Национальные истории, или 5 пункт



11 Августа 2017

Легкие ноги

В десяти километрах от моря, в армянской деревне на Красной Горе, где в детстве жила моя бабушка Анаит Сетраковна, существовал такой обычай: в первый день нового года в дом пускали детенышей домашних животных – теленка, козленка или щенка. Верили, что таким образом в семью входит счастье и благополучие. Кошка не годилась, она по местному убеждению – от беса.

В канун 1942 года в семье бабушки запускать в дом было некого. Худая корова или старый, бодливый козел не годились. Пришлось в новом году жить так. Какое тут счастье и благополучие, когда почти все мужчины, включая бабушкиного отца и дядю, на фронте? Живыми бы вернулись, вот и счастье будет.

Бабушка рассказывает, а я наслушаться не могу. И уже не обращаю внимания на ее сильный армянский акцент. Как она смешно говорит, заменяя труднопроизносимую «ы» на «и», более для нее легкую, и смягчая во всех словах согласную «л».

- Пускать в новий год некого било. И как на злё первим с утра к моей тетке Арекназ прищель сосед Ваграм. Что-то ему надо било, - рассказывает бабушка.

Пришел Ваграм, не помню, что ему уже надо было. А потом и говорит:

- Ой, я к вам первым пришел, что ли? А у меня ведь нога очень тяжелая, плохая. Как бы ничего худого не случилось.

Сказал и ушел. А через две недели у тетки дети заболели. Вдруг у них ноги отнялись. Совсем ходить перестали. Мальчику лет пять было, а девочка еще меньше: наверное, годика два всего. Вспомнили тогда слова Ваграма. И правда оказалась у него нога плохая – беду в дом принесла. Как тетка Арекназ плакала, как Ваграма ругала! Но что сделаешь?

Осенью все стали думать, как быть. Кого в новый год первым в дом пускать? Из животных никого подходящего так и не было. А вдруг опять Ваграм или еще кто другой с плохой ногой придет? Тогда дедушка решил гадать. Он собрал всех своих внуков и внучек. Много нас было, самой младшей два годика, старшей тринадцать лет. И вот на всех нас он стал гадать. У кого, значит, из нас легкая нога.

Гадал дедушка только по самым важным делам: судьбу внукам предсказывал или как тогда - у кого нога легкая. Гадал дедушка всегда по одной священной книге, где всё-всё написано. По-русски это библия называется. Книга была большая, старинная - восемнадцатый век. И вот по этой книге вышло, что у меня и у моего младшего брата Завена самые легкие ноги. Но моя нога лучше.

Вот, значит, дедушка сказал, что я буду ходить по домам в первый день года и счастье приносить.

Рано утром 1 января, в шесть часов утра мама меня подняла и отправила по домам. Я сначала пошла к бабушке с дедушкой. Как учили меня, с молитвой ступила правой ногой на порог. Ну, я точно слов молитвы уже не помню… Сейчас: «Иисус Христос, дай нам добро, чтобы счастье в доме было». Потом к тетке Арекназ шла, у которой дети болели. Потом к двоюродному брату дедушки. Всего мне четыре двора обойти надо было. Но в четвертый дом я постеснялась идти. Это был дом председателя колхоза. Он, когда узнал, что дед нагадал мне по домам ходить, очень просил и к нему зайти. У него было семь детей. Старший Сержик, ему четырнадцать лет тогда было, влюблен в меня был сильно. Ну а мне двенадцать всего. Я совсем девочка еще. Мне стыдно было к ним в дом идти. Он всегда так на меня смотрел. До сих пор помню его глаза.

В общем, к ним идти я постеснялась и домой вернулась. А через несколько часов к нам пришла жена председателя с большой палкой. Снега много было. Она идет и палкой впереди себя снег разгребает.

Пришла и кричит:

- Анаит, ты почему к нам не зашла? Мы тебя ждем-ждем. Я никого чужого даже на крыльцо не пускаю. Всех прогоняю, а тебя все нет.

Мама меня отругала, почему я к председателю не зашла. И заставила пойти.

Захожу к председателю. А у них комнатка маленькая и семь штук детей. Печка горит. Пахнет вареным луком и чем-то кислым. Все на меня смотрят, и Сержик тоже.

- Анаит, какая ты красивая! – сказала младшая сестра Сержика.

- У меня веснушек много, - сказала я.

А Сержик так зыркнул на меня. Я быстро домой убежала.

Через полгода у тетки Арекназ дети выздоровели. Девочка совсем нормальная стала. А у мальчика только одна нога заработала. Вторая на всю жизнь как сухая осталась.

На другой год у двоюродного брата дедушки корова отелилась. Никак не телилась до этого, уже резать ее собирались.

После победы к другим из нашей деревни много солдат вернулось.

Наша семья никого не дождалась. Дядя погиб в сорок втором. Папа сначала в немецком плену был, а мы думали, он без вести пропал. Потом его наши арестовали. Он ведь, тут, рядом совсем был. Его поезд мимо проезжал. В Лоо остановка пять минут всего. Папа из окна вагона высунулся, просил у кого-нибудь листик и карандаш, чтобы записку написать. Ни у кого не нашлось. Он тогда кричать начал:

- Я Сетрак! Сетрак из Красной Горы. Я здесь живу. Скажите жене и детям, что я живой! Сетрак! Сетрак из Красной Горы.

Он еще кричал, но поезд уже ушел.

Это было летом, в сорок шестом. А сказали нам только зимой. Деревня наша высоко в горах.

Мама пыталась узнать, куда увезли папу. Но слишком много времени прошло. Больше мы о папе ничего не слышали.

Потом косой Ишхан женился. Раньше жену встретить никак не мог. Я в дом к нему сходила, он сразу и нашел.

В другой год наш колхоз план перевыполнил по молоку. Председатель даже премию получил.

Люди узнавали, что у меня ноги легкие. Просили, чтобы к ним тоже заходила. До сорок девятого года я так по всем домам и ходила.

Вся деревня была очень довольна. Только мама плакала, что я чужим людям счастье приношу, а в свой дом не могу. Можно ведь по тем домам ходить, где ночью не спишь, не ночуешь. В наш дом мама носила или цыпленка, или козочку соседскую. А мне нельзя было. Правило такое.

Потом мама решила, что надо дом продать и в Лоо переехать.

Маму все уговаривали остаться. Председатель часто приходил:

- Зачем уезжаете? Оставайтесь. Ведь так хорошо жили. Анаит, ты умная девушка, взрослая уже совсем, объясни маме, что уезжать не надо.

- Мама все решила. Я как она.

- Ну что за упрямые бабы! – председатель громко хлопал дверью и уходил.

А потом он покупателям всякие гадости про наш дом начал говорить, чтобы не купили. Мама тогда сильно обиделась на него.

Пришел один русский и купил наш дом за три тысячи рублей. А через год продал его за восемнадцать тысяч.

Сержик долго не был женат. Но его насильно женили на моей подруге. Года два они очень плохо жили. Потом наладилось. Моя подруга очень страшная была, но характер просто золотой.

Вот... Ноги были легкие у меня. А теперь так болят, так болят, что ходить не могу, - бабушка вздохнула, но немного погодя добавила:

- Ну что ж, зато скольким людям в дом счастье пришло.

Мы молчали. Я пыталась представить на месте бабушки, сейчас такой морщинистой, с крашенными в медь короткими волосами большеглазую девочку с толстой черной косой.

- Да, вот такой обичай биль. Хорощий обичай, хорощий, - сказала бабушка и улыбнулась.

Гаянэ


Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook



3
Мне нравится