Национальные истории, или 5 пункт



21 Августа 2017

+ Постижение Салавата Юлаева

В 1946 году в его родной деревне Татлы Белорецкого района мы встречали из армии отца, Абдрахманова Барея Абдрахмановича, который завершил своё военное служение Отечеству участием в разгроме Квантунской армии. И в Харбине по его просьбе он был демобилизован. Потом папа, хотя и занимал довольно серьёзные посты в своей уже мирной жизни, маме иногда говорил: «Вот, Галия, из-за тебя я не стал генералом».

Жили мы тогда скромно, но очень дружно. Меня удивляет, что в то время в деревне была одна фельдшер. Буквально каждому ребёнку был выделен рыбий жир, и она строго контролировала, чтобы мы ежедневно его по ложке выпивали. Тогда в стране, что бы сейчас ни говорили, заботились по возможности о подрастающих детишках.

О том, насколько это было своеобразное время, говорит и то, что даже у нас, в скромнейшей квартире, висел где-то в углу большой портрет Сталина и на нём, до сих пор помню, было написано: «Великий Сталин – светоч коммунизма». Я, ещё не учась в школе, не умея писать, у себя в мозгу сфотографировал эту надпись. Тогда карандаш для нас был удивительной ценностью, потому что ничего другого из пишущего не было. И вот иногда, когда кто-то приходил к нам в гости, я находил какой-то листочек бумаги и эту надпись по памяти рисовал, чем вызывал очень большое удивление.

В 1949 году началась наша жизнь в городе Белорецке. Жили мы в небольшой комнате: я, брат и сестрёнка, и мама с папой. И в Белорецке мне пришлось пойти учиться в школу. Но так как мы приехали из деревни, то я, естественно, русского языка практически не знал. Но удивительно, что в Белорецком районе башкирские и русские деревни были рядом друг с другом, и население очень активно общалось между собой. В деревне Дубинская, которая была рядом с нами, жила знакомая моей бабушки. Они общались жестами, как-то понимали друг друга, хотя моя бабушка, насколько я помню, русским языком практически не владела. Эту её русскую знакомую звали Хавронья. А бабушка моя, часто рассказывая об этих встречах, повторяла «Хавранья́, Хавранья́». У меня это имя осталось в памяти, но так как имя Хавронья сейчас уже не встречается, я сомневался в реальности её носительницы. Где-то в начале 70-х годов бабушка моя умерла, и мы с сестрёнкой поехали на её похороны. Мы ехали на машине по Белорецкому району, и нам попался попутчик из Дубинска. Я стал у него интересоваться, была ли у них бабушка по имени Хавронья. И выяснилось, что действительно эта бабушка жила там.

Мы даже думали, что мне надо пойти учиться в башкирский класс. Но папа жёстко сказал, что, как подсказывает ему жизненный опыт, мне нужно учиться в русском классе. Началась моя учёба в первом классе на русском языке, а брат, который был старше меня на три года, продолжил учёбу в башкирском классе. Я, вспоминая это время, до сих пор удивляюсь и восхищаюсь своей первой учительницей, сумевшей меня с таким языковым багажом приобщить к успешной учёбе. Я закончил первый класс на «пятёрки». Свою первую учительницу мне не удалось найти, только в памяти осталось её доброе, красивое русское лицо и бесконечная моя благодарность и низкий поклон.

По окончанию первого класса мне пришлось переехать в другой район Башкирии и прожить восемь лет в не менее замечательном районе с райцентром в Малоязе, где отец после избрания работал первым секретарём Салаватского райкома партии. В те времена из Белорецка до Малояза можно было доехать только по узкоколейной железной дороге до станции Вязовой. Отец предложил бабушке поехать с нами, но бабушка ультимативно сказала: «Если корову мою не возьмёте, я с вами не поеду и останусь жить здесь». Отец, как единственный из оставшихся в живых её сыновей, должен был выполнить свой сыновний долг и поэтому согласился. В Белорецке нам дали возможность ехать по узкоколейке в небольшом вагончике, куда мы все вместились, погрузив туда и бабушкину корову. Мы доехали до станции Запрудовка Южно-Уральской железной дороги, и проехав на лошадях через Уральские отроги, оказались в Малоязе. Мы путешествовали через живописные места, города Юрюзань и Усть-Катав, ехали на нескольких повозках, и на одной из них лежала корова.

Так в марте 1950 года мы оказались в селе Малояз, а здесь всё было овеяно легендами образа Салавата Юлаева. И не случайно район был назван Салаватским, это - родина нашего легендарного героя Салавата Юлаева. В то время все с большим волнением смотрели фильм про Салавата Юлаева. Как потом я узнал, Степан Злобин, который написал книгу про Салавата Юлаева, много времени проводил в этом районе. Здесь от местного населения, от стариков, которые там ещё жили, он услышал легенды о Салавате и сумел создать его героический художественный образ.

Перед моим отцом неожиданно встала очень серьёзная задача. В Салаватском районе от деревни Тикеево, где родился Салават, ничего не осталось, она была сожжена. А другая деревня Тикеево, но уже в Иглинском районе сохранилась, и тамошние местные жители и руководство района стали бороться за приоритет Иглинского района как родины Салавата Юлаева. С этой проблемой отцу пришлось выступить у себя в районе на каком-то собрании. И выступил он удачно, там оказался местный краевед, который очень хорошо знал историю, и у него сохранилась карта царских времён, где деревня Тикеево чётко обозначена на территории Салаватского района. Ещё до крестьянского восстания по Салаватскому району проходила первая академическая экспедиция во главе с академиком Паласом.

И тогда, чтобы, наконец, решить спорный вопрос между иглинцами и салаватцами собрали всех в Уфе. Вместе с отцом была небольшая делегация: один кузнец и этот краевед. Местный краевед сумел всей большой иглинской делегации доказать, что Салават действительно родился здесь, в Салаватском районе, в деревне Тикеево. И после этого годовщину рождения Салавата провели в Салаватском районе. Первый бюст Салавата Юлаева установили в Малоязе. С этого времени вопрос о месте рождения Салавата уже больше у нас не дискутировался.

Салаватский район удивительный по своей красоте и своеобразию, река Юрюзань одна чего стоит. Раньше райцентр был в селе Татарский Малояз. До войны там был большой пожар, и этот райцентр полностью сгорел. Был нужен новый райцентр, и он был создан из объединённых деревень Старая Михайловка и Старые Каратавлы. Райцентр сборный, с одной стороны русское село Старая Михайловка, а с другой - башкирское село Старые Каратавлы. И поэтому нам было очень интересно знакомиться с обычаями и русского, и башкирского населения. Самые старинные русские обрядовые праздники проводились в Старой Михайловке, а в башкирской части – традиционные сабантуи. Мы очень тесно общались и с башкирскими и с русскими группами, и в этом было очень много познавательного.

Я уже с 1959 года оказался в городе Уфе. Места, где прошло моё детство, удаётся редко посещать, но однажды, когда по служебным делам мне пришлось поехать в Малояз, поездка так взволновала меня, и уже по дороге родились строки, которые я решился поместить здесь:

Я снова возвратился в детство, 
В тот светлый и счастливый мир
В душе моей единственное место
Мои, где Альпы и Памир.

Здесь Юрюзань меня ласкала
Хрустальной чистою волной
И Кара -Тау в себя влюбляла
Звенящей стройною сосной.

А Кургазак ручей целебный
Свои легенды мне дарил.
И русской печи запах хлебный
Мне душу часто бередил.

И школьный звонкий колокольчик
На путь познанья ввел меня,
Тогда же деревенский мальчик
Узнал впервые книги я.

А с детских игр и походов
Друзья пожизненно со мной,
Прочнее жизненных обрядов
Связала память нас судьбой.

Здесь тени прошлого со мною
Вели душевный разговор,
И здесь под вечною луною
Людской забылся наговор.

Крылом воздушным вдохновенье
Коснулось вновь душевных струн,
Проснулось прежнее волненье,
Поднялся рой забытых дум.

И хоть на миг я стану прежним,
Нарушу поступь суеты
И поплыву по водам вешним 
На яхте хрупкой из мечты.

И пусть тогда порог не дремлет
Веками свой точивший клык,
Мой парус снова чувству внемлет,
Испуга не издам я крик.

 

Главный научный сотрудник УфИХ РАН, председатель Башкирского отделения РХО им.Д.И.Менделеева, академик АН РБ Ильдус Бариевич Абдрахманов



7
Мне нравится