Национальные истории, или 5 пункт



26 Августа 2017

Опасный двор

Подборное - деревня в Алтайском крае, в котором жила Костикова бабушка по папе, баба Маша. Бабушка приехала в Подборное жить вслед за своими многочисленными немецкими сестрами и мамой, прабабушкой Катариной. Костик первый раз увидел ее, когда он с папой ходили к бабушкиной сестре, бабе Ане, младшей из сестер. Прабабушка, по-утиному переваливаясь, шла от колонки с двумя полными ведрами воды. Прабабушке Кате было сколько-то за девяносто. Сколько именно, никто точно не знал. Увидев Костика, она что-то сказала по-немецки и достала из кармана карамельку. Возможно, это было что-то вроде “Guten Morgen, Enkel, nehmen Sie ein Bonbon”. Ну, или его старонемецкий вариант. Костик никакого немецкого не знал, а папа учил немецкий в школе, но это был советский школьный немецкий, а баба Катя говорила на том древнем немецком, который за сотни лет, которые прожили в Поволжье прабабушкины немецкие предки со времен правления ее тезки, Екатерины II, законсервировался в веках и отстал от современного немецкого и, возможно, даже немножко ушел в сторону. Впрочем, если бы прабабушка Костика говорила с ним на столь же древнем русском, то он бы, вероятно, тоже ничего не понял. Но жест он понял вполне и конфетку взял. Он был мальчик вежливый и конфетки брал всегда. Прабабушка погладила его по голове и что-то добавила. Может быть, “Guter Junge” или что-то более старинное? Он так и запомнил ее, в яркой цветной юбке, выгоревшей кофте в мелкий цветок, смотрящей на Костика сверху, улыбка скрыта в тени темных морщин и белоснежного платка.

Бабушкина семья попала в Алтайский край из-под Саратова еще до Большой войны. Во время действия знаменитого закона о трех колосках прабабушка Катя сорвала в поле колосков в количестве больше трех, чтобы прокормить многократно большее число своих детей, за что была осуждена на девять лет лагерей по уголовной статье, по 3 года за каждый официальный колосок, остальные - в подарок, а всех ее детей, самой старшей из которых была 16-летняя Костикова бабушка, как врагов народа, вместе со всей Поволжской республикой набили в вагоны для перевозки скота, называвшиеся «телячьими», и отправили без еды и воды через всю страну в ссылку в Алтайский край.

И вот прабабушка Катя, отсидевшая всего 7 лет из 9, родившая 13 детей и потерявшая больше половины из них, 90 с лишним лет от роду, Katharina Hiegel по мужу (фамилия образована от имени Hiegel (Гигель), которое является уменьшительной формой имени Хьюго (Hugo), которое переводится здесь, далее и везде как «сердце» или «дух»), в девичестве Lofingh (которая неизвестно как образована, но созвучна с английским словом Laughing - смеющаяся), стоит над Костиком и улыбается из-под сверкающего на солнце белого платка, а снизу от ведер на нее падают, или вернее сказать в данном случае, поднимаются и плавают солнечные пятна от колыхающейся воды в новых серых цинковых ведрах.

Важным отличием хозяйства бабушкиного от хозяйства сестер была его внешняя беспорядочность. Возможно такой эффект получился из-за того, что все сестры, подобно своим замкнутым общинным предкам, вышли за своих же, за немцев, а бабушка - за чужака, за хохла. В итоге на счастье Костика вместо унылого немецкого порядка у бабушки царит восхитительный хаос. Инструменты, гвозди, тряпки, кружки, корытца, ржавые механизмы, веревки, проволока, мыло, шурупы, скобы, кожа, казалось, были собраны в одну кучу, перемешаны гигантской ложкой и разложены затем ровным слоем по всему хозяйству - от сарая с норками на заднем дворе до бани, от чердака до загона со свиньями, в каждом углу притаилась порция этого хозяйственного месива, при этом бабушка, следуя каким-то своим таинственным нуждам, постоянно перемещала предметы из одного укрытия в другое.

Если еще вчера Костик нашел молоток и гвозди и стал забивать гвозди в деревянный порог кухни, то сегодня молотка уже на месте не оказалось. На вопрос же Костика - “Где молоток?” - бабушка, не прерывая нить своего хлопотливого бега, ахнула, увидев кучу вбитых в порог гвоздей, выдернула клещи откуда-то из-под сарая, где их отродясь не было, и сунула Костику в руки. Пришлось Костику выдирать обратно все забитые гвозди да еще их и распрямлять. Бабушка ураганом носилась по своему маленькому хозяйству, то выхватывая откуда-то что-нибудь, то засовывая его в другое место, за десятки лет круговерти ее скупые и точные движения превратились в балет. Кроме бабушки, в балете участвовали дети, внуки, коровы, телушки, свиньи, гуси, норки, куры и петух.

Впрочем, петуха вскоре за сварливость сварили и главным врагом Костика стал гусь. Если бабушки не было рядом, гусь не давал Костику спуститься с крыльца, громко и страшно, по-ослиному, крича на него и махая огромными крыльями. Иногда выскакивала бабушка, ударяла вожака палкой и он, недовольно регоча и оборачиваясь, отбегал вглубь двора, освобождая Костику дорогу на время. В дворовой иерархии гусь явно чувствовал себя главным после больших существ - коров и взрослых.

Единственным дворовым другом Костика, сравнимым с ним по размерам, была кавказская овчарка Вега. Она была дочкой Урмана, кавказца, которого завезли в деревню Прахины, местные куркули. Урман полностью соответствовал своей кличке. По-сибирски, “урман” - это таежная глухомань. Урман напоминал неведомого дикого зверя, способного загрызть медведя, которого какой-то войсковой операцией поймали в неведомых урочищах и в клетке привезли на двор, где посадили на цепь толщиной с Костикову ногу, которая совершенно не казалась достаточно крепкой для такого чудовища.

Однажды Костик с бабушкой пошли в гости к Прахиным и когда они еще только подходили к высокому забору, из глубины двора раздался взрыв низкого рыка, от которого кровь застыла в Костиковых жилах. Потом на какой-то долгий миг рык слегка приглушился, но к нему добавился ускоряющийся звон разворачивающейся цепи. Костик даже решил немного приотстать от бабушки. И вдруг крепкий забор перед ними вздрогнул от мощного удара и сразу уши заполнились лаем, наполненным утробной и лютой злобой. Сквозь узкие щели в заборе до Костика долетали клочья горячей слюнной пены.

Бабушка несколькими годами ранее пришла к Прахиным выпросить щенка от Урмана, видимо, надеясь, что он унаследует свирепый нрав своего папаши, но, как всегда, прогадала. Жадные Прахины мальчиков не дали, планируя продать подороже, благо, папаша их был живая реклама качества товара, и отдали бабушке девочку, которую бабушка почему-то назвала Вега. Откуда она взяла такое имя? Звезд бабушка не знала, вечно согнутая и смотрящая в землю своего маленького хозяйства, край которого был тем горизонтом, за которым уже не могло быть ничего важного и интересного. В честь радиоприемника “Вега” собаку тоже называть было бы странно - радиоприемник вещь дорогая, красивая и городская, а где тут лохматая худая собака?

Выросла не по-деревенски названная овчарка, в противовес своему родителю, ласковая и тихая, лаяла только когда никакая опасность, кроме бабушки, ей не грозила, демонстрируя ей тот минимум охранной бодрости, который обеспечивал ей скудный кусок хлеба, скудный в силу того, что маленькое хозяйство полностью было посвящено пожизненной продуктовой поддержке выросших и разъехавшихся детей, уже давно взрослых, имеющих своих детей и неплохо зарабатывающих, но бабушка остановиться после стольких лет уже не могла и изо всех сил ущемляла в расходах все, что можно было ущемить, включая себя.

Первое время знакомства Костик боялся Веги, как и всех превосходящих его размерами животных, а Вега, счастливая тем, что нашла хоть кого-то, кого она способна напугать, заливисто лаяла на Костика, одновременно виляя хвостом и даже добавляя немного задом. Но ее притворство не продлилось долго, однажды, когда Костик проходил слишком близко, Вега не выдержала спокойствие добросовестного охранника и упала на спину, предлагая почесать ей мохнатое белое брюхо в репьях. Костик осторожно почесал ей предлагаемое место и с этого момента при виде Костика Вега каждый раз разражалась полным женской обиды на невнимание лаем, за что бывала под угрозой поражения поленом со стороны бабушки.

Костик, помня ее свирепую кровь, пытался натравить Вегу на своего главного врага, гуся, но Вега выкручивалась из-под рук, плюхалась на спину и молотила хвостом по земле, выбивая из двора пыль, как из ковра, совершенно не понимая, зачем тратить драгоценное время совместного времяпровождения на какого-это гуся, когда все оно может быть посвящено чесанию пуза. Со временем Костик стал видеть в такой дружбе некоторую однобокость и корысть, но друзьями не разбрасываются, посему исправно исполнял свой дружеский чесательный долг и подбрасывал утаенные со стола куски, за что был неоднократно руган бабушкой.

Лета шли, Костик рос, эволюционировал, и однажды он, подобно своему древнему пращуру, догадался взять в руку палку. С того момента расклад сил во дворе поменялся. Гусю вкус бабушкиной палки был знаком, и он отступил. Наступило вооруженное равновесие, Костику достаточно было показать гусю палку, чтобы он недовольно уступал дорогу. Так Костик освоил пространство двора. Постепенно в своем колонизаторском развитии Костик стал ходить в огород возле дома, с луком, помидорами и огурцами, потом к колодцу за огородом и даже днем заходить в большой огород с подсолнухами и картошкой. В конце большого огорода росла огромная черемуха с качелями, предмет мечтаний, но там уже паслись коровы и быки, и ходить туда одному было опасно. В итоге Костик целыми днями лазил по огороду, или помогал бабушке - вбивал гвозди в понравившиеся места, привязывал веревочки, строил себе укрытия, поджигал клочки сена, чесал Веге кудлатую свалявшуюся шерсть, гонял палкой кур и ел малину возле забора. Так, в трудах и опасностях, текло костиково деревенское лето.

Кирилл


1
Мне нравится