Национальные истории, или 5 пункт



10 Октября 2017

Бога моего клятва

     Елизавета, имя моей бабушки по отцу, означает «Бога моего клятва». Мне, будучи около двух лет от роду, посчастливилось запомнить ее образ, без деталей, цельно, лишь самую суть – ту бесконечную надежную любовь, что хранит наш род и по сей день.

    Детская память оставила мне яркую страницу «Веселых картинок» - Кот в сапогах, в шляпе с изумрудными и алыми перьями, бабушка читает мне, пальцами лущит ароматные иссиня-черные семечки и кормит с ладони, как птичку. Затем прерывается, идет к светлому лаковому комоду, вынимает шприц. Приподняв подол белоснежной сорочки, спокойно делает себе укол в бедро, это ничуть не страшно, даже интересно; снова начинает лущить семечки и читать.… Вот я снова у нее в гостях, стою на стуле, упираясь ладошками в круглый деревянный стол, восторженно наблюдаю, как мама разламывает пополам вареную куриную ножку, обмакивая нежную кожицу в соевый соус, и радостно кричу: «Кожував!» - из всей курицы ем именно шкурку. А бабушка рядом, тихо радуется, что они может доставить внучке радость...

    Вот на дворе сибирский снежный март, а в ее сумке – невидаль: пылающие сочные томаты, ведь теплицы в ту пору наперечет… «Света, – радуется бабушка, – возьмешь, купила сегодня, Ирочка так любит помидоры…». Но я этого не слышу, а так хочу этих помидоров, что залезаю в бабулину кошелку, пока они с мамой в гостиной пьют чай; зажав в ручонках по помидорине, перетаскиваю все в мамину сумку. Помню лишь, как ходила из кухни в коридор туда-сюда, бочком, пряча руки за спиной, уже понимая, что делаю то, чем гордиться не стоит… Изумленное «А где же помидоры?» сохранила уже не моя, а мамина память.

    Пожалуй, вот и все, что удалось вспомнить самой. Не осталось бабушкиного лица, платья – совсем, только бледное пятно и тихий, ровный голос; да и то, ее ли голос, может, тетушкин? Изящное, с тонко прорисованными глазами и ртом, безупречной прической лицо молодой Елизаветы Ивановны смотрит с семейного фото; рядом мои тети и маленький папа, я его копия: упрямый взгляд, пухлые губы.

    Нет, еще помню бабушку на ее сказочном, с узорами, кованном сундуке – она лежит, руки сложены на груди, счастливо улыбается, молчит. А в соседней комнате гости, это - свадьба моей младшей тети Алиты; через некоторое время после этого Елизавета Ивановна ушла из этой жизни в вечную, выполнив последний свой долг – выдала младшую дочь замуж. До этого в одиночку дала троим детям высшее образование, дождалась, когда все заведут семьи. К тому времени ее изнутри уже давно точил рак, но что он такое по сравнению с материнским сердцем…   

    Сколько испытаний пришлось ей пережить вместе со страной, с тем поколением стойкости и мужества! Моего дедушку Иннокентия Цхая, юриста, правительство СССР отправило в 1946 году в Северную Корею создавать социалистическое государство, с первой партией советских корейцев. У них с бабушкой тогда было двое детей, младшая тетя родилась уже в Пхеньяне.

    Официально дедушка был заместителем генерального прокурора Северной Кореи, получил самое высокое воинское звание – генерал-лейтенант; фактически же исполнял обязанности самого прокурора, основал Высшую юридическую школу и прокуратуру. На многочисленных официальных фотографиях дедушка всегда по правую руку от Ким Ир Сена, с сыном которого Ким Чен Иром (по-русски – Юрой) играл мой отец. Бабушка воспитывала троих детей и работала в кинопрокате, числилась советской служащей, жили в достатке.

    Вот моему папе семь лет, он только что серьезно нашкодил – оставил глубокие отпечатки в свежезалитом цементном полу и притаился, услышав голос отца. Но дедушка нашел его, обнял и сказал: «Витя, началась война». Шел 1950 год, начало войны между Северной и Южной Кореей. Бабушку с детьми эвакуировали в Китай.

    Потом – как у всех. Дедушке предъявили обвинение, увезли в неизвестном направлении, и бабушка с тремя детьми осталась в чужой стране; все четверо – враги народа, и папа это запомнил. Потом немногочисленные оставшиеся друзья предупредили об опасности, посоветовали бежать, дали на дорогу скатанные из приставшего ко дну чугунка риса колобки «комахчи» (аналог русских сухариков); и они уехали, почти без денег, а младшенькой – два месяца.

    Однажды в поезде к ним подсела такая красивая девушка, что маленький папа принялся угощать ее своей порцией лапши. Потом она ушла, а на следующей станции появились военные, стали опрашивать, показывать ее фотографию – девушка оказалась японской шпионкой. Бабушка взглядом приказала папе молчать, этого им еще не хватало… Прятались в глухих деревнях, собирали дикую актинидию. Однажды ехали в машине с открытым верхом, а за ними – американский самолет, низко, и расстреливает в упор; бабушка выталкивает семилетнего папу и девятилетнюю Клару в кювет; прыгает сама, обняв малышку. Бог хранил. Остановились в гостинице, денег больше нет – ни на еду, ни на дорогу. Младшая на руках как-то непривычно громко агукает, и будто вниз показывает. Отвернули край паласа – а там купюры свернутые. На них купили билеты до Иркутска, вернулись в СССР. В Иркутске – родственники, ждут на перроне с корзинкой свежих пирогов, и эти пироги папа потом вспоминает всю жизнь…

    Потом Сибирь, Алтай, Барнаул, барак - дедушкин брат с женой и сыном приютили, на семерых – девять квадратных метров, непонятно, как умещались. У двоюродного дедушки – открытая форма туберкулеза, но все обошлось, никто не заболел. Дедушка Андрей Трофимович Цхай прошел Великую Отечественную войну, взяв фамилию мачехи и поступив в Киевскую Военно-морскую спецшколу, а по окончании ее, попав добровольцем на фронт как чуваш: корейцев старались не брать, как неблагонадежных – с них в 1937-м году началась история депортации многих народов СССР. Он и сейчас жив – старейший кореец в Алтайском крае, он строил все три ТЭЦ, был директором ТЭЦ-1, заместителем управляющего по электрификации Алтайского края, заместителем начальника главы Алтайсельхозиндустроя, проректором Алтайского Политехнического института.

    Мирная жизнь. Работа бухгалтера тогда не была ни престижной, ни денежной, потому обедала Елизавета Ивановна дома – хлеб и квашеная капуста, чтобы папа и старшая тетя могли обедать в столовых, при автопарке и мединституте. Папа шоферил и учился на юридическом факультете заочно, тетя Клара потом лет до семидесяти с лишним работала невропатологом; младшая Алита закончила педуниверситет, за нею из Казахстана приехал и увез к себе жених. По отцовской линии у меня шестеро сестер и брат, десять племянников и племянниц. Жизнь состоялась, плоды ее зримы. Несколько лет назад реабилитировали дедушку, и отец ездил на открытие мемориала в Северную Корею.

Ирина Цхай



1
Мне нравится