Национальные истории, или 5 пункт



26 Июня 2017

Мое деревенское детство

У каждого из нас есть своя жизненная история, но с возрастом память всё чаще и чаще возвращает нас к уже далёким детским годам. Я это очень почувствовал, преодолев 75-летний рубеж. Судя по своим воспоминаниям, я себя уже хорошо осознавал с трёх-четырёх лет. Я очень хорошо помню те детские года, которые прошли в довольно глухих башкирских деревнях в военные годы. Это было в Учалинском и в Белорецком районах, а родился я 2 января 1942 года. И похоже, с двух лет моя память сохранила отрывочные воспоминания.

Получилось так, что мои родители и мой старший брат жили в городе Белорецке. До начала войны мой отец Абдрахманов Барей Абдрахманович работал секретарём Белорецкого райкома комсомола, а мама учила детей. Сразу же после вероломного вторжения фашистов отец по внутреннему призыву своего сердца 26 июня 1941г. добровольно вступил в армию, и его сразу же отправили учиться в Челябинское танковое училище. А мама с моим старшим братом Зульфаром переехала к своим родителям в Учалинский район, в деревню Кутуево. И в этой деревне началась моя жизненная эпопея. Кутуево была небольшой деревней, был небольшой клуб и начальная школа, где стала работать мама. Наш домик был небольшой, из двух комнат, и проживало здесь три семьи, учитывая нашу. Это дедушка с бабушкой, брат матери со своей семьёй и мы. Детских коек не было, мы все спали на нарах. В каждой комнате были нары, вещи постельные на ночь раскладывались, а утром собирались и складывались в виде горки. Почему-то мне тогда очень нравилось подниматься на эту горку постельного белья, размахивать руками и кукарекать, изображая петуха. Всё это очень веселило моих старших. Они меня очень хвалили и говорили, что я хороший боевой петух. В этом доме в наших комнатах зимовали за небольшой загородкой телята и несколько ягнят. Их держали дома зимой, не в сарае и мне было над чем наблюдать и с кем поиграть.


Фото 1946 г. Отец пришёл с фронта.


В Кутуево я уже осознанно впервые встретился со своим отцом. Впоследствии он нам рассказывал, как всю войну провоевал танкистом, и уже под Берлином его и двоих его однополчан вызвал командир полка. И командир полка сказал им, что из первого состава полка, принимавшего участие в боевых действиях, в живых остались немногие. А он получил приказ троих из них командировать в Москву. Ваша задача, добавил он, сдать всю технику и направиться в Москву. В завершении он, обняв их, пожелал: «Ребята, по крайней мере может вы останетесь живы, потому что для вас в определенной степени война уже становится не главной составляющей в вашей жизни». По прибытии в Москву через несколько дней, после инструктажа, их направили в Читу. Здесь они поняли, что им нужно будет учить молодых танкистов и готовить их к боевым действиям, но уже с японской Квантунской армией. И вот по пути, когда они ехали по железной дороге, отцу как-то удалось на несколько дней получить разрешение побыть с семьёй в деревне. 


Село Малояз 1954 г. Пионер Абдрахманов.

И вот мы встретились, это я тоже помню, потому что он привёз нам с братом какие-то часики, но мы были очень любопытные и стали испытывать их. В углу стояла железная печь, которая очень быстро нагревалась. Мы положили эти часики туда, и они скоро превратились в груду мусора. Отец перед отъездом попросил маму вернуться жить к его матери в Белорецкий район. В связи с гибелью на фронте двух сыновей, братьев моего отца, она осталась одна. Дедушка мой, тоже бывший солдат и моя мама безо всяких разговоров дали согласие. Если кто знает Белорецкий район, там есть станция Тирлян. Переехав Уральский хребет, от нашей деревни на повозке мы добрались до Тирляна, а там сели на поезд. Для нас это всё было необычно – мы впервые видели поезд, шум, и мы с братом от такого стресса, после тихой деревенской жизни, были сильно напуганы, и по приезду буквально заболели. И вот в папиной деревне, это я до сих пор помню, как нас лечили. Там были очень интересные способы лечения. Сперва лечили брата, а я наблюдал, потом меня. Плавили свинец или олово, я уже точно не помню, а потом расплав выливали в холодную воду, где расплав принимал разные формы. И из этих форм выбирали ту, от чего мы испугались. А потом с чтением молитвы эту форму кололи иголкой. Это был тогда самый традиционный вариант психотерапии.

А когда у меня начинала сильно болеть голова, то я прибегал к бабушке. Она мою голову обвязывала какой-то верёвочкой и начинала над ней читать с придыханием молитву. И удивительно, или это был какой-то психологический фактор, но я до сих пор помню, что головная боль проходила. А вдруг, если в мой глаз попадала соринка, я бежал сразу к бабушке, и она быстро мой глаз прочищала языком. И занозы и всё, что попало в глаз, исчезало и боль проходила. Вот такие для нас были тогда очень простые народные способы лечения.

А весной, когда снег ещё до конца не растаял, мы уже босиком бегали по улицам. И буквально через несколько дней от такой беготни на ногах у нас проявлялись цыпки, и от них была сильная боль. Наши ноги смазывали сливочным маслом, и всё проходило. И мы, по сути дела, без всяких лекарственных средств выросли вполне здоровыми и крепкими ребятами.

Наша бабушка в этой деревне вырастила пятерых детей практически одна, потому что мой дедушка по отцу был профессиональным солдатом. Он очень молодым участвовал в войне с Японией 1905г. и вернулся оттуда живым, а в 1914г. он принял участие в первой мировой войне и погиб уже в гражданской. А у бабушки тогда ни пенсии, ни работы, но в этой деревне она нашла себя как целитель, у неё были и ветеринарные способности. Я до сих пор помню, как она из леса приносила какие-то растения, готовила лечебные отвары и давала их нам пить. Всё это происходило в деревне Татлы, которая теперь часть известного Межгорья, а тогда здесь была настоящая глушь. Как я помню, у кого-то появилась на всю деревню единственная курица и нам очень было важно, где же она откладывает яйца. Целой команде мальчиков было поручено найти её гнездо с яйцами, и мы этими поисками активно занимались. Колхозов здесь не было, и каждый выживал, как мог. Мужчины в основном были призваны в армию, оставшиеся занимались лесным промыслом.

Вспоминается, что у нас, у ребят, не было никаких игрушек. А для наших игр мы ногой в дорожной пыли делали полоски и круги и это была для нас воображаемая железная дорога. Ты, локтями размахивая, идёшь как поезд, и даёшь голосом сигнал. И это была одна из наших основных игр, в которые мы тогда играли.

А у наших дедушек и бабушек день начинался с молитвы и кончался молитвой. У меня даже на этой основе возникла психологическая проблема. Бабушка и её подруги собирались и делились разными историями. Вот одна из них рассказала, что в соседней деревне живёт одна женщина, которую во сне по воле Аллаха взяли на тот, показали ад и рай. И потом она вернулась в этот мир провидцем. И все эти бабки ждали, когда она приедет к ним в деревню и будет им предсказывать, советовать. Я точно не могу сказать, была ли она у них или нет. Но всё это меня так напугало, что я какой-то период очень боялся уснуть. Думал, вот усну, вдруг меня возьмут туда, чтоб показать, что там происходит. Мне туда очень не хотелось, и это меня довольно долго волновало.

Всех очень тогда беспокоило отсутствие в деревне боеспособных мужчин, так как если вдруг начнутся набеги волков, некому будет выйти их отогнать криками или выстрелами. И однажды мне пришлось даже самому выполнить некоторые защитные функции. Когда-то в школе из учительской мне достался конфискованный у старших мальчиков пугач. Это медная изогнутая трубка, один конец у неё запаянный, в другой конец вставляется гвоздь. Гвоздь этот убирается, трубку набивают серой от спичек, а потом натягивают резину, гвоздь ударяет в эту медную трубку, и раздаётся очень резкий хлопок. Я этот пугач принёс домой, тихонечко где-то нашёл спички и несколько раз сумел бухнуть. Увидев всё это, две бабушки мне говорят: «Сынок, ты приходи к нам домой, и у нас постреляй дома». Я, естественно, ощутил свою значимость, пришёл и по всем четырём углам дома сделал по хорошему выстрелу. Потом они прочитали молитву, и мы как бы дом освободили от какого-то шайтанского племени. Я был очень доволен тем, что был официально и успешно призван выполнить свою мужскую задачу.

А когда мне исполнилось семь лет, мы уже переехали в город Белорецк, но это уже другой этап моей жизни.

В результате этих воспоминаний детства о той деревне, где я родился, у меня несколько лет тому назад родились такие лирические строки:

Небольшая деревня,
Мой родительский дом.
Тихо дремлют деревья,
Горы, скалы кругом.

Под горою струится
Серебристый ручей,
Так и манит вернуться
Шепот струйных речей.

Над ковыльным простором
Я и горы одни.
Вижу внутренним взором
Детства прошлые дни.

Догорал сорок первый
За Уральским хребтом,
Отозвался мой резвый
Голос в доме пустом.

И башкирскою бабкою,
Как и тысячи лет,
С ее сдержанной ласкою
Я был принят на свет.

Здесь был дедом наречен,
Прочитал он «азан».
Здесь Восток еще вечен
И в печурке - казан.

Здесь впервые ногами
Я коснулся земли,
И к познанью слогами
Меня книги вели.

Не гладкой была дорога,
Не раз заблуждался в пути,
Но память родного порога
С пути не давала сойти.

Но жизни завершается круг,
Я вновь у родного ключа.
Мне радуется струйный друг,
И прошлого гаснет свеча.

И я на перепутье вновь,
В тумане мой горизонт,
Не греет остывшая кровь,
Надежды согреет ли зонт.

Но ты, мой целебный родник,
Живою водой напои,
Скажи мне, что рано я сник,
Не все миновали бои.

А может быть новой весною,
Душевный мой вскроется лед?
И мыслей, пчелиной волною,
Познанья добудется мед ?

А может, с прощальным отсветом
Любовный согреет костер.
Я медлю с желанным ответом,
Я прошлую память не стер.

Главный научный сотрудник УфИХ РАН,

Председатель Башкирского отделения РХО им.Д.И.Менделеева,

Академик АН РБ И.Б.Абдрахманов



16
Мне нравится