Национальные истории, или 5 пункт



21 Августа 2017

Постижение Салавата Юлаева

Уже в далёком 1946 году мы в его родной деревне Татлы Белорецкого района встречали демобилизованного из армии моего отца, Абдрахманова Барея Абдрахмановича, который завершил своё военное служение Отечеству участием в разгроме Квантунской армии. И в Харбине в 1946году по его просьбе (у него дома семья и два сына, а мать его осталась одна) он был демобилизован. Потом папа, хотя и занимал довольно серьёзные посты в своей уже мирной жизни, маме иногда говорил: «Вот, Галия, из-за тебя я не стал генералом». Видимо, мама очень умоляла его вернуться, и он, естественно, семья есть семья, не мог её не послушаться. С собой он привёз какие-то небольшие подарки и шёлковые безделушки, но то, в каких условиях мы тогда жили, я могу проиллюстрировать на одном примере. Так, в 1947 году родилась моя сестрёнка Венера и, чтобы найти ей детское бельё, папа вынужден был расстаться с рукавами своей белой рубашки. Жили мы тогда удивительно скромно, но очень дружно.

И меня удивляет и сейчас, что даже в то время в деревне была одна фельдшер. Буквально каждому ребёнку был выделен рыбий жир, и она строго контролировала, чтобы мы ежедневно его по ложке выпивали. В то время в стране, что бы сейчас ни говорили, заботились по возможности о подрастающих детишках.

О том, насколько это было своеобразное время, говорит и то, что даже у нас, в скромнейшей квартире, висел где-то в углу большой портрет Сталина и на нём, до сих пор помню, было написано: «Великий Сталин – светоч коммунизма». Я, ещё не учась в школе, не умея писать, у себя в мозгу сфотографировал эту надпись. Тем более где-то у меня появился карандаш. Карандаш тогда для нас был удивительной ценностью, потому что ничего другого из пишущего не было. И вот иногда, чтобы показать себя, я обычно, когда кто-то приходил к нам в гости, находил какой-то листочек бумаги и эту надпись по памяти рисовал, чем вызывал очень большое удивление.

Мы уже переселились в Белорецк, и началась у меня белорецкая часть жизни. Жили мы в небольшой комнате, нас уже было: я, брат и сестрёнка, и мама с папой. И в Белорецке мне пришлось пойти учиться в школу. Но так как мы в Белорецк приехали из деревни, то я, естественно, русского языка практически не знал. Но удивительно, что в Белорецком районе башкирские и русские деревни были буквально рядом друг с другом, и население очень активно общалось между собой. Вот у моей бабушки в деревне Дубинская, которая была рядом с нами, жила её знакомая. Они общались жестами, понимали друг друга, хотя бабушка, насколько я помню, русским языком практически не владела. Эту её знакомую русскую звали Хавронья. А бабушка моя, часто рассказывая об этих встречах, повторяла «Хавранья́, Хавранья́». У меня это имя осталось в памяти, но так как имя Хавронья сейчас уже не встречается, я сомневался в реальности её носительницы. Но случилось так, что уже где-то в начале 70-х годов бабушка моя умерла там, в деревне, и мы с сестрёнкой поехали на её похороны. Мы ехали на машине по Белорецкому району, и по пути нам попался попутчик из Дубинска. Я стал у него интересоваться, была ли у них бабушка по имени Хавронья. И выяснилось, что действительно эта бабушка жила здесь.

В 1949 году началась наша жизнь в Белорецке, и мне надо было учиться в первом классе, а русского языка я тогда не знал. Даже думали, что мне надо пойти в башкирский класс. Но папа жёстко сказал, что, как подсказывает ему жизненный опыт, мне нужно учиться в русском классе. Итак, началась моя учёба в первом классе на русском языке, а брат, который был старше меня на три года, продолжил учёбу в башкирском классе. Я, вспоминая это время, до сих пор удивляюсь и восхищаюсь своей первой учительницей, сумевшей меня с таким языковым багажом приобщить к успешной учёбе. Я окончил уже первый класс на «пятёрки». Как-то лет десять тому назад, уже будучи в Белорецком районе, с одним профессором зашли в Белорецкое ГорОНО, и я захотел найти адрес и встретиться с моей первой учительницей, поблагодарить её, но увы, её адрес установить не удалось, а школы этой сейчас уже нет. Итак, свою первую учительницу, которая меня сумела так хорошо научить русскому языку, мне не удалось найти, только в памяти осталось у меня её доброе, красивое русское лицо, и бесконечная ей моя благодарность и низкий поклон.

А по окончанию первого класса мне пришлось уже переехать в другой район РБ и прожить уже восемь лет в другом месте, в не менее замечательном районе РБ, в Салаватском, с райцентром в Малоязе, где отец после избрания работал первым секретарём Салаватского райкома партии. В те времена из Белорецка такой возможности добираться до Малояза, как сейчас, не было, можно было только доехать по узкоколейной железной дороге до станции Вязовой Южно-Уральской железной дороги. Отец предложил бабушке поехать с нами, но бабушка ультимативно сказала: «Если корову мою не возьмёте, я с вами не поеду и останусь жить здесь». Отец, как единственный из оставшихся в живых её сыновей, должен был выполнить свой сыновний долг и поэтому согласился. В Белорецке дали нам возможность ехать туда по узкоколейке в небольшом вагончике, где ехали мы все, погрузив туда и бабушкину корову. Мы проехали до станции Запрудовка Южно-Уральской железной дороги, где нас уже встречали, и на лошадях, проехав через Уральские отроги, мы оказались в Малоязе. Путешествие было очень интересным, потому что мы проехали через живописные места и города Юрюзань и Усть-Катав. Ехали мы на нескольких повозках, и на одной из них лежала корова. Поэтому, естественно, на улицах Юрюзани, а это уже был город, обращали на нас внимание.

Так в марте 1950 года мы оказались в Салаватском районе, в селе Малояз, а здесь всё было овеяно легендами образа Салавата Юлаева. И не случайно район был назван Салаватским, это - родина нашего легендарного героя Салавата Юлаева. Мы все с большим волнением в то время смотрели фильм про Салавата Юлаева. А как потом я узнал, Степан Злобин, который написал книгу про Салавата Юлаева, много времени проводил в этом районе. Здесь от местного населения, от стариков, которые там ещё жили, он услышал легенды о Салавате и сумел создать его героический художественный образ.

Перед отцом неожиданно встала очень серьёзная задача. В Салаватском районе от деревни Тикеево, где родился Салават, ничего не осталось, она была сожжена. А другая деревня Тикеево, но уже в Иглинском районе сохранилась, и местные жители и руководство района стали бороться за приоритет Иглинского района как родины Салавата Юлаева. С этой проблемой отцу пришлось выступить у себя в районе на каком-то собрании. И выступил удачно, там оказался местный краевед, который очень хорошо знал историю, и у него сохранилась какая-то карта царских времён, того времени, где деревня Тикеево чётко обозначена на территории Салаватского района. Это не случайно, так как ещё до крестьянского восстания по Салаватскому району проходила первая академическая экспедиция во главе с академиком Паласом. И тогда, чтобы, наконец, решить спорный вопрос между иглинцами и салаватцами собрали всех в Уфе. Вместе с отцом была небольшая делегация в составе одного кузнеца и этого краеведа. И вот местный краевед сумел всей большой иглинской делегации доказать, что Салават действительно родился здесь, в Салаватском районе, в деревне Тикеево. И после этого годовщину рождения Салавата провели в Салаватском районе. Первый бюст Салавата Юлаева установили в Малоязе. С этого времени вопрос о месте рождения Салавата уже больше у нас не дискутировался.

Салаватский район, конечно, удивительный по своей красоте и своеобразию, река Юрюзань одна чего стоит. Раньше райцентр был в селе Татарский Малояз, всего в нескольких километрах от сегодняшнего райцентра. До войны там был большой пожар, и этот райцентр полностью сгорел. Но новый райцентр был нужен, и он был создан из объединённых деревень Старая Михайловка и Старые Каратавлы. Райцентр сборный, с одной стороны сугубо русское село Старая Михайловка, а с другой - башкирское село Старые Каратавлы. И поэтому нам было очень интересно знакомиться с обычаями и русского, и башкирского населения. Самые старинные русские обрядовые праздники проводились в Старой Михайловке, а в башкирской части – традиционные сабантуи. Поэтому мы очень тесно общались и с башкирскими и с русскими группами, и в этом было очень много познавательного.

Всё, что происходило в жизни, для меня было очень волнительным, но мне не часто приходилось бывать в этих деревнях, а я уже с 1959 года оказался в городе Уфе. Места, где прошло моё детство, удаётся редко посещать, но однажды, когда по служебным делам мне пришлось поехать в Малояз, то эта поездка так взволновала, и уже по дороге родились строки, которые я решился поместить здесь для ознакомления:

Я снова возвратился в детство,
В тот светлый и счастливый мир
В душе моей единственное место
Мои, где Альпы и Памир.

Здесь Юрюзань меня ласкала
Хрустальной чистою волной,
И Кара Тау в себя влюбляла
Звенящей стройною сосной.

А Кургазак ручей целебный
Свои легенды мне дарил.
И русской печи запах хлебный
Мне душу часто бередил.

И школьный звонкий колокольчик
На путь познанья ввел меня,
Тогда же деревенский мальчик
Узнал впервые книги я.

А с детских игр и походов
Друзья пожизненно со мной,
Прочнее жизненных обрядов
Связала память нас судьбой.

Здесь тени прошлого со мною
Вели душевный разговор,
И здесь под вечною луною
Людской забылся наговор.

Крылом воздушным вдохновенье
Коснулось вновь душевных струн,
Проснулось прежнее волненье,
Поднялся рой забытых дум.

И хоть на миг я стану прежним,
Нарушу поступь суеты
И поплыву по водам вешним
На яхте хрупкой из мечты.

И пусть тогда порог не дремлет
Веками свой точивший клык,
Мой парус снова чувству внемлет,
Испуга не издам я крик.

Главный научный сотрудник УфИХ РАН, председатель Башкирского отделения РХО им.Д.И.Менделеева, академик АН РБ И.Б.Абдрахманов

6
Мне нравится