Национальные истории, или 5 пункт



4 Сентября 2017

Соседка Мария

В конце шестидесятых годов наша семья переехала из столицы Азербайджана Баку в поволжский город Самара. Мы поселились в панельной пятиэтажной «хрущёвке» и начали постепенно знакомиться с соседями по подъезду.

Каково же было моё удивление, когда и здесь в российской глубинке, я оказался в многонациональном сообществе. Но если на берегу огромного Каспия жили в основном азербайджанцы, армяне, русские и евреи, то возле великой реки обитали русские, татары, мордва и чуваши.

Что там, на прежнем месте нашего жительства, что здесь, все во дворе говорили на «великом-могучем», так что, для меня большой разницы не было. Я привык к тому, что никто не обращает внимания на национальность соседа и сам не замечал этих отличий.

Стараюсь поступать так до сих пор. Хотя, если начинают плясать лезгинку без всякого повода или стрелять в воздух из пистолетов, это меня слегка напрягает.

На первом этаже нашего дома жила пожилая соседка Мария. Судя по чертам лица, она была чистокровной татаркой и хотя говорила по-русски почти без ошибок, я слышал у неё сильный тюркский акцент. Меня это нисколько не беспокоило, и мы иногда общались с ней по разным незначительным поводам.

Моя мама любила с ней иногда поболтать и, чтобы не забыть азербайджанский язык, частенько говорила на нём. Азербайджанский и татарский относятся к одной группе тюркских языков, и обе женщины хорошо понимали друг друга.

                Как-то раз я возвращался из школы. Мария стояла у окна своей кухни. Заметила меня, когда я подошёл к подъезду, и постучала в стекло. Она часто так делала, когда хотела что-то сказать своим соседям.

Я поднялся на площадку первого этажа. Увидел, как открылась дверь и появилась Мария. Она протянула мне тетрадный листок, свернутый пополам и сообщила: – Твоя мама просила меня написать рецепт моей выпечки. Вот, передай ей, пожалуйста.

– Спасибо, – ответил я. Взял бумагу и поднялся к себе на пятый этаж. Вошёл в квартиру. Сказал маме, что Мария передала ей привет, и сунул цидулку соседки.

Она развернула лист в клеточку и посмотрела на него с большим изумлением. Перевернула и снова попыталась прочесть, что в нём написано. К её сожалению, это был не русский, не азербайджанский, ни фарси, которыми она прекрасно владела, но и не татарский, который мама хорошо понимала.

Не достигнув успеха, мама позвала меня. Взглянув на листок, я увидел латинские буквы. Хотел их прочесть и понял, что не могу разобрать ни единого слова. В те времена я учил в школе английский язык, мой приятель немецкий. Я уже знал, чем они не похожи и мог понять, где какой. Я пригляделся и с большой не уверенностью сказал: – Похоже на врачебный рецепт. Может быть, тётя Мария слегка перепутала и дала мне другой листок?

– Сходи и спроси, что это такое? – сказала мне мама. – Вдруг он ей ещё нужен, и она будет искать его по всем комнатам.

Я спустился на первый этаж. Позвонил в дверь соседки и объяснил, что мы не смогли понять её прописи.

Она взяла листок. Глянула на него и рассмеялась:

– Извини, – сказала она. – Я давно не брала в руки бумагу, вот и ошиблась. Написала не на том языке.

– И какой же это язык? – спросил я.

– Латынь, – сказала Мария.

Я посмотрел на женщину пенсионного возраста. Отметил, что она выглядит, как простая селянка и задал нескромный вопрос:

– Вы были раньше врачом?

– Нет, – ответила наша соседка. – В сороковых годах я жила с мамой в глухой татарской деревне. Настолько далёкой от города, что по-русски там говорил один председатель колхоза. Да и того прислали к нам из района. У нас тогда была начальная школа, но в ней учили лишь нашему языку.

Во время войны к нам прислали молоденькую учительницу иностранного языка. Как оказалось, она была полькой из города Львова. Плохо говорила по-русски, совсем не умела писать на «великом-могучем», но у себя на родине работала в хорошей гимназии. Правда, она преподавала латинский язык, но районные власти решили, что это неважно. Мол, всё равно иностранный.

Так она и осталась у нас до Великой Победы. Все школьники дружно зубрили латынь и наловчились читать и писать на нём, раньше, чем появился русский учитель. Поэтому, когда я тороплюсь, то перехожу на этот иностранный язык.

Мария вновь усмехнулась и скромно добавила:

– Зато я хорошо понимаю всё то, что пишут врачи.

Затем вспомнила о том, что обещала моей маме и сказала:

– Ты иди, я напишу рецепт на русском и потом с тобой передам.

На другой день я вновь возвращался из школы. Мария постучала в окно. Встретила меня на площадке и сунула новый листок. Я убедился, что он написан на родном мне языке.

Сказал: – Спасибо.

И передал рецепт маме.

Спустя неделю, мама испекла знаменитый татарский чак-чак, и он оказался на удивление вкусным.

Александр Филичкин

Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook



2
Мне нравится