4 Сентября 2017

Первый бой за Ольховку

Дивизия в составе 236-го, 241-го, 244-го кавполков продолжала «марш» на Волховский фронт походным порядком: все бойцы шли пешком, а на лошадях в седлах транспортировали боеприпасы и фураж.

- Ну, вот, Леонтий, а ты падать учился, падать! Чтоб ребра не сломать! Второй месяц на лошадь не садились, - пошучивал Бахарев. - Эвон, змеиногорцы за лошадей как спрятались, не то что немец, я их уже неделю не вижу и не слышу.

- Это они с лопаты соскользнули. Да затаились, чтоб табачком не делиться, - поддержал его Гриша Меньшиков.

- А чё, у них еще табачок остался? Я бы погрелся, малость, табачком-то. А то мороз гуляет под шинелькой.

Тридцатиградусные морозы, бомбежки с воздуха и плохие дороги сдерживали передвижение дивизии, но, тем не менее, во второй половине января 1942 года она вышла на намеченные позиции и с 18 по 22 января находилась в резерве фронта в   районе Большой Вишеры и сосредоточили достаточные силы, для развития наступления. После непродолжительного отдыха 26 января дивизией был получен приказ выдвигаться в прорыв в район северо-западнее Мясного бора и освободить от врага населенный пункт Ольховка.

Это означало, что пришло время необстрелянной дивизии вступать в бой. Этим же днем 23-й кавполк впервые был атакован немецкой авиацией. При появлении бомбардировщиков и истребителей кавалеристы бросились врассыпную, но шедший всю ночь снег помешал бойцам быстро рассредоточиться и укрыться в перелесках и овражках.

В результате более 40 человек были убиты и ранены, также было уничтожено несколько пулеметных расчетов.

После того как воздушная атака противника закончилась, полк, преодолевая бездорожье и глубокий снег все таки атаковал деревню Ольховку.

Фашисты сопротивлялись отчаянно, у них было большое преимущество: хорошее вооружение и укрепленные пулеметные точки с хорошим обзором для ведения боя. Знали бы они, что их атакуют не обстрелянные и наспех обученные бойцы, еще недавно бывшие деревенскими мужиками.

В пылу боя Леонтий потерял из виду своих сотоварищей, только односельчанин Иван Бахарев держался рядом с ним. Они и ещё несколько бойцов, заскочив в деревню со стороны огородов, спешились с лошадей, пролезли через разваленную изгородь, проползли по глубокому снегу и залегли возле какого-то сарая. По всей деревни были слышны взрывы, пулеметные и автоматные очереди, пули, казалось, летели со всех сторон, не давая поднять головы.

- Так, Иван, ты помнишь, как на охоту в забоке ходил? Или ты не охотник?

- Да охотник я, я же тебе уже говорил, что охотник. И чё?

- Так вот лежи и слушай, понял?

- Чего слушать-то?

- Чего, чего! Откуда пулей больше летит, а откуда меньше? Это и слушай. И вы, мужики, глядите, где нам фрица лучше отстрелить.

А сам думал: «Надо же, попали так попали, чё делать, где эти наши командиры, куда наступать-бежать, кого пугать, куда стрелять…вот, как в полымя бросили, и …никого!». Что предпринять Леонтий не знал, а сдуру помирать охоты не было. Ждать надо, осмотреться. «Паша, Маша, Коля, Федя, Гена…» - как молитву молвил он про себя.

Снег пошел большими хлопьями, начинало смеркаться.

- Мужики, расползитесь хоть по сторонам чуток, да кто-нибудь гляньте: в сарай можно залезть, и с того угла сарая посмотрите чего там с той стороны делается, может пулеметчика или пушку приметите.

Леонтий уже сосредоточил свое внимание на чердаке дома, находящегося метрах в двадцати от них, откуда пулеметный расчет немцев стрелял вначале в сторону сарая, явно, просто, не видя их, а затем переместил размеренную стрельбу в улицу. Видимо там залегли наши.

- Иван, видишь окно на чердаке?

- Вижу.

- Ты, лежа, я с колена, стреляем на три. Бери в прицел чуть ниже и правей на локоть, я возьму чуть выше и ещё правей. Потом ты сразу перезаряжай, бери чуть левей и ниже и сразу стреляй, понял. На три. Раз-два - три.

Два выстрела слились в один, потом еще вслед - бах, бах. Немецкий пулемет смолк. Леонтий, согнувшись почти до земли, побежал от сарая к дому, на ходу достал лимонку, кинул её в окно дома и залёг за крыльцом. Рядом плюхнулся Иван. Взрыв лимонки вынес оконные рамы, в избе никто не вскрикнул, значит там пусто. А по улице уже бежали красноармейцы и впереди них с немецким автоматом майор Романовский. Леонтий с бойцами двинулись огородами, осматривая сараи, погреба и дома. В нескольких погребах были жители деревни, выгнанные из домов немцами. От вида сельчан, находящихся в одном из погребов: старика со старухой, женщины лет сорока и трех ребятишек, закутанных в разные платки и лохмотья, которые при свете зажженной лучины смотрели на солдат обреченным взглядом, Леонтию стало не по себе, колкие мурашки пробежали по спине. Он представил на месте этих ребят своих детей. Да так ясно представил, что ему стало зябко. «Ну, нет! Этого, такого, не будет, никогда!» – дал он клятву себе.

- Как вы тут, никто не ранен?

- Да нет, милок, раненных нема. Холодновато только, да боязно! Что ж вы их так далёко запустили-то?

- Ничего, мать, прогоним! Дайте только время, обозлиться.   

Было ощущение, что прошла целая вечность. Стрельба не утихала, но показалось, что переместилось направление обстрела. После почти семичасового боя, немцы спешно покинули деревню, под прикрытием наступившей темноты и продолжающегося снегопада. В таких условиях преследование врага было решено не продолжать и, командиром полка, майором Романовским был отдан приказ - закрепится в Ольховке, собрать трофеи, тела убитых и отправить раненых в тыл, выставить часовых. Один из домов в центре села был занят под штаб полка. Поздно ночью майор Романовский собрал командиров взводов и эскадронов, он выглядел больным. Все командиры тоже были очень уставшие, но в приподнятом настроении, ведь это была их первая победа в первом бою.

- Поздравляю, товарищи командиры. Вы и бойцы хорошо поработали, знаю, что было трудно. Будет еще трудней. Немец, он теперь обозлился, что мы его в поля, да в леса загнали. Теперь ваша задача собрать своих бойцов, определить места сбора по тревоге, обеспечить связь и проверить караулы. Смена караула каждые два часа. Исходя из результатов дневного боя, проведите инструктаж взаимодействия бойцов по тактике ведения боя. Обеспечьте горячим обедом бойцов и население Ольховки, и дайте отдых бойцам. Все свободны. Сбор здесь в шесть утра. Капитан Надирадзе нужно установить связь с другими полками и штабом дивизии.

- Есть. Вам бы отдохнуть, товарищ майор! Плохо выглядишь, командир.

- Хорошо, часика два вздремну, потом разбудишь, и пойду караулы проверять…

После боя бойцы полка собрали первые боевые трофеи и похоронили своих погибших однополчан на краю села, в ближайшей ложбине, но в другой стороне от немцев, молча, почтили память. Это были первые потери тех, с кем еще сегодня утром вместе завтракали, а днем, бок обок, шли в атаку. Раненые были отправлены в тыл. Ни среди погибших, ни среди раненых Леонтий с Иваном не нашли своих товарищей, только уже к утру отыскался Григорий Меньшиков. А Алексей Обидин и Яков Матвеев как пропали. Не объявились они ни на следующий день, ни в другие дни.

- Да, видимо погибли наши друзья – однополчане, Яков и Алексей.

- А может в плен попали?

- А может раненые в той бомбежке, лечатся теперь где-нибудь в медсанбате.

- Может и так…

Не знали они тогда, что их сотоварищи Обидин А.Ф. и Матвеев Я.Е. погибли во время той первой авиабомбёжки в районе деревни Мясной бор и снег запорошил их тела. Ночь прошла спокойно. Вымотанные за прошедший день бойцы, спавшие вповалку в нетопленных домах и сараях, просыпались с трудом. Огонь и костры жечь было запрещено. И никто из них не мог себе представить, что эту ночь те, кто останется в живых до весны, будут вспоминать как райскую ночь. Больше такой спокойной ночи у них просто не будет… Связь со штабом была налажена. Майор Романовский всю ночь ходил по Ольховке, проверял караулы, заходил в дома, где отдыхали солдаты. В некоторых домах были и хозяева, местные жители, которые не эвакуировались, и пережидали вчерашний бой в погребах.

- Сынок, как же дальше-то жить будем? Неужели под немцем останемся, когда вы уйдете. Ох, страшно-о!

- Нет, мать, не останетесь, мы их побъём, всё равно.

- Да, уж хоть бы. Деточек жалко…

В душе майора всё перевернулось, что-то больно кольнуло в груди и заныло под лопаткой, в голове запульсировало. Что он мог сказать этой старухе, этим деревенским теткам и старикам? Он и сам не знал, что будет дальше. То, что Красная армия победит, это было ясно. Но когда это будет? Не знал про то майор Романовский. Враг силен. Вдруг голову сковала, широким кольцом, тягучая боль, в глазах на какое-то время потемнело, потом темнота отошла. Но что-то странное стало со зрением: перед ним стояли люди в разном цветовом изображении - его заместитель, капитан Надирадзе, выглядел как обычно, а вот местные жители были как на черно-белом фото. «Что за наваждение?» - мелькнула мысль. Майор тряхнул головой, закрыв и открыв глаза. Голова кружилась, а перед ним стояли обычные люди. «Следствие контузии» - подумал он.

- Всё будет нормально, мать, - как-то не совсем уверенно сказал майор, - нор-маль-но…

Проходя мимо одного двора, майор увидел старого знакомого бойца, раздетого по пояс, обтирающегося снегом.

- Вроде, Леонтий тебя по имени зовут, боец? Не простынешь в такой мороз раздетым-то?

- Да нет, товарищ майор, привыкший. Дома-то каждую субботу в баньку да в прорубь раз по несколько. И ничего.

- А где твои друзья-товарищи? Все живы? Что-то не видать.

- Да вот двоих пока нет. Ни в раненых, ни в убитых. Заплутали, может где, вон какая метель вчера была. А может и хуже.

Из дома вышли два бойца, и подошли к ним.

- Здравия желаем, товарищ майор.

- Здравствуйте, бойцы, кажется Иван и Григорий. Вот смотри капитан, про этих бойцов я тебе говорил тогда в Барнауле. Сообразительные бойцы.

- Помню.

Вдруг в голове майора опять что-то щелкнуло, и на какой-то миг он увидел, что рядом с Леонтием стоят два бойца как с черно-белого фото.

- Скоро в бой, держитесь вместе бойцы.


Владимир

2016 г.


Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook







0
Мне нравится