Национальные истории, или 5 пункт



7 Июня 2017

Истории семейного воспитания. Я и мои соседи.

«Леночка, уступи, пожалуйста, место женщине с сумками, подойди и постой рядом со мной!» - девочка лет шести послушно встала и вежливо пригласила пожилую женщину занять место возле окна: «пожалуйста, садитесь, я уже большая и могу постоять!» Женщина лет шестидесяти пяти, поставила две тугие сумки возле себя на пол троллейбуса и тяжело опустилась на сиденье. «Спасибо тебе, девочка, сказала уставшим голосом она, - спасибо Вам», обратилась женщина к маме Леночки. Я держусь за ручку кресла сидения, на котором сидит мама, и смотрю в окно: на спешащих по своим делам людей, на школьников с ранцами за спиной, переходящих дорогу, на зеленый свет светофора.

Меня воспитывали мама и бабушка, они старалась привить отзывчивость и уважение к людям.

Мама много работала, но находила время, чтобы заниматься мной. Мама покупала мне интересные книги с яркими картинками, которые читала мне сначала сама, а потом уже и я научилась читать и читала всё подряд. Я очень любила стихотворения Агнии Барто, Сергея Михалкова, Самуила Маршака.

Мама сажала меня на колени или на маленькую табуретку и рассказывала правила поведения детей в обществе: за столом, на улице, в общении со старшими людьми. Это было интересно и познавательно. Мамочка умела говорить так, что хотелось слушать и выполнять все её наставления. Рассказы были с примерами тетей и дядей, которые когда-то тоже были детьми, и их учили родители, мои бабушка и дедушка, поэтому они и выросли воспитанными, и культурными людьми.

В нашей еврейской семье с ранних лет, примером служили старшие поколения: бабушка рассказывала о своей жизни, о жизни своих родителей, о многочисленных родственниках, а также о своих детях и прежде всего о моей маме. К школе я знала всё: как надо себя вести на улице и в гостях. Как держать вилку, как уметь слушать собеседника, не перебивая его, как правильно выражать свои мысли. В голове всё лежало по полочкам. Каждое правило на своем месте.

Мама брала меня в больницу, где работала врачом. Я сидела на стуле в уголке кабинета и наблюдала, как сотрудники слушали маму, которая рассказывала о текущей работе. Я многое, конечно, не понимала, но внимательно наблюдала за общением между начальником и подчиненными людьми.

Все члены нашей семьи были образованными и воспитанными людьми, - это было заложено в генах. Дедушка был в молодости большевиком, работал сначала сапожником, а затем руководил коллективом артели; его жена, моя бабушка, воспитала трех детей, которым они дали высшее образование. Старший сын – был ведущим архитектором в проектном институте, мамочка - врач – прозектор и заведующая отделением десятой больницы, младшая дочь, врач-терапевт в поликлинике завода.

Главным примером была для меня, конечно, мамочка, которая в Великую Отечественную войну была врачом – хирургом. Я всегда на нее равнялась и ей гордилась!

В детские годы (да и всю последующую жизнь) я старалась помогать стареньким людям, переходить дорогу, нести сумочку с хлебом и бутылочкой молока. Мне было совсем не трудно это делать, я делала это с удовольствием. Мы жили в доме постройки времен революции: потолки были высокими, лестницы крутыми. На второй и третий этаж нашего старого дома по крутым лестницам им было тяжело ходить. Об этом говорила часто мама и приводила в пример, бабушку. Дом состоял из коммунальных квартир, в которых проживало много людей. В длинных коридорах были комнаты маленькие и большие, а в них дети с родителями, бабушками и дедушками. Жили соседи дружно, не было ссор, склок, все знали друг друга, часто ходили в гости. Бывало, что занимали друг у друга, то соль, то спички, Все знали, что мама врач, и часто к ней обращались. Мама никому не отказывала, ведь она дала клятву Гиппократа после окончания мединститута, перед тем, как пойти на фронт. Соседи приходили вечерами, и бывало, даже в праздники. Извиняясь, просили маму посмотреть больного.

Я уважала соседей, знала многих по имени и отчеству. С друзьями мы играли во дворе - он был самый большой на улице, да и в нашем районе. Двор был разделен на зоны отдыха. Летом, в нем кипела бурная жизнь: играли в шахматы мужчины, мальчишки гоняли мяч, по субботним вечерам натягивали белую простыню и смотрели фильмы всей улицей. Людей набивалось много, мальчики сидели на заборе или стояли поодаль, взрослые люди сидели на принесенных табуретках. Во дворе всегда росли цветы, лавочки стояли возле ярких клумб, на которых сидела днем детвора, а вечером, бабушки - соседки.
Зимой жизнь замирала, только мальчишки играли в хоккей на площадке возле забора или каталась на коньках малышня.

В доме жили люди разных национальностей, но не было никогда размолвок на национальной почве. В нашем коридоре жили две еврейских семьи, семья украинцев и большая семья армян. Все готовили на одной кухне, ходили по одному коридору, пользовались общими услугами. Мы, дети, были как братья и сестры друг другу. С детства мы пронесли дружеские отношения и, став взрослыми людьми, остались, преданы друг другу. Многих уже нет с нами, но память о тех прекрасных днях хранится в уголках наших сердец.

День Победы мы отмечали вместе с соседями; двери были распахнуты настежь и, кто хотел, из жильцов дома мог присоединиться к нам. Лавки и табуретки расставляли дети, взрослые приносили и национальные блюда в том числе (бабушка готовила очень вкусную фаршированную рыбу) и ставили их на столы. Пели военные песни вместе с взрослыми, слушали рассказы о войне и вместе переживали события тех лет. Спустя годы, став взрослой, встречая на улицах бывших соседей, обнималась с ними, как с родными, как с самыми близкими и дорогими людьми.

У мамы я была единственной дочерью: война, целина, работа над диссертацией, «дело врачей», цепочка жизненных обстоятельств… Поэтому я старалась помогать маме во всем, чтобы облегчить ее жизнь. Я мыла посуду и тщательно её, затем вытирала, Я поливала цветы в горшочках на широком подоконнике, как учила меня бабушка, и протирала листья мягкой тряпочкой. Я училась мыть пол: наливала воду, а затем собирала ее тряпкой. Вода текла через плинтуса на потолок соседям, которые прибегали и собирали ее вместе со мной. Меня никто не ругал за это - я же старалась, чтобы в комнате было чисто! Я выносила мусор на улицу и аккуратно клала его в красный мусорный жбан. Когда он наполнялся, приезжала специальная машина, как правило, раз в неделю, и переворачивала этот жбан в кузов. За чистотой на улице смотрел наш дворник - угрюмый Пантелей. Он убирал двор, и часто слышался его крик на детей, бросающих фантики и огрызки яблок и груш на тротуар, а не в красный жбан. Меня он часто хвалил, гладил по голове, приговаривая: «Ты, Леночка, хорошая девочка, воспитанная и добрая»! Бывало, я выбегала во двор и угощала своих друзей и даже дворника Пантелея, шоколадными конфетками «Мишка на севере», «Белочка», «Ананасовые», которые всегда лежали в хрустальной вазочке на столе. В школьные годы я сама ходила на рынок, который был через дорогу от дома, и покупала продукты по списку…

Я была выдумщицей. Научившись писать, старалась записывать придуманные истории и читать их маме и друзьям. Получалось весело. Все смеялись, и мне так это нравилось! Я любила веселить людей своими рассказами. Никто меня не осуждал, а принимал как должное все мои выдумки. Мы устраивали с подружками спектакли дома друг у друга, на днях рождениях играли маленькие сценки, под овации зрителей выходили и кланялись публике, состоящей из родителей и приглашенных гостей.

Во дворе я была личностью и не делила друзей по росту, по вере, по характеру. Все мы были равны. Я защищала малышей, смазывала йодом разбитые коленки мальчишек, потому что мама была врачом, а я брала с нее пример.

Мы часто ходили с мамой в театр. Я с детства любила слушать классическую музыку, особенно:   Паганини, Бетховена, Шопена, Чайковского. Ездили с мамой в Москву и обязательно посещали Большой Театр балет «Лебединое озеро», «Щелкунчик». Бывали также в музей А. С. Пушкина, в котором проходили выставки. Приобщение с ранних лет к культуре было самым дорогим в моей жизни подарком. Мы ездили с мамочкой по городам России, особенно хорошо заполнились: Кисловодск, Москва, Волгоград,

Я любила рисовать, оформлять стенгазеты, дарить свои работы, выполненные на голубом ватмане знакомым, которым эти работы нравились. Не было жадности ни в чем. И никогда, не было зависти. Это заслуга моей мамочки! Я до сих пор помню, что мама говорила о слове зависть: «Нет белой зависти, нет черной. Зависть - это зло. Пожалуйста, Леночка, будь доброй к людям, никогда никому не завидуй. Злость сокращает жизнь человека наполовину, съедая его изнутри»! Я любила животных, птиц, лягушек и даже червячков. После дождя их было много на земле. Я брала совочек и старалась их закапать в землю. Иногда я приносила домой воробьёв, выпавших из гнезда, или ворону с перебитым крылом и выхаживала их.

Я спасала утят из канала, наполненного водой, которые после «спасения» прыгали в соседний канал; вытаскивала у кошки застрявшую в зубах кость от рыбы; залазила на пожарную лестницу, чтобы доказать всем, но прежде всего себе, что могу преодолеть страх высоты. Спасти кого-то, уберечь, помочь - это было главным в моей жизни стремлением.

С рождения моим воспитанием занимались самые дорогие люди. Они не часто баловали меня, но в их теплых отношениях чувствовалась забота и любовь, которая сохранилась до сих пор в сердце. Я была не очень красивой девочкой, худенькой и долговязой. Мамины знакомые, соседи и даже родственники говорили про меня: «Эта девочка некрасивая, зато очень добрая!» Я очень обижалась на них, но бабушка всегда приговаривала: «С лица, Леночка, воду не пить, главное, чтобы у человека была добрая душа, она – то и красит человека!»

Воспитание детей было основой нашего рода. От прадеда оно передавалось последующим поколениям: любовь и уважение к близким, сострадания к больным и немощным людям. Дети почитали старших, учились и жили во благо семьи и Родины.

28.05.2017 г.

Царегородцева Елена Арнольдовна

г. Ростов-на-Дону



2
Мне нравится