Национальные истории, или 5 пункт



3 Сентября 2017

Самый страшный день месяца

Аймактык нежно коснулась его щеки. Она шаловливо потерлась своим носом о его нос и подбородок, отстранилась и чуть прищурилась, как будто проверяя реальность его глубокого сна и убедившись, что любимый ее не обманывает, отправилась к себе, сегодня была еще целая куча дел.

Где-то за маленьким тусклым окном начинался новый день, Акыл поежился и повернулся набок. Сквозь стены и небольшое тусклое окно почти не проникали звуки окружающего мира, кроме шагов по лестнице, ведущей к двери его жилища, и он даже сквозь сон всегда мог точно определить, кто через буквально минуту станет его незваным гостем. Вариантов было не много. Сейчас он слышал шаги Валентины Михайловны, а это никогда не сулило ничего хорошего. Акыл резко поднялся с кушетки, и, отбросив одеяло, начал будить коллег.

***

Сегодня был драматический день выдачи зарплаты. Драматическим он каждый раз становился потому, что, подписываясь под документами, Акыл и его десять сослуживцев, встречались глазами с суммой, которую никогда не получали и хотя это было условием сделки для получения вполне приличной работы, это было неприятно. Второй и еще более жесткой неожиданностью в этот день всегда являлось то, что Валентина Михайловна с компьютерной точностью вспоминала все допущенные за истекший период огрехи и безжалостно штрафовала за каждую из них. Акыл давно подсчитал, что шанс получить всю сумму, о которой они договаривались, выпадал приблизительно раз в три месяца, к этому все давно привыкли и даже делали ставки. В их условиях спорить на деньги было неоправданным расточительством и поэтому они спорили на уборку их жилища и участка возле дома номер 16.

***

Вечер после выдачи зарплаты был временем многочисленных встреч всех членов незримого ордена оранжевых жилетов: на кассах супермаркетов, где покупались крупа и хлеб, у терминалов, где на родину переводились деньги и у заброшенного кинотеатра, в котором когда-то была тандырная. Сидя на корточках среди своих коллег, Акыл смотрел на яркую толпу, вытекающую из сверкающего торгового центра. В нем тоже работало немало своих, но это были представители двух других, более высших каст, которые обошлись без оранжевого жилета в первые дни миграции. Официантами в суши-бары и кассирами на фуд-корт брали только городских. Они легко понимали русский язык просто потому, что их родители уж точно свободно говорили по-русски. Городские были высшей кастой и у них был вполне реальный шанс на гражданство и даже карьерный рост в рамках администрации торговых центров или жральных компаний. Чуть ниже по статусу были выходцы из крупных поселков городского типа и дети торговцев сельскохозяйственными продуктами. Эти, как правило, приезжали в Россию с собранной суммой денег и сразу приобретали машины. Дальше они покупали лицензию, и кто-то шел в официальное такси, а кто-то просто таксовал у торговых центров и станций метро. Риски были. Психованные пассажиры, полиция, споры за точку с другими таксистскими кланами. Они также как представители касты оранжевых жилетов, в которой так привычно чувствовал себя Акыл, старались посылать на Родину товары, которые в Кыргызстане были дороже, чем в России: масло, сахар, стиральный порошок. Для семей на Родине они были как будто в армии или даже на войне. Кстати, тема войны часто всплывала в разговорах спустя сутки после выдачи денег. Это был самый страшный день в месяце. Вот ты мужчина и богач. Ты покупаешь еду, иногда водку, посылаешь деньги матери и сестрам, а спустя сутки или даже через всего двенадцать часов, ты – нищий мигрант и обладатель денег лишь на хлеб и макароны, ведь от 15.000 рублей после перевода денег домой почти ничего не остается. Иногда мама в трубку плачет и говорит, что гордится тобой, а ты врешь, что у тебя всё хорошо, что появились нужные связи и что у тебя есть все теплые вещи. Они и правда есть. В Москве часто выбрасывают хорошую одежду и «оранжевые» всегда первыми могут примерить обновки. Бакыт зимой носит дубленку, которую нашел, когда в третий подъезд въезжали новые жильцы, а ему заплатили за вынос старого холодильника. У Акыла тоже есть хорошая куртка на зиму, она верна ему уже долгие семь лет жизни в этом городе. Так вот, в этот самый страшный день месяца, который наступит завтра, кыргызы и многие другие мигранты невольно вспоминали войну, о которой рассказывали им деды. Они говорили, что все люди - братья, что они дружили с русскими и вместе воевали с фашистами, а также щедро кормили и давали приют русским мигрантам. Вернее, этого слова тогда не было, и почему он в России - мигрант, а житель Москвы в 1942 году во Фрунзе – эвакуированный, Акыл не понимал. Но главный вопрос состоял в том, что его дед чуркой не был, отец чуркой не был, а он почему-то стал чуркой в глазах большинства жителей этого огромного города. Акыл принадлежал к «оранжевым» – так себя называли сельские жители Кыргызии и других стран Азии, когда им приходилось надевать оранжевые жилеты сразу после перехода границы или в первый день нарушения режима пребывания в России. Полиция принимает тебя за дворника или уборщика и не спрашивает документы. Так у тебя есть больше времени, чтобы найти работу. Оранжевые жилеты иногда в шутку называют бронежилетами. От побоев и депортации они и правда, могут спасти. Правда, одев его один раз, ты попадаешь под его власть. Большая часть знакомых Акыла и его старшего брата Бакыта, из одевших жилеты в первые дни миграции так в них и остались, найдя себе самую безвыходную работу с полным отсутствием карьеры – дворник.

***

Акыл увидел, как из торгового центра выходит Гуля. Маленькая и стройная, без золотых коронок, а значит без определенного родителями жениха, Гуля легко парила над асфальтом. Она работала кассиром в одном из едальных заведений на четвертом этаже торгового центра, хорошо говорила по-русски, умела улыбаться и мечтала стать врачом. Но кыргызы-внуки в отличие от своих дедов, вместе с русскими воевавших в большой войне, стали иностранцами в Москве, а значит, должны были платить за своё образование. В сутках у Гули не было времени даже на сон. Работа, учеба, попытки прилично выглядеть. Это у нее получалось. Акыл проводил ее взглядом. Хотелось назвать ее кичинекей – «малышка» и подарить что-нибудь. Шансов у него не было. Работа в кафе - это самый приличный вариант и перспективы, а Акыл был в плену у своего оранжевого жилета и у него перспектив не было. Он поднялся, взял свои пакеты с хлебом и макаронами и пошел к своему жилищу.

***

Жилищем был подвал под домом №16. Теплый зимой, прохладный летом, чаще всего сырой или даже немного затопленный весной и почти идеальный осенью. Мебель со свалок, но туалет и душ. В прошлом году Бакыту повезло, и он нашел на помойке морозильную камеру. Холодильник обычного размера в подвал было бы не затащить, а вот морозилка легко прошла в узкий дверной створ пятью ступенями ниже уровня асфальта и теперь друзья и другие обитатели жилища могли чуть дольше хранить продукты.

Акыл решил сварить макароны. Сегодня они были высшего сорта, через неделю будут самые дешевые, но в день зарплаты он всегда покупал чуть более дорогие. Аймактык их очень любила и ей он положил в самую красивую пиалу, которую привез с Родины. Улыбаясь тому, что сейчас сделает приятное своей принцессе он поставил пиалу с макаронами на стол и позвал Аймактык. Обычно она появлялась почти сразу, благодарно и вполне элегантно приступала к еде. Сегодня она не отзывалась и Акыл на правах мужчины принялся за еду не дожидаясь. Всего в подвале жило десять обладателей оранжевых жилетов - дворников, но места для общего стола не было и все ели за своими мини-мебельными конструкциями. Мама рассказывала ему, что когда-то многие люди в городах жили в коммунальных квартирах, примерно также как мигранты сегодня по десять-двадцать человек в одной комнате.

Акыл уже прикончил свою тарелку с макаронами, но Аймактык так и не появилась. Конечно, она была совершенно свободной девушкой и могла приходить и уходить в любой момент, но она же не могла не помнить, что в день зарплаты ужин бывает точно вкуснее обычного. Акыл почувствовал, как его глаза закрываются. Плотный ужин всегда валил его с ног сильнее редко употребляемого спиртного. Акыл завалился на кушетку, на которой они спали вальтом вместе с Бакытом и мгновенно уснул.

***

Ночью и утром Аймактык не появилась. Начальник участка Валентина Михайловна в половине шестого выгнала своих подопечных на работу, привычно матеря их за отсутствие энтузиазма, который помнила с каких-то очень далеких советских времен. Спустя полчаса Бакыт и Акыл встретились на помойке, куда привезли контейнеры из своих подъездов. Бакыт выглядел очень угрюмым. Хотя сегодня был тот самый страшный день в месяце, когда приходило осознание ничтожности заработанных денег и того, что их никогда не хватит, чтобы сделать следующий шаг в жизни, его лицо было уж очень мрачным.

- Бул төмөнкүлөр болду?* - спросил Акыл.

- Сам посмэтри, - неожиданно по-русски ответил Бакыт и протянул ему небольшой целованный пакет из супермаркета.

Все свертки в помойном контейнере, который наполняется, находясь под шахтой мусоропровода, дворники всегда проверяют. Причин две. Там может оказаться что-то вкусное или полезное, а вторая причина - возможная бомба, которую надо вовремя распознать. Раз в месяц о необходимости поисков бомб в мусоре в жестких и непонятных выражениях говорит Валентина Михайловна, но никто их никогда не находил и поэтому это казалось легендой.

- Бомба? – больше удивился, чем испугался Акыл и с осторожностью полез в пакет.

***

В пакете лежала она. Открытые глаза засияли от солнечного света, но жизни в них уже давно не было. Аймактык показалась Акылу в этот момент еще стройнее и элегантнее чем обычно. Ее шейные позвонки были сломаны мощным ударом, а в глазах остановилось последнее искреннее удивление происходящим. Пять лет. Пять лет она каждый день приходила к нему утром и вечером. Он кормил ее и рассказывал о том, как прошел день. Она всегда внимательно его слушала, удивлялась, радовалась. Аймактык сама была похожа на чудо. Скромная и шаловливая, любящая и осторожная. Он никогда не думал, что ее могут убить. Вот так просто и банально. Обычной мышеловкой из хозяйственного магазина. Просто сломать шею его любимой крысе из второго подъезда. Милой и родной. Настоящему другу, с которым он делился всем, что у него было: едой, мыслями, ночлегом. Акыл назвал ее Аймактык – что значит «красивая» и действительно восхищался ее пластике и прекрасному серому меху. Вот только права на жизнь у нее не было и поэтому ее убили легко и, наверное, радостно. Акыл почувствовал, что плачет. В этом городе только она встретила его как равного и не боялась быть рядом, ужинать, слушать его язык. Она его не презирала, она его любила.

Акыл рванул от своего оранжевого жилета карман и осторожно завернул в этот неровный клочок яркой ткани тело Аймактык. Ее похоронили между забором детского сада и помойкой в самый страшный день месяца. Через сутки после того, как он положил для нее в самую красивую пиалу макароны высшего сорта.

Олег Жданов, писатель, журналист, преподаватель, литературный обозреватель газеты "Комсомольская правда"




1
Мне нравится