Национальные истории, или 5 пункт



28 Сентября 2017

Братья и сёстры

Всякий раз, когда говорят о соседях, я вспоминаю начало 80-х годов уже не только прошлого века, но и безвозвратно ушедшей эпохи. Тогда мы с женой и детьми уехали в Таджикистан. Уехали не только для того, чтобы работать на недавно построенном Яванском электрохимическом заводе, но и затем, чтобы решить, наконец, квартирный вопрос. На Урале отдельную квартиру нужно было ждать лет пятнадцать, а здесь мы справили новоселье уже через год. В новом доме, возведённом для работников предприятия, жили с нами представители многих национальностей Советского Союза: русские, украинцы, таджики, узбеки, татары, башкиры, осетины, кабардинцы, немцы... Всё как в нашей многонациональной стране.

Кроме официально принятого в СССР «товарищ» (а то и вместо него) здесь были в ходу обращения друг к другу «брат» и «сестра». И это вполне естественно, ведь отношения между людьми складывались доверительные, почти родственные. Тем более, если это соседи. Именно так общались и мы с нашими соседями - молодыми таджиками Мавлюдой и Муродом.

По роду своей деятельности я время от времени работал на дому. В такие дни нередко в дверь звонила соседка.

- Сестра дома? - с надеждой спрашивала она, считая, вероятно, что если дома я, то и жена должна быть рядом.

- Нет, - отвечал я, - ещё на работе.

Когда жена возвращалась, я, конечно же, сообщал ей, что приходила «сестра», и она охотно шла к соседке поговорить обо всём, что волнует женщин независимо от национальности.

Как-то с таких «девичьих посиделок» жена вернулась, смеясь.

- Представляешь, - сообщила она, - что «сестра» выдала? Когда заговорили о детях (а их у Мавлюды было уже трое), она спрашивает: «Почему у вас детей мало: только Света и Данила? Муж больше не может?»

Тут засмеялся и я.

- Я говорю ей, - продолжает жена, - что детей нужно столько, чтобы не в тягость было кормить и одевать. А она: «Нет, детей нужно столько, сколько Аллах даст».

Здесь весёлая улыбка сошла с моих губ.

- А ведь она права, - поддержал я соседку, - раньше и в России были большие семьи, теперь здесь - в Средней Азии. А у нас - увы...

Кстати, вскоре Мавлюда родила четвёртого ребёнка. Именно тогда она и убедила мужа купить для новорожденного детскую кроватку, какую видела у нашего сына. Купить он, конечно, купил, а вот, как собрать, сообразить не может - всё-таки первый раз. Позвали меня, я собрал (опыт есть). По этому случаю сели пить чай, и разговор уже пошёл не только женский, но и мужской. Так день за днём, от повода к поводу, от общения к общению крепла наша дружба.

В Навруз соседи выносили во двор огромный казан, готовили плов и угощали им всех знакомых и незнакомых. Звучали здесь и песни под рубоб и дойру. Детей в этот день невозможно было зазвать домой. Да и взрослые при случае старались приобщиться к восточному празднику, который в этот момент становился интернациональным.

За то время, что прожили в Таджикистане, мы, благодаря коллегам по работе и соседям по дому, впитывали в себя традиции и обычаи таджиков.

Как-то, вернувшись из поездки в Душанбе, жена рассказала, что на одном из крутых поворотов автодороги, пролегающей по разъединяющим наш город и столицу республики горам, автобус едва не сорвался в пропасть. Как только рассказала мне об этом, шок от близкой гибели отступил, и она, наполнив большое блюдо сладостями, отнесла его детям «сестры». Таков обычай: если была близка беда - сделай доброе дело ближнему. Некоторое время спустя, «сестра» вернула блюдо, наполненное теперь фруктами для нашей семьи. Это тоже обычай: никогда не возвращать пустой чашу, в которой тебе принесли какое-нибудь кушанье.

Сближали нас и другие эпизоды жизни. Так, например, однажды, накануне Дня победы, мне довелось наносить на мемориальные плиты у обелиска в парке имена таджиков, погибших на фронтах Великой Отечественной войны, ушедших защищать Родину из Яванского района.

Поскольку семьи и тогда здесь были большими, в списках встречалось немало одинаковых фамилий, отличие героев было только в их инициалах. Так случилось, что в этот час мимо проходил мой «брат» Мурод. Заметив меня, он подошёл и поздоровался. Постоял некоторое время рядом, а потом, указав на одну из фамилий, сказал:

- Это мой дедушка. Погиб под Сталинградом...

Я рассказал, что мой отец воевал в Прибалтике, где был ранен. Так у нас обнаружилась ещё близкая тема - история нашей общей Родины.

Вообще историей я интересовался всегда: и на Урале, где мы жили до отъезда в Таджикистан, и здесь, на земле, хранившей память о долгой борьбе с басмачами. Именно этой частью местной истории я и заинтересовался тогда.

Рассказав однажды об этом Муроду, поинтересовался, не знает ли он кого-нибудь из тех, кто что-то слышал или помнит об этом, и мог бы рассказать мне. Спросил без особой надежды на удачу, но оказалось, что Мурод знает людей, детство которых пришлось на время разгрома басмаческих банд в этих местах.

В один из летних дней мы поехали с ним в соседний кишлак, где меня ждала встреча с очевидцем тех далёких событий. Он был уже преклонного возраста, а потому его рассказ поправлял и дополнял сын, слышавший эту историю от отца прежде. Беседа проходила на достархане под виноградной лозой, а потому в знойный день здесь было не так жарко. Зелёный чай в пиалах, лепёшки, сладости и фрукты - всего этого было в достатке. А в дополнение к тому - дружеская атмосфера.

Неспешно попивая чай, хозяин рассказывал о пленении главного местного курбаши, а я, также неспешно отхлёбывая из пиалы, представлял, как это было в те давние годы.

Вожака басмачей пленили в соседнем ущелье и привезли в кишлак, потому что здесь размещался отряд красных, которым командовал Карши Одинаев по прозвищу «Аксакал». Именно он выведал местонахождение курбаши и послал туда своих лучших бойцов. Пленённого басмача везли на коне, связав ему его же чалмой руки в локтях за спиной. Маленькому сыну дехканина, каким был тогда хозяин достархана, запомнился суровый взгляд пленённого главаря. Вскоре его расстреляли у чинары, которая до сих пор дарует тень любому путнику, проходящему мимо в знойный день. Кстати, и сам Одинаев вскоре погиб в бою с остатками банды. Его именем потом назвали одну из улиц Явана.

Я слушал с интересом рассказ старожила и пил ароматный чай, не отставая от хозяина. Едва пиала моя опустошалась, и я ставил её на достархан, сын хозяина наполнял её снова. Наконец, я шепнул тихо Муроду, сидевшему рядом, что напился чаю достаточно, и мне можно не наливать, на что он также тихо, чтобы не обижать хозяев, сказал: «А ты переверни пиалу, и они всё поймут». Я так и сделал. Мне сразу перестали предлагать чай, но беседа наша продолжалась.

Так и жили мы и с малознакомыми таджиками, и с соседями, уважая и почитая обычаи и традиции друг друга, вплоть до того страшного времени, когда, прежде единый и нерушимый, Советский Союз стал разваливаться стремительно и безвозвратно. Каждая из республик отправлялась в свободное плаванье, не представляя что ждёт её впереди. Отрывались они, как правило, с кровью. Так случилось и в Душанбе в бесснежном феврале 1990 года.

Политическое противостояние сторонников и противников отделения республики от Союза дополнялось продовольственным кризисом: в одночасье, как по команде, пропали основные продукты питания, но более остро чувствовалась нехватка хлеба.

Помню, как мы стояли у дверей магазина, наблюдая сквозь стеклянные витрины, как у противоположной стены разгружали буханки белого хлеба, с опаской отмечая, что на всех его явно не хватит. Так и случилось: едва открылись двери, народ хлынул внутрь магазина, к хлебным лоткам. При этом люди, ещё вчера называвшие знакомых и незнакомых братьями, отталкивали друг друга, хватая тёплые буханки и жадно прижимая их к груди. Смотреть на это было больно, и я, невольно остановившись, предоставил Господу решить, быть ли нашей семье сегодня с хлебом или нет. Когда толпа схлынула, я увидел, что все деревянные лотки пусты, точно в них ничего и не было. Опустив голову, я отступил в сторону, чтобы пропустить к кассе всех, кто успел «урвать» несколько свежих булок. Я не знал, как объясню жене и детям, что хлеба мне не досталось. В пору было отчаяться, но в этот момент я вдруг почувствовал прикосновение чего-то мягкого и горячего к моим рукам. Подняв голову, увидел стоявшего передо мной Мурода, он протягивал мне одну из своих буханок. Принимая хлеб, я тихо сказал:

 - Рахмат.

Этот, истинно братский поступок соседа я запомнил на всю жизнь. Но жить в Таджикистане с каждым днём становилось всё трудней и опаснее. И вот настал тот час, когда мы всё же решили уехать назад, в Россию, последовав примеру друзей и коллег по работе, вернувшихся в родные края раньше.

Помню день, когда у нас с соседями состоялся последний разговор.

- Зачем вы уезжаете? - удивлялись они. - Вы добрые, нам с вами хорошо.

- Нам с вами тоже, - говорили мы, - но вы знаете, какие мы, а придут другие, которые не знают, что будет тогда?

- Да, - вздохнул Мурод, виновато пожимая плечами, - тогда будет хуже.

Мы уехали с окраин прежней Российской империи к её центру - на Урал, где только из новостей узнавали потом насколько там, в Таджикистане, стало хуже, в связи с началом гражданской войны. Эта война, без сомнения, была страшнее войны с басмачами, ведь от неё пострадали не только сами таджики, но и их «братья» и «сёстры» других национальностей. В том числе и мы...

Уже много лет мы живём в том же городе, откуда уезжали в Таджикистан, но соседей своих особо не знаем. Сейчас в нашем подъезде все скрываются за металлическими дверьми. Мы не знаем соседей, они не знают нас - такова жестокая реальность нынешнего времени.

«Ведь были же люди как люди!» - вспоминается порой фраза таксиста из фильма «Брат-2», когда сталкиваюсь сегодня с человеческой чёрствостью и отчуждённостью. Но когда речь заходит о соседях, вспоминаю с теплотой «сестру» жены - Мавлюду и своего «брата» - Мурода. Даже встречая порой на местных стройках выходцев из Таджикистана, нахожу повод подойти и поговорить. Узнать, не из тех ли они мест, что знакомы нам? Не знают ли Мавлюду и Мурода? А, может, этот молодой строитель - их сын, которому я когда-то собирал кроватку?...

Юрий Елизаров

Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook





6
Мне нравится