Я вырос на уроках литературы
Ангелы-хранители нашего детства



4 Сентября 2017

Семейный альбом

«Мы ленивы и не любопытны». Это Пушкин. О нас. Многие из нас живут так, как будто они первые и последние на этой земле. А до них была пустыня и после них ничего не будет. Они знают, что есть история, прошлое человечества, были Древняя Греция и Древний Рим, средневековье с его рыцарством и замками, Наполеон и Кутузов…Однако это так далеко, из школьных учебников, которые кому-то кажутся скучными, а кому-то ненужными. «Зачем мне знать, что было сто лет назад, тысячи лет назад».

Трудно им, а то и невозможно представить, что были до них времена, когда люди обходились без мобильников, Интернета, асфальтированных дорог, автомобилей, электричества. Такая жизнь им представляется дикой, лишенной всякого комфорта… Но если человечество погибнет в результате какой-нибудь глобальной катастрофы (постучим по дереву!), то выживут лишь малые коренные народы Севера. Чукчи, например, о которых мы любим рассказывать и слушать с таким удовольствием анекдоты, представляя их наивными дикарями, которые не имеют никакого представления о достижениях цивилизации. Да они, пожалуй, и не заметят, что остались одни. Ну, перестанут пролетать над ними железные птицы, не завезут бензин и солярку, так они запрягут оленей или собак в нарты…

К чему этот разговор? А к тому, что наши предки жили насыщенной полноценной жизнью и нисколько не страдали от отсутствия тех благ технического прогресса, без которых мы не может представить своего существования. И самое главное! Мы со всеми своими прибамбасами стоим на тот фундаменте, который заложили все жившие до нас поколения. Будем помнить об этом и гордиться нашими предками.

СЕМЕЙНЫЙ АЛЬБОМ

Самая главная реликвия в любой семье. Здесь память о наших родителях, бабушках, дедушках, родных и близких людях, о наших друзьях. И время от времени мы открываем его…

Без биографий

Живут лишь звери.

Альбом фотографий –

В прошлое двери.

 

Откроешь – скрипнет.

Глядишь не спеша.

Далекие скрипки

Звенят в ушах.

 

Одни далече.

Других уж нет.

Но слышны речи

Далеких лет.

 

Здесь наша память

Ушедших лет,

О нашей маме,

Которой нет.

 

Тяжелая крышка.

Открыл! Чудеса.

И снова слышно:

Родных голоса.

 

Друзей, которых

Не видел давно,

 

Сейчас смешно!

Мамы уже давно нет в живых. Но она прожила долгую жизнь и застала и понянчила своих правнуков и правнучек. Самой младшей у нее правнучкой была моя внучка Даша. Вот они глядят с фотографии. Мама сидит на стуле, сложив на коленях натруженные руки, а рядом улыбающаяся трехлетняя Даша, которая звала ее бабой Клавой.

                   1

По лицу, как паутинки,

Разбегаются морщинки.

И пергаментные руки.

Голос низкий и густой.

И не могут ее внуки

Представлять ее иной.

Ходит медленно по дому,

Но уже не по родному.

Десять лет, как умер муж,

И с хозяйством ей не справиться.

К сыну младшему… к кому ж?

Больше не к кому отправиться.

Забегает внучка к бабушке.

«Что ты делаешь одна?»

«Поиграем, Даша, в ладушки?»-

Предлагает ей она.

«Ладушки! Ладушки!

Где были?

- У бабушки.

- Что ели?

- Кашку.

- Что пили?

- Бражку.

Кашка сладенькая,

Бражка пьяненькая».

                2

Вышла бабушка из дома –

Внучка в комнатку бегом!

Кое-что здесь незнакомо –

Посмотреть одним глазком.

Открывает внучка шкафчик,

Как какой-то чудный ларчик.

Ой! Шкатулочка какая!

Внучка глаз не отведет!

Тихо крышку поднимая,

Что-то сказочное ждет.

А увидела там нитки

Да клубочки. Вот так клад!

Фотографии, открытки

Толстой пачкою лежат.

Бабушка, точнее прабабушка, застала Дашу за этим занятием, стала ей показывать старые выцветшие фотографии и рассказывать, кто на них. Даше это, конечно, интересно. Но выбежала она из бабушкиной комнатки и тут же всё позабыла.

А вот крёстная. Так и говорили: «крёстная мама». Здесь она на фотографии совсем молодая и очень красивая. Когда я был ребенком, мы часто ездили к ней в гости.

Чищу зубы я и десны,

Моюсь, брызгаюсь водой,

Потому что едем к крестной

Мы на целый выходной.

Мама белую рубашку

Подает на этот раз.

Надевал ее на пасху

Я впервые и сейчас.

Сам почистил я сандалии,

Намочил вихры водой.

Едем к крестной тете Гале

Мы на целый выходной.

Вхожу в автобус смело я.

В проходе встал, молчу.

Свою рубашку белую

Испачкать не хочу.

Доехали до площади,

Садимся на трамвай.

Копейки в ящик бросивши,

Билеты отрывай.

Окраина рабочая,

Дома в один этаж.

Мне так объездить хочется

Большущий город наш.

Вот выпрошу у мамы я

Копеек пятьдесят.

И буду на трамвае я

Трястись весь день подряд.

У крестной дом не маленький,

Стена аж в три окна!

На шоколадной фабрике

Работает она.

 

Лежит гора конфетная

На вазе предо мной.

Такая многоцветная!

А запах-то какой!

Тут растерялся просто я.

Стою, на столб похож.

Мне улыбнулась крестная:

- Ну, что ты не берешь?

 

Читаю я на фантиках.

Чего здесь только нет!

И «Машенька», и «Арктика»,

И «Мишка», и «Букет»…

С начинкой самой разною

И разный вкус у всех.

Коричневые, красные

И белые, как снег…

Из разноцветных фантиков

Гора растет-растет.

А мама мне:

- Не хватит ли!

Ведь заболит живот.

Что ж! замечанье верное.

Жевать я перестал.

Уж килограмм, наверное,

Конфеток я умял.

 

В обед идем на рынок.

Народу ой-ой-ой!

Лежит на длинных-длинных

Столах товар любой.

А мама с моей крестной

У тряпок– ох да ах!

А мне от них так тошно,

Рябит уже в глазах.

И щупают, и мерят,

Всё с места не сойдут.

Приценятся, примерят –

И всё же не берут.

А мне неинтересно.

Зову их час подряд.

Давно уж мне известно:

Здесь есть чудесный ряд.

Туда идут все дети.

А как же не идти?

Ведь лучшего на свете

Товара не найти.

Тяну я, тихо ноя

Одно и то ж:

- Идем!

 

А пот бежит от зноя

И духоты ручьем.

Вздохнула тяжко мама:

- Ну что ты всё скулишь?

Какой же ты упрямый!

По-твоему, бы лишь!

 

А крестная:

- Да ладно!

Всё ж рядом, по пути.

Нам сразу б туда надо,

А не сюда идти.

 

Торгуют здесь мороженым

Мороженым любым:

И белым, как положено,

Привычным, и цветным.

 

Опустился тихий вечер.

Шум затихнул городской.

После нашей долгой встрече

Возвращаемся домой.

Из большой такой газеты

Крестной свернут был кулек,

Собрала в него конфеты

Те, что скушать я не мог.

Я держу, не открываю,

Прижимаю всё сильней

И себе воображаю

Лица брата и друзей.

Я же своего подарка

Не скрываю, не таю.

Ешьте, братцы! Мне не жалко!

По пригоршне всем даю.

С того далекого детства я больше не виделся с крёстной. Старые люди говорили, что крёстные – такие же близкие и родные люди, как и родители. А значит, и тётю Галю я тоже должен включить в свою родословную.

Листаем альбом дальше. А вот на фотографии мой родной дом в Затоне, где прошло мое детство и юность. Двухэтажный деревянный, построенный еще до войны.

Двухэтажный бревенчатый дом

Под крутою тесовою крышей…

Два десятка семейств жили в нем,

Тараканы и юркие мыши.

Дом казался большим и высоким,

Потому что на насыпи он

Был построен в году том далеком

До тяжелых военных времен.

И крыльцо-то какое крутое,

Доски толстые прочно легли.

Не толкаясь, по двое – по трое

Подниматься свободно могли.

В коридоре под лестничным взъемом

То коляски, то санки стоят,

На которых мамаши к знакомым

Или в садик отвозят ребят.

Взявшись левой рукой за перила,

Мы шагаем на верхний этаж.

Дверь оббита клеенкой унылой,

И крючок защищает от краж.

Может быть, сейчас уже этого дома и нет, поскольку из-за своей древности он непременно должен попасть в программу сноса ветхого жилья. А я, глядя на фотографию, вижу его до сих как живого, знакомого до каждого бревнышка.

А вот об этом часто вспоминаю и рассказываю. В деревне Якорь не было ни реки, ни пруда. И для того, чтобы поить скотину, вырыли за деревней котлован. Из-под земли били родники и наполняли его водой. На фотографии летний день, котлован и мы, ребятня, весело барахтающиеся в воде.

КОТЛОВАН

За деревней котлован

Вырыли скотине.

И корова, и баран

Пьют оттуда ныне.

 

Глина в рытвинах кругом,

Как после бомбежки.

И на солнце день за днем

Сушатся лепешки.

 

У воды здесь чая цвет,

Тот, что пьют из кружек.

Никакой здесь рыбы нет.

Даже нет лягушек.

 

Но в июльский жаркий день

Дети не дурачатся.

Не спасает даже тень.

Всё живое прячется.

 

Все бегут на котлован.

Воплей там и визга!

И испуганный баран

Не подходит близко.

 

Воду с самого утра

Перебаламутили.

Целый день там детвора.

Время перепутали.

 

И ныряют – хоть бы хны!

Брызги разлетаются.

Столько глины пацаны

За день наглотаются!

Якоря, этой деревушки со странным названием, уже нет. Вероятно, и котлован уже превратился в зловонную лужу, если совсем не пересох.

Новосибирск – город, где я родился, рос, учился, завел семью. Это самый близкий, знакомый и дорогой для меня город. Вон сколько фотографий, связанных с ним!

НОВОСИБИРСК

           1

Чердак – бесплатный вход на небо,

Когда наивен ты и мал.

И тот, кто здесь ни разу не был,

Миры иные открывал.

И тополей высокорослых

Верхушки, как в руке букет.

И что всего ужасней: взрослых

Подорван был авторитет.

Все летом жарким на Затоне

К спасительной прохладе льнут.

Один шутник притворно тонет,

Крича: «Спасите! Утону!»

Сестра кричит на брата важно,

Свой детский голос изменя:

- А ну-ка вылезай сейчас же!

Вот мамка даст тебе ремня!

Какое там! Мальчишка снова

Ныряет. Вынырнув, плывет.

Он не один… Возьми любого,

Никто на берег не пойдет.

Ну, разве на минуту только…

Весь синий, лихорадка бьет,

И в пупырышках кожа…

- Колька!

Иди играть! - река зовет.

Николай


0
Мне нравится