Национальные истории, или 5 пункт



25 Мая 2017

Как я замуж выходила

Предоставлено  филиалом ГРДНТ им. В.Д. Поленова "Финно-угорский культурный центр Российской Федерации".

Замуж я вышла в 1971 году в бесермянскую деревню Шамардан. Свадьба проходила в деревне. Были и некоторые элементы старины, и современность была.

Познакомились мы в Ворце на большом празднике, Постной называется. В основном на этом празднике молодёжь и знакомится. Туда съезжаются все родственники из Юкаменского района, из других городов приезжают. Это было раньше. Сейчас уже такого не бывает почти что.

Наши ворцевские девушки замуж в основном выходили в Юкаменский район: это Шамардан, Ёжево… А оттуда женщины, девушки, наоборот, выходили замуж в Ворцу. Издревле повелось это. И у моего мужа тоже бабушка была из Ворцы.

И мы познакомились там. Они приезжали в гости, он очень хорошо играл на гармошке, а я, конечно, любила петь и плясать. Вот так мы подружились. Дружили мы семь лет. И в армию проводила, и с армии пришёл. Уже потом мы поженились.

Сватовство у нас было по-деревенски. Сватать меня они приехали на лошадях: родители, жених, азьмурт – как у нас сейчас называется сваха.

Дело было в марте. Уже знали мы, что меня приедут сватать, договорились уже. И они должны были привести четверть самогона, по-современному привезли они коньяк и шампанское, кое-какую стряпню. В общем приехали.

А моя мама не должна была готовить стол. Если она согласна, что меня просватают, она должна была постелить скатерть и поставить хлеб и соль. И всё. А остальное они всё сами накрывали.

Мне подали рюмку самогона. Если я согласна выйти замуж, то я должна была выпить. Такой обряд.

Раз мы уже дружили, я была не против. Я, конечно, выпила. Потом мать и брат выпили по рюмке, отца уже не было.

Просватали, поговорили обо всём, переночевали и уехали.

А потом мы с нашей стороны – родня, крёстные – должны были поехать в деревню Шамардан: место посмотреть, куда это меня увезут, куда меня выдадут замуж.

И мы на лошадях – зима была, снег ещё – поехали с крёстными, мамой, братовьями, родственниками, посмотреть место. Там у них тоже родня вся собралась. Посмотрели всё: куда что, кому что понравилось, что не понравилось. Назначили день свадьбы.

Коль я работала учителем, меня в марте месяце никто из школы не отпустил.

Свадьбу отложили на лето.

Летом обыкновенная свадьба. Уже приехали и увезли.

Свекровка должна была посадить меня на подушку, под ноги положить подушку обязательно. От ворот и до дверей дома дорожку постелили. Муж у меня был высокий, сильный, он меня на руки взял и бегом понёс.

Элементы старины были. В сундуке у меня вся одежда, всё добро. Это должны были открыть они, их родня, посмотреть, какое приданое и всё это развесить. Я должна была развесить шторы на окна, скатерть постелить на стол, потом постель постелить. А они деньги кидают – их родня всё это как бы выкупает. Всё это проделали в тот же день.

Первый день свадьбы у невесты. Меня увезли в Шамардан и всё это вот было.

На другой день должны были приехать все мои родственники с Ворцы. Они приехали, целый день гуляли, уехали. Я, конечно, осталась там уже.

Потом утром свекруха послала меня за водой. Пошла я за водой, идти было далеко.

Пришла – свекровка стоит у ворот. Она у меня схватила ведро и под ноги вылила. Я с коромыслом иду, стою, не знаю, что делать. Оказывается, такой обычай – чтобы долго за водой не ходила, с коромыслом на улице не стояла.

С коромыслом с вёдрами не стой на улице – негатив, сейчас говорим. Раньше не понимали, что такое негатив. Человек не должен стоять с ведром с водой на улице. Воды набрала – и беги домой.

Потом свекровка говорит: «Я должна была тебе ведро на голову налить. Но я тебя пожалела и вылила под ноги тебе».

Мы со свекровкой сильно не ссорились, конечно. Я была работящая, деревенская девушка, всё умела: и корову доить, и телёнка поить, и воду таскать – всё. Довольна она была, хотя очень своенравная была свекровка.

Когда свадьба кончилась, вся родня в Шамардане, какая есть, должна была нас в гости звать. Каждый день мы ходили по гостям. И все дарили мне платки. Целый чемодан платков набрался. И эти платки до сих пор у меня есть. 45 лет прошло. Вот какой обычай.

Когда праздник Постной был, мою маму своровали. С ней заранее не договаривались об этом. Увезли в Шамардан, но она убежала, не стала там жить.

И долго не выходила замуж после этого.

Если заранее договаривались, девушки знали, что их украдут, соответственно одевались уже, их увозили на лошади.

Ещё обычай такой был – за стол не сажали невесту, она совершенно в другой комнате сидела, под пологом её выводили.

Если в семье трое-четверо дочерей, им охота одну какую-то уже выдать, она уже перестарок, скажем, а сватают младшую, они её подменяли и другую девушку выдавали. Если совсем не нравится: кривая, косая – её уже отправляли обратно домой, хочешь – не хочешь. Вот такие были обычаи.

Вот ещё один обряд, связанный со свадьбой и рождением ребёнка. Называется пелькоскон. Очень старинный обряд. Сейчас его даже не соблюдают уже. А при мне это было.

Я вышла в Шамардан замуж. Через год у меня родилась девочка, в Юкаменске рожала уже. Когда я родила, мои свёкр со свекровкой, крёстные и азьмурт должны поехать к моей маме дёргать ухо. А мама должна угадать, кого я родила. А как она угадает: я в Ярском районе, она – в Юкаменком, телефонов тогда не было. Гадала-гадала…

Мама моя говорит: «У меня пятеро сыновей, сам соловей и пусть, говорит, у дочери будет сын». А у меня дочка родилась – она не угадала.

А потом моя мать должна была отправить за ними краюху хлеба. Эту краюху хлеба они должны мне привезти в больницу.

Пока краюшку маминого хлеба не съешь – у тебя молока не будет. Такое было поверье.

И вот они съездили в Ворцу, у мамы ухо дёргали, мама мне краюху хлеба послала. На следующий день свекровка мне в Юкаменке везёт целую корзину шанег, гуся печёного, бутылку огромную портвейна везёт и краюху маминого хлеба.

Вот такой был обычай.

Когда меня уже через неделю выписали из больницы, вся родня мужнина опять собирается с корзинами шанег. В первый день пришли с шестью корзинами шанег – не знаем что делать уже. На другой день семь семей пришли, два дня вот так ходили. Так все приходят с шаньгами, стряпнёй, гусём, подарками, когда выводят из больницы.

Детей особо не показывали, не пускали к ним. У нас была люлька, у меня дочка выросла в люльке вот такой, к потолку был привязан шест. Дед был мастеровой, свёкр, сам делал люльки.

Когда к матери я в первый раз приехала с ребёнком, мама сажей крестик на лбу внучки нарисовала. Это обязательно – от сглаза.

Меня и свекровка, и мама учили: когда ты с улицы зайдёшь, сначала обязательно берись за печку и в рот положи кусок хлеба. Только потом к ребёнку.

Я в школе работала и после двух уроков мне надо было бежать домой кормить. Я прибегаю, сразу одежду скидываю. Свекровка на меня халат накидывает, сразу, чтобы я в этой одежде к ребёнку не подошла. За печку бралась сразу. Она мне в рот сувала хлеба кусочек. И потом только я брала ребёнка на руки.

Вот это поверье такое было. Печка – хозяин дома, само тепло, само добро от печки идёт.

Хоть и неграмотные мы были, но придерживались природных, естественных законов.

Записано у Ивановой Галины Яковлевны,
участницы бесермянского фольклорного ансамбля «Янчик»
(Удмуртская Республика)




2
Мне нравится