В музей ведет Ольга Таратынова 18 Февраля 2016

В музей ведет Ольга Таратынова

Эксклюзивное интервью с Ольгой Владиславовной Таратыновой, директором Государственного музея- заповедника «Царское Село»

Народная книга: Ольга Владиславовна, смогли бы Вы назвать, что является genius loci  Царского Села?  И что является его, если  можно так сказать, - «логотипом» или брендом?

 Ольга Таратынова: Главным genius loci  Царского, конечно, всегда останется Александр Сергеевич Пушкин, его имя с Царским Селом в массовом сознании прочно связано. Но  брендом музея с некоторых пор  стала Янтарная комната. Когда говоришь с коллегами за рубежом, первое, что спрашивают — о Янтарной комнате. Это раскрученный бренд, по которому нас узнают, который знает, наверное,  половина земного шара. Если иметь в виду визуальный ряд, то еще купола церкви Екатерининского дворца очень узнаваемы.

 НК: Что Вы сами любите больше всего в своем большом хозяйстве? Если к Вам приезжают гости, которые еще здесь не были — куда ведете в первую очередь?

 Ольга Таратынова: Людей, которые никогда не были в Царском Селе, даже спрашивать не нужно — куда они хотят. Все хотят в Екатерининский дворец. Думаю, Александровский дворец – шедевр Кваренги, когда мы его отреставрируем полностью, будет не менее интересен, а может даже и более. Архитектура мощная и потом это же мемориальное место, где проходила большая часть жизни семьи последнего российского императора. Отсюда их увозили в ссылку в Тобольск.  Но, это если говорить о том, куда бы я повела своих гостей.  Однако… все хотят в Янтарную комнату. То есть бренд работает даже не на сто, а на двести процентов. Нам самим с этим брендом довольно тяжело. Каждый год возрастает число желающих увидеть Янтарную комнату. Если бы это был изолированный объект, не вставала бы так остро проблема с пропускной способностью.  Но комната расположена во дворце, к ней нужно идти через анфиладу. И летом возникают проблемы даже по причине безопасности:  не можем мы пускать во дворец больше 700-800 человек одновременно. И образуются очереди, которые нас не радуют, а, скорее, удручают. Конечно, экскурсоводы, как правило, предлагают посетителям ряд других музейных объектов, но Янтарная комната все перебивает.

Я же всем советую посетить Агатовые комнаты, которые мы открыли после масштабной реставрации в 2013 году. И с точки зрения исторической, и с точки зрения художественной, этот архитектурный шедевр XVIII века не имеет аналогов ни в России, ни в мире. А самое главное — это же оригинал! А оригинал всегда по воздействию сильнее, чем копия. К тому же Агатовые комнаты выполнены с высочайшим художественным вкусом. Достаточно привлекательна сейчас и наша экспозиция в Ратной палате, посвященная Первой мировой войне. Мы гордимся  этой работой, которая была сделана в чрезвычайно кроткий срок. Тем более, что  Первая мировая незаслуженно обделена вниманием, и мы должны рассказать современникам об этом трагическом периоде нашей истории.

 НК:  Практически вся  Ваша жизнь связана с  историей, охраной и восстановлением памятников культуры. Но могли бы Вы подумать хотя бы даже лет 10-12 назад, что смените Ивана Петровича Саутова на этом посту и станете  директором такого большого музейного объединения?

 Ольга Таратынова: Мне задают периодически этот вопрос. И я говорю совершенно искренне: никогда не предполагала, что буду работать вообще в  этой сфере, а тем более – в знаменитом музее. Но так сложились обстоятельства, и для меня в тот момент, когда соглашалась на эту должность, это отчасти стало и психологическим выходом — мне было тяжело после смерти мужа и хотелось что-то кардинально поменять в жизни. И как раз последовало предложение возглавить музей. И еще я подумала, что смогу продолжить дело, которым занимался Иван Петрович, может быть, эффективнее, чем кто-то  другой, ведь я с заповедником и его спецификой была хорошо знакома, знала людей.

НК: Так  все же это было для Вас плюсом или минусом? То, что Вы сменили   на этом посту  - мужа? Все-таки много лет заповедником управлял мужчина и вдруг он перешел в нежные женские руки…

 Ольга Таратынова:   Ну, руки-то у меня уже давно мозолистые... Сравнивать мне трудно. С первого дня занимаюсь всем, что мне близко и дорого, вникаю во все планы, особенно реставрационные. Конечно, плюсом было знание людей — со знакомыми всегда легче начинать. К тому же работала когда-то здесь районным архитектором.

   Но при этом, конечно, Иван Петрович был человеком с ярко выраженным мужским характером. Мужские качества женщина не может в точности скопировать, да и не нужно этого. Я, наверное, в отличие от него, более «юридически выстроена» — как чиновник, и стараюсь  структурно решать вопросы. Хорошо это или плохо — оценивать не могу. Просто я такой стала и такой пришла сюда. Немного в чем-то все-таки изменила общий курс Ивана Петровича. Он ставил  первоочередной задачей, задачей всего коллектива, реставрацию Екатерининского дворца, разрушенного в войну. И довел процесс его восстановления уже до Арабескового зала. А я приостановила работы во дворце и перенесла всю нагрузку на павильоны в Александровском парке, которые стояли после войны разрушенные, без крыш, в аварийном состоянии, а некоторые практически уничтоженные. И мне было стыдно говорить людям о том, что немецкие захватчики разрушили эти павильоны, ведь после войны прошло уже 70 лет! Говорить так, это значит признаваться в собственном бессилии. И мы направили все свои ресурсы на эти объекты. Первой восстановили Белую башню — сейчас там действует детский интерактивный центр, очень востребованный. Затем – Ратная палата, огромный объект, фактически с нуля начатый. Сейчас все усилия, деньги, мысли направлены на открытие в этом году экспозиции в  павильоне «Арсенал», который тоже сильно пострадал в годы войны, стоял полуразрушенным. Реставрацию уже завершили. Надеюсь, к осени откроем здесь постоянную  экспозицию, и можно будет вздохнуть (на короткое время), что еще один павильон зажил своей жизнью и выглядит таким, каким был до войны.

 НК: А что это будет за экспозиция?

 Ольга Таратынова:  Мы долго думали об этом. Там же когда-то  размещалась коллекция оружия Николая I, он  увлекался рыцарскими историями. Такие романтические увлечения  – обращения к Средневековью – периодически возникали в российской истории. Были  они и в XVIII веке, а в XIX совпали со временем Николая I. Его даже называли «последним рыцарем Европы». Он разместил свою уникальную коллекцию в этом павильоне. А в конце XIX века по воле Александра III ее  перевезли в Императорский Эрмитаж. То, что мы видим сегодня в Рыцарском зале Эрмитажа, и еще большое количество предметов в запасниках — это те самые вещи, которые когда-то находились в Арсенале. Конечно, такую же коллекцию собрать не сможем,  и мы  обратились в Эрмитаж с просьбой предоставить на временное хранение некоторые вещи из фондов. И нашли понимание как у Михаила Борисовича Пиотровского, так и у Георгия Вадимовича Вилинбахова. В итоге один зал экспозиции будет целиком заполнен экспонатами из Эрмитажа, то есть предметами из коллекции Николая I. В других будут выставлены вещи, связанные с рыцарством: кирасы, шлемы, копья, средневековое оружие. То, что нам удалось приобрести на европейских аукционах на собственные средства. Один зал будет посвящен истории павильона, а еще два — исторической Царскосельской карусели. Сам факт существования этих каруселей будоражит воображение.

 НК: Карусель? Что это такое?

 Ольга Таратынова: Это праздник, корнями уходящий в Средневековье, его участники демонстрировали свою тренированность, ловкость, силу.  В России карусели возникли еще при Екатерине II. При Николае I тоже был устроен такой праздник, он   запечатлен на известной картине Ораса Верне «Царскосельская карусель». Царь и свита тогда облачились  в средневековые одежды: Николай был в латах, императрица Александра Федоровна –в специально сшитом платье по фасону средних веков. Их младшие сыновья были одеты пажами. Все они шествовали как раз от Арсенала на площадку перед Александровским дворцом и там  состязались в ловкости. Например, нужно было сбить предмет одним ударом с  вращающейся вертушки. Праздник описан  в мемуарах, в том числе забавные моменты шествия. Например, Николай I с трудом  влез в латы, слишком маленькие для него, он был весь красный, периодически поднимал забрало, при этом обливался пóтом. Александра Федоровна позже написала, что никогда так не смеялась, как во время этой карусели. Не сомневаюсь, что рассказ о таком празднике современникам будет любопытен. Конечно, не обойдем вниманием мультимедиа – думаю, детям экспозиция придется особенно по душе. Но пока не хочу  раскрывать все секреты,  могу сказать только, что все будет представлено очень живо и современно.

НК: Как руководитель заповедника Вы здесь с 2008 года, но, как  член семьи предыдущего директора, наверняка бывали здесь регулярно и знаете много историй, которые  здесь происходили . Может быть курьезных?

 Ольга Таратынова:  Со мной ничего курьезного не происходило, но люблю пересказывать историю, которой со мной поделилась Наталья Сергеевна Жукова, заведующая экскурсионным отделом музея. Было это в середине семидесятых. Она сначала провела для группы школьников с учительницей экскурсию по Екатерининскому дворцу. Причем педагог строго ее предупредила, что сама она филолог, а ребята из элитной гуманитарной школы, и что приехали они сюда не ради штампов и банальностей. Конечно, после такой преамбулы последовал подробнейший рассказ «без штампов и банальностей». А потом, во время короткого перерыва перед экскурсией по Екатерининскому парку, учительница стала пытать – не слишком ли коротким будет рассказ, все ли объекты представят, покажут ли речку Сороть. На недоуменный ответ, что речки-то никакой нет, а есть только Большой пруд, педагог всплеснула руками: «А мы что, разве не в Михайловском?» 

А вторую историю, печальную,  мне рассказывал мой супруг. Как-то он шел мимо наших Золотых ворот и увидел, что они буквально увешаны школьниками. А там же такие позолоченные  накладные детали, которые очень хрупкие. И он видит, что кто-то из ребят уже пытается их отломить. Подошел к учительнице, которая молча стояла рядом и сказал:

– Что же вы смотрите, они же ворота ломают!

На что учительница невозмутимо ответила:

 – Ну так должны же дети что-то увезти с собой — на память...

 НК:  Я читала, что при постройке Агатовых комнат Екатерина лично правила чертежи Камерона, то есть была, как бы сейчас  назвали, «руководителем проекта». Вам приходилось быть ей подобной?

 Ольга Таратынова: Первое время я особенно плотно курировала реставрационный процесс. Сейчас тоже уделяю этой сфере много сил и времени. Мы собираемся и глобальные вопросы вместе обсуждаем – например, по восстановлению Китайского театра, пока это только проект. Понятно, что все решают финансы. Что же касается  Екатерины, то когда при сооружении объекта она вмешивалась в работу архитекторов, то, насколько я знаю, ее исправления чаще всего были продиктованы абсолютно прагматичными вещами и ее исправления касались главным образом стоимости. Например, при постройке Агатовых комнат Камерон вынужден был подчиниться ее воле и вписать в интерьер паркетные полы, выполненные по проекту Фельтена – из петербургского дома фаворита императрицы Ланского. Она вообще была, как теперь бы назвали, хорошим менеджером. Но мы все-таки не строим. Мы реставрируем, нам проще и понятнее. Например, когда реставрировали Агатовые комнаты, то  в качестве такого консультационного органа собирали совет из профессионалов высочайшего уровня. Помимо наших сотрудников, в него вошли эксперты из Академии художеств, ведущие реставраторы. И все вопросы решали коллегиально. Потому что я сознательно ухожу от диктата директора.

 НК: Стало открытие Агатовых комнат сенсацией?  Как когда-то такое было в Царском Селе в связи с  открытием Янтарной комнаты?

 Ольга Таратынова: Несмотря на то, что это мой любимый объект,  и в Петербурге мало можно найти примеров, которые могли бы соперничать с Агатовыми комнатами по высоте художественного образа, мастерству обработки камня, уровню исполнения, сенсацией они не стали. За Агатовыми комнатами не стоит такой, как у Янтарной комнаты, одновременно романтической и трагической, овеянной тайнами и легендами истории, о которой все знают.  Нет  такого, я бы сказала, болезненного интереса посетителей. Это относится и к другим нашим объектам. И хотя при открытии Агатовых комнат многое было сделано с точки зрения пиара, все равно у нашего рядового посетителя, не погруженнного в тему архитектуры, Агатовые не вызывают такого жгучего интереса. С точки зрения сохранности, нам это отчасти даже «на руку». Ведь, повторяю, это — оригинал, там полы XVIII века. Агатовые комнаты не могут принять больше, чем они принимают — около 25 тысяч  человек в год. А точнее в сезон, ведь они открыты только с мая по сентябрь.

 НК: В это же время примерно открылся и Музей Первой мировой войны в Ратной палате. Казалось бы: бывшая царская резиденция - золото, мрамор, наборный паркет, старинная живопись, регулярный сад и вдруг - такая нелегкая, такая серьезная историческая тема.  Откуда пришла такая идея?

 Ольга Таратынова:  Идея создания музея Первой мировой войны появилась еще до меня. В 2010-м нам передали этот объект. В разное время там размещались: клуб сельхозинститута, литейное производство, мастерская по обработке камня, а до этого жили люди.  Это здание Николай II задумал как Пантеон воинской славы. Мы решили сделать экспозицию с истинными раритетами времен Первой мировой, но рассказать о том трагическом периоде современным языком. Финансово нам очень помог  Минкульт. Музей успели открыть к 100-летию с момента начала Первой мировой войны. Он получился действительно современным. Мы рады, что он востребован.

 НК: В нашем проекте  «Я поведу тебя в музей. Народные истории» будут участвовать самые разные российские музеи.   Есть ли музеи российские, кроме, конечно,  Вашего, любовь и симпатию к которым Вы храните в сердце? В которых вы чувствуете себя особенно душевно?

 Ольга Таратынова:  Если говорить о российских музеях, то могу назвать один музей, который произвел на меня сильнейшее эмоциональное воздействие. Это Ясная Поляна. Некоторое время назад впервые поехала туда на конференцию. А потом мне захотелось туда вернуться еще и еще раз. И я туда несколько раз ездила. Он меня потряс тем, что там все подлинное, и сохранена энергетика, дух Толстых. Мало того, видно: все сотрудники просто влюблены в свой музей.  И главный персонаж, конечно, — Лев Николаевич. Когда входишь в спальню Толстого, например, или в кабинет,  то кажется, будто он только что куда-то вышел. То есть ощущается эффект присутствия. А его невозможно как-то изобразить, если нет подлинных вещей. И энергетики.  Она вообще много значит для музея. Вот наши дворцы воссозданы после войны и в них нет еще такого накопленного энергетического потенциала. В Екатерининском дворце, сколько ни рассказывай посетителям, как здесь жили императоры, все равно все новое, а музей наш в целом – интерьерный. В этом смысле Александровский дворец другой, потому  что он сохранился, его никто не разрушал и мы его просто реставрируем сейчас. И потом, когда люди долго жили в этих стенах, относились к этим интерьерам по-особому, меняли их для себя, как раз здесь атмосфера чувствуется. А Ясная Поляна — абсолютно образцовый мемориальный музей. И потому, что подлинные вещи сохранились. И еще, может быть потому, что руководят им потомки Льва Николаевича. И обстановка там такая семейная. И у сотрудников трепет перед людьми, которые здесь когда-то жили.

НК:  Вот я вижу у вас на столе фото очень симпатичной девочки. Дочка, вероятно? Семейную традицию продолжать не собираетесь? Посоветуете ей идти работать в музей?

 Ольга Таратынова: Дочка в последнем классе школы. Но я считаю, что каждый ребенок должен сам себя найти. Ничего ей не навязываю. Конечно, как мама я бы посоветовала ей пойти работать в музей, но только не в архивы — уж очень она активная, живая девочка, ей трудно будет высидеть. При этом всегда ей говорю: важно не где работать, а важно найти свой интерес в работе, понять пользу от своего дела, понять, что ты можешь улучшить вокруг себя. Мне повезло — я все это нашла.

 НК: И в завершение. Ваша работа требует огромного напряжения сил, знаний и выдержки. Наверняка, она отнимает у Вас  все время.  И все же: приходилось Вам когда-нибудь хоть ненадолго, бросить все и просто - наслаждаться этой красотой, которая вокруг Вас?

 Ольга Таратынова: Знаете, когда человек занимает руководящий пост, он часто уже не видит красоты, а видит протечки на потолке, что-то где-то откололось, мусор, выброшенный не там, где надо, и тому подобное. То есть видишь уже только то, что НУЖНО СДЕЛАТЬ.

   И все же летом бывают такие минуты. Я люблю на электромобиле объезжать парк. Это позволяет увидеть все, что нужно увидеть. И вот бывает рано утром, когда еще нет посетителей, когда такая тишина в парке, просто звенящая, белки бегают, ветра нет, то невольно остановишься. Встанешь у глади пруда на пять минут, смотришь вокруг, а это все, скажем так, создание в превосходной степени – абсолютно совершенное. И думаешь: «Боже мой, неужели эту красоту люди сотворили?»

 Интервью  провела Наталья Крылова

 

 





Поделитесь этим материалом в социальных сетях

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Liveinternet Mail.Ru