Национальные истории, или 5 пункт



8 Сентября 2017

Бабуля не фашист

(отрывок)

Ой! Я совсем маленькая! Рядом – моя любимая бабуля. Мама – ревнует меня к ней. Но она все время на работе – «учитель средних классов». Или занята домашними делами. Или проверяет тетради и просит меня не мешать ей, а бабулечка всегда рядом, вся уютная, теплая   и родная…

Она - целая вселенная для меня, играет со мной в игры, учит правильно одевать ботинки, заплетает терпеливо и красиво мои косы, тихонько с репейным маслом расчесывая спутанные кудряшки… Наряжает меня в козью белоснежную шубку, обязательно натягивает рейтузы пониже, игнорируя мое сопротивление, аргументируя, «чтобы колешки не замерзли», и тащит на руках – гулять.

Славно было. И даже если я беспричинно плакала, сама не зная, отчего и почему, бабуля не ругала меня, как остальные домочадцы, которым этот ор порядком надоедал, а тихонько баюкала и успокаивала. Но сказка закончилась, пришли будни, она уехала в Ташкент, домой к себе, а я с родителями и старшим братом переехала с Ургенча жить в Самарканд на улицу Сиябскую.

Мама - завуч в двусменной школе, папа «мотается по областям» - ревизор КРУ, брат уже отстранился от меня со своими мальчишескими забавами, и я осталась в вакууме. Все время не хватает любви и внимания. Я понимаю, что не особо-то и нужна и важна в этом огромном сумбурном мире, часто болею, плачу, но кое-как справилась с депрессняком.

Это была Соня – коллега папы. Он часто брал меня к ней в дом, где я вкусно ела, играла с новыми дорогими игрушками, бренчала на пианино. Никто меня не ругал, холили, лелеяли – «подлизываясь к папе, видя, что он меня любит, и тонко намекали на новую мою счастливую жизнь.

Вечером, придя домой, я видела заплаканную маму, слышала ругачку родителей, но все это как-то особо меня и не трогало, пока мой брат не сказал мне презрительно: «Изменщица, дура продажная….». Было обидно, и как будто пелена с глаз спала. Мне стало стыдно и ужасно жаль мамочку. Я разом повзрослела и поумнела. Зареванная потащилась к родителям, обнимала их обоих, пытаясь соединить в прежний незыблемо крепкий неразрушимый мой мир, видела тщетность своих усилий, в каком-то исступлении шептала: «Мамочка, папочка, я вас люблю вас обоих и брата, больше нам никто не нужен! Мамочка – самая лучшая, папочка, ты же наш и только наш!»

Эхххххх… Если бы это была сказка, то она закончилась бы на этой финальной сцене, но в жизни все совсем не так. Долго еще тянулась не очень красивая история измены папы, но я уже не ходила к тете Соне и была горда, что я в клане правильной части семьи и тоже как брат всеми своими слабенькими силенками цементировала семью.

Через год мы приехали… нет, просто свалились бабуле «на голову»: папе предложили работу в Ташкенте, мама стала директором школы, а я опять могла прижиматься к любимой Ба и чувствовать себя счастливой».

У бабули из «прошлой» жизни были несколько вещей, которые поражали меня неимоверно и сшибали своей роскошью и красотой. Это - кисейная занавеска с крученными атласными розами и с лепестками (трогать было запрещено, абы не испачкать и не порвать), фарфоровая тончайшей работы статуэтка пастушки (трогать можно, но очень осторожно) и две серебряные ложки, которыми не ели еду, а держали в шкафу, как – «финансовый запас» на «черный день». Остальное все было обыденное, как у всех. Вот только сама бабуля не была как все, в ее речи часто проскальзывали обороты высокопарно звучащие и странные для моего уха. Видя мое удивление, она говорила, что это - отголоски воспитания и учения в церковно-приходской школе и гимназии… Я закончила первый класс школы, научилась читать, писать, и радостно складывала буквы на газетах, открытках, и других бумажках с текстом…

«Ковырялась» в бабулиных шкатулках – там много было открыток с трогательными старорежимными ангелами, красивыми детьми и тетеньками в странных одеяниях. Но надписи на открытках прочитать не получалось - буковки были незнакомые (латиница). Там лежал паспорт бабули с ее фотографией и почему-то с другими именем-отчеством и фамилией…

Она была Зинаида Ивановна, а в паспорте - Ида Иогановна Ганнеман… И национальность была указана – «немка»… Я была в ступоре. Может быть, она – фашистский шпион? Ой, как страшно   сердечко забилось в непонятках… Может быть, никто кроме меня этого   не знает? И как дальше с этим жить   с этой взрослой тайной? Но, даже узнав такое, я ее не стала меньше любить. Все равно, она - моя бабуля, даже если она – «фриц немецкий». Я потащилась к брату за разъяснениями. Он сначала отругал меня, что сую свой маленький нос куда не надо: это - взрослые дела. Но все-таки сказал: «Бабуля не фашист и не шпион, она просто немка, но про это не надо говорить. Это - маленькая семейная тайна». Ой, как она меня распирала эта тайна. Жила без нее спокойно, а тут просто вся измучилась. Перед сном, прижавшись к бабуле, в ухо прошептала: «Я знаю, как тебя зовут…».

Бабуля зевнула и сказала: «Вот и славно, что ты такая умночка, а теперь спи… «Нет, не буду спать, - ответила я, - расскажи, почему так, почему ты – Ида, а не Зинаида?»

Бабуля прижала меня к себе и сказала: «Спи, неугомонная, мне так больше нравится». Я понимала, что это – обман, что я правды не услышу. Слишком мала для нее. Но все-таки груз тайны с меня слетел, и я опять поскакала по своей жизни по девчоночьи легко и быстро….

Ольга



0
Мне нравится