Национальные истории, или 5 пункт



15 Ноября 2017

Случай из далеких 80-х

       Белая «Нива» мчала нас в город Б., к теще родного брата. Русским женщинам иногда удавалось пробиться на верхушку власти, мужчины же там были только туркменской национальности. Настроение у всех прекрасное. Каких-то полтора часа – и мы во дворе частного дома, за шикарно накрытым столом, с важными персонами из самого А. Они машут простому люду с трибуны на парадах, выступают по местному телевидению…

      Внезапно на середине пути машина заглохла. Этим маршрутом мы ездили несколько лет почти каждую неделю, но такое с нами впервые. Сначала это позабавило. Пока брат «колдовал» под капотом, мы с невесткой вышли размяться. По обе стороны от дороги привычные для нас хлопковые поля. Где-то за полем, виднеется аул. Домики и люди, как игрушечные. Но безжалостно палящее летнее солнце быстро вернуло нас в машину. Брат, обливаясь потом, пытался справиться с капризами автомобиля. Сначала мы с невесткой играли в города, потом по принципу этой игры от нечего делать перебрали – мебель, еду, животных, растения, а когда надоело, молча ждали. Прошло два часа. Захотелось и пить, и есть, но с собой ничего не было. Останавливать немногочисленные проезжавшие машины не хотелось. Надеялись, что Петр скоро справится с проблемой. Но прождали на том же месте еще целый час.

     Вдруг мы увидели, как через хлопковое поле к нам с трудом пробирается сгорбленная туркменка. Кусты хлопчатника отчаянно цеплялись за длинное платье дайзы – так уважительно называют туркменских пожилых женщин. В руках она держала большой чурек и кувшин, как потом выяснилось с прохладным кумысом. Мы с радостью подошли к ней. Она не знала русского, мы – туркменского, но при желании понять друг друга было несложно. Хотя, и без перевода было понятно, что эти яства для нас. Спрятаться от жары в машине она отказалась. После утоления жажды и насыщения, безжалостно палящее солнце показалось приятно ласкающим. Брат с новыми силами взялся за борьбу с поломкой. Махнув рукой в сторону аула, дайза показала, что у нее можно переночевать. Мы рассыпались в благодарностях, желали ей здоровья и достатка. И тут машина завелась. Наше предложение подвести ее к аулу (где-то же дорога от них должна была выходить на трассу) дайза отвергла. На прощание мы даже обнялись. Оставшуюся дорогу только и говорили об этом случае. По одежде и дешевой бижутерии было видно, что она не из зажиточных, но от наших денег благородная дайза наотрез отказалась. Я родилась в Туркмении и люблю национальную кухню, но такого божественного кумыса и чурека мне больше отведать не довелось.    

     У дома невестки стояли две черных Волги. В каждой сидел водитель. Петя поздоровался и пригласил пройти с нами, но парни вежливо отказались. Застолье было в самом разгаре. Большой стол, заставленный деликатесами, стоял под кроной ореха. Нас представили уже «разогретым» гостям. Все-таки чиновники, занимавшие высокие посты выгодно отличались от простых людей. Это не только дорогая одежда, золотые часы, машины, но и сановитая осанка, уверенный взгляд. На таких мужчин просто смотреть уже удовольствие, а уж говорить на «ты», сидеть за одним столом для меня, тогда еще школьницы, казалось чем-то нереальным. Мне было интересно наблюдать за ними, слушать их. Разговаривали гости на чистом русском. Я не принимала участия в деловых разговорах, но пыталась вникнуть в суть. За столом решались не только судьбы людей, но и предприятий. Мне казалось, что я тоже причастна к важным событиям города, да что там - целой республики. Я представляла себя равной с этими господами. Появилось ощущение собственной значимости, зрелости. К рации в машине позвали одного из приезжих. Вернулся он не скоро, было видно, что настроение ему испортили. Оказалось, что с ним связалась подчиненная. У нее заболел ребенок, и она отпрашивалась на больничный. Разозленный начальник с жаром пересказал, как отчитал просившую и приказал заняться отчетом. Сетовал, что совсем распоясался народ. Сталина на них нет. Не дорожит люд работой. Грозился уволить сотрудницу, если ослушается.

     А я вспомнила, как однажды, начальница мамы, русская женщина, отреагировала на ее просьбу остаться дома с больным ребенком. Единственное, что ей позволили, так это прийти со мной на работу. Помню, как я больная, с температурой лежала на стульях, тогда мне было лет семь. Старалась не плакать, чтобы маму злая тетка не выгнала с работы. Слушая монолог шефа о нерадивой сотруднице, задумалась: неужели бездушие это обязательная черта характера при получении высокого поста? Ореол вокруг подобных правителей погас. Я вдруг увидела настоящую сущность этих царьков. Вспомнилась дайза, эта простая туркменка. По жаре она шла через все поле, чтобы напоить и накормить попавших в беду, пригласить под свой кров. А эти «хозяева жизни», наверное, и воды не подадут умирающему. Разочарованная, я ушла в дом.

Елена Нимчук


9
Мне нравится