в буквальном смысле слова) им не удалось получить.

      «Мемориалом Гарника Гукасяна» сейчас названы крупнейшие легкоатлетические соревнования в Армении, которые ежегодно в середине мая проводятся в Гюмри – бывшем Ленинакане.

Георгий Настенко


11
Мне нравится