Национальные истории, или 5 пункт



25 Августа 2017

Уроки идиш

Я, Рейдман Розалия Леонидовна, родилась в прошлом веке в 1951 году в чисто еврейской семье. Моих родителей – Леонида Давыдовича и Ольгу Яковлевну – знали очень многие люди еврейской общины Калининграда. Мой отец ушел из жизни рано. В 56 лет он тяжело заболел и болел 20 лет, но тем не менее ходил в Общину на миньяны – молился за еврейский народ.

Отец был военным, и мы жили в пос. Долгоруково Багратионовского района. Там находился его гарнизон. В детстве почти каждое лето я ездила к бабушке с дедушкой на Украину в Житомирскую область – откуда и идут корни моей семьи. Там я частенько слышала идиш: на рынке, на улице и дома у бабушки. Меня никто не учил языку, но я была очень смышленым и любознательным ребенком, поэтому отдельные слова и фразы машинально оседали в моей голове.

Мой дедушка Яков Наумович Милиневский окончил еврейскую школу и хорошо говорил на идиш. Заметив мой талант, он спросил:

– Если хочешь, я буду учить тебя.

Я очень хотела! У меня был такой красивый, ярко-розовый блокнот с отрывными листами, и туда я стала записывать наши уроки. На первой страничке мы написали алфавит, а потом дедушка показал мне, как составить из этих букв мою фамилию. Язык давался легко, буквы послушно складывались в слова, и мне это так нравилось!

Дедушка часто заказывал переговоры с Калининградом на почте, чтобы я могла поговорить с родителями. Там приходилось долго ждать, и чтобы не скучать, я помню, как-то раз стала писать в своем блокнотике – а я с ним никогда не расставалась – буквы и слова на идиш. Рядом с нами сидел старичок-еврей, они с моим дедушкой неспешно о чем-то беседовали, но когда тот увидел, чем я занимаюсь, он сильно удивился и восхищенно воскликнул: «Ну надо же, какая музейная редкость!» Конечно, тогда это уже была редкость, чтобы в 1961 году десятилетняя девочка могла писать на идиш.

Я выросла, закончила музыкальный колледж им. С. В. Рахманинова и проработала 37 лет преподавателем по классу фортепиано в музыкальной школе им Р. Г. Глиэра – в лучшей школе г. Калининграда.

Как только у нас в городе появилась еврейская община, где-то в 1980 году, я сразу же стала посещать ее. В школе № 23 открылись курсы языка идиш. Звали преподавательницу Александра Шварц – она приезжала из г. Светлогорска. На всех уроках присутствовал и сам председатель еврейской общины Матвей Ильич Гуранц. Учеников было достаточно много – это были, конечно же, взрослые люди, которые просто хотели познакомиться с языком своих предков. Нам всем выдали самоучители по идиш, и мы начали изучение с основ – с алфавита. А я хоть и была в детстве увлечена идиш, но столько лет не пользовалась языком, что подзабыла все дедушкины уроки. Остались лишь отдельные фразы, например, как говорил мой другой дедушка нам, детям, на ночь: «Гей гизунд а гитте нахт!» (дословно: «Идите здоровенькими и спокойной ночи!»).

Однако язык я так и не выучила, но судьба все равно не отпускала меня от еврейского народа. Я стала работать в Калининградской благотворительной организации «Хэсэд».

Случилось это неожиданно для меня. В музыкальной школе, где я преподавала, училась девочка – Инна Гроссман, она тогда уже участвовала в детском хоре «Шофар», организованном Виктором Шапиро. Я об этом знала. И вот несколько лет спустя мы пришли с мамой на праздник Суккот в общину на ул. Пролетарской, и там Инна, уже стававшая взрослой замужней женщиной, предложила мне возглавить культурную работу в еврейском центре. Оказывается, она стала руководителем одноименного фонда «Шофар». Сначала я очень долго сомневалась – переходить ли мне окончательно на эту должность? И целых 7 лет я совмещала работу в фонде и в музыкальной школе. Но пришло такое время, и я окончательно сделала выбор в пользу «Шофар». А потом через несколько лет перешла на работу в благотворительный фонд «Хэсэд».

К тому же в это время обострилась болезнь у моей мамы. Недуг начал проявляться с 40 лет – он был следствием перенесенного ею в детстве брюшного тифа, и буквально забирал здоровье мамы. Но она никогда не показывала вида, что ей больно или она плохо себя чувствует. Наоборот, старалась быть веселой, компанейской. Любила, как и в молодости, модно одеться и хорошо выглядеть. Мама с отцом вообще всегда были большими модниками. Помню, она рассказывала, как они однажды поехали на курорт в Латвию – это было уже в 70-х годах – и первым делом отправились на торговую улочку. Там было много таких маленьких магазинчиков – «бутиков». В одном мама присмотрела замечательные кримпленовые пальто для себя и для меня: такие яркие, с цветами, в другом они с отцом долго рассматривали ассортимент и вдруг неожиданно услышали, как хозяин магазина, кивнув на них, шепнул продавщице:

– Присматривай за ними!

Но на каком языке он сказал? Сначала родители подумали, что это латышский, но ведь они не знали его, а ЭТОТ язык они поняли! Поняли сразу! Идиш… Это был идиш! Родители не стали вступать в разговор, просто поулыбались и ушли. А хозяин магазина даже и не подозревал, что его поняли.

Розалия Леонидовна Рейдман, Калининград

Прислала Светлана Челнокова, координатор движения
«НАРОДНАЯ КНИГА: ИСТОРИЯ МОЕЙ ЕВРЕЙСКОЙ СЕМЬИ»






3
Мне нравится