• Главная
  • Статьи в тему
  • Владимир Ильич Толстой: Человек, прошедший музейную школу, обладает «охранительной психологией»

Владимир Ильич Толстой: Человек, прошедший музейную школу, обладает «охранительной психологией» 27 Января 2016

Владимир Ильич Толстой: Человек, прошедший музейную школу, обладает «охранительной психологией»

Эксклюзивно для портала "Народная книга": интервью с Советником Президента РФ по культуре и искусству, Президентом Российского комитета Международного совета музеев (ИКОМ России). На фото: В.И. Толстой и портрет его великого прапрадеда, июнь 2009 года (предоставлено ИКОМ России).

 - Какое Ваше первое яркое воспоминание, связанное с посещением музея?

 - Мое первое самое яркое воспоминание связано с Ясной Поляной. Помню, в одном из первых классов я заболел и попросил отца посоветовать мне что-то почитать. Он мне дал воспоминания Ильи Львовича Толстого, сына Льва Николаевича Толстого и моего прадеда, и воспоминания Татьяны Андреевны Кузьминской, родной сестры Софьи Андреевны Толстой. И обе книги необыкновенно поразили меня, прежде всего, описаниями удивительного места – Ясной Поляны, места солнечного, радостного, счастливого. Мне захотелось непременно его посетить, поэтому, когда я выздоровел, попросил отвезти меня туда. Усадьба произвела на меня огромное впечатление. Хотя, следует признать, что я воспринимал Ясную Поляну, скорее, не как музей, а как семейное гнездо. Я пытался представить себе, как жили Лев Николаевич, Софья Андреевна, дети, внуки.


В Ясной Поляне также состоялась встреча с удивительным человеком – Николаем Павловичем Пузиным, который был хранителем дома, ведущим научным сотрудником музея, но, самое главное, – он знал и был дружен с Сергеем Львовичем Толстым. Пообщавшись с Николаем Павловичем, я понял, что такое настоящий музейный человек. Он дружил и с Пигаревыми, и с Поленовыми, и со многими другими творческими семьями, поэтому можно сказать, что у него одновременно было представление и о русской дореволюционной интеллигенции, и о тех музейных работниках, которые сохраняли дворянские усадьбы. Именно благодаря этому знакомству, я понял, что это нечто невероятно важное, ценное – хранение и передача памяти. Позже я осознал, что это и есть суть музейного дела.

 - А в каком возрасте состоялась Ваша первая поездка в Ясную Поляну?

 - В тот момент мне было 7- 8 лет. Первые годы своей жизни я жил не в Москве, а в местечке Троицкое, в Подмосковье, и первый раз я попал в Москву только когда пошел в школу, в шесть лет. До этого я по музеям особо не ходил, но мой отец брал меня в совершенно необыкновенные поездки. Папа очень любил север, и одна из поездок на машине была по маршруту: Переславль-Залесский, Ростов Великий, Углич, Ярославль, и в конце мы добрались до Ферапонтова монастыря. Это было начало 1970-х, дорог фактически не было, но везде мы заезжали в музеи, и для меня это была поездка по замечательным местам нашей истории. Вторая и еще, быть может, более запоминающаяся поездка – это путешествие в Каргополь и по его окрестностям, во время которого меня особенно поразил музей Каргопольской игрушки. Мы ездили и в более далекие поездки, и все они были так или иначе связаны с историко-культурным наследием, с музеями. Например, очень впечатлила поездка на Иссык-Куль, в Пржевальск, теперь это уже другая страна, но тогда это была Киргизская АССР. Прошло уже большое количество лет, но воспоминания о семейных поездках, в которых музеи играли важную и очень эмоциональную роль, сохранились до сих пор. С тех пор я с глубочайшим уважением отношусь ко всему, что связано с хранением истории, древностей и вообще к музейному делу, хотя изначально выбрал другую профессию – журналистику, и в музей пришел существенно позже. 


 - Вы по образованию журналист, и больше 12 лет активно и успешно работали в этой области. В 1994 году Вы становитесь директором Музея-усадьбы Л.Н. Толстого «Ясная Поляна», что означало смену сферы деятельности, места проживания и, вероятно, образа жизни.  Было ли сложным это решение, и что повлияло на него?

 - Действительно, я осознанно выбирал журналистику. Мне это было интересно – я писал о людях, правда, это была немного другая журналистика, нежели сегодня: сейчас она, главным образом, новостная и, скорее, ориентированная на сенсационность, на что-то сиюминутное. Журналистика того времени, когда я начинал работать в этой сфере, это, прежде всего, рассказ о людях. И даже такой жанр как очерк сегодня перешел в публицистику, в художественную и документальную литературу. А тогда это был абсолютно журналистский жанр, и все газеты печатали очерки. Это были рассказы о людях, которые что-то хорошее делают в своих профессиях.

Уже во время обучения на втором курсе я начал работать в журнале «Студенческий меридиан», в котором также работал мой старший брат. Сначала меня взяли стажером, но довольно быстро меня перевели в штат. Вскоре я начал ездить по всей стране в командировки. Мне очень нравилось писать о людях или каких-то событиях. И до сих пор у меня есть друзья из той жизни, люди, о которых я когда-то написал (в начале 1980-х). В прошлом году мы ездили в Иркутск, были на реке Лена и заходили в гости к семье героини одной из моих статей 1981 года. Я абсолютно был удовлетворен своей работой, но неожиданно возникло предложение, связанное с музейной деятельностью. Оно появилось в 1992 году, а реализовалось в 1994 году, и в этот промежуток времени мне довелось девять месяцев проработать в Министерстве культуры в отделе музеев, что было превосходной школой. Потому что сразу из журналистики в музей было бы слишком сложно перейти: абсолютно разная психология, абсолютно разные подходы к работе, но деятельность в Министерстве помогла мне сделать этот переход более плавным и осмысленным. В то время в Министерстве культуры работали очень сильные музейные специалисты: Галина Ильинична Бражникова, Вера Александровна Лебедева, Анна Сергеевна Колупаева, Людмила Максимовна Колесникова, Светлана Федоровна Вигасина, Татьяна Константиновна Асаулова, Андрей Алексеевич Тихомиров, Александр Михайлович Серпенский – это люди, которые многому меня научили. Они сразу начали отправлять меня в командировки в музеи-заповедники, чтобы я понял, как они устроены, как работают. В Пушкинские горы, Спасское-Лутовиново, Тарханы… — я уже ездил не как посетитель, а как эксперт Министерства культуры. Тогда же я начал писать концепцию развития музея-заповедника «Ясная Поляна» — документ, который мне очень пригодился, когда назначение состоялось. 


 - Не являясь больше директором музея, Вы продолжаете в новом статусе поддерживать музейное дело и с гордостью называете себя музейщиком. А что для Вас значит быть музейщиком?

 - Я не раз говорил, что бывших музейщиков не бывает. Конечно, случается, что человек пришел на короткое время, не прочувствовал, понял, что это не его, и ушел — в этом случае он не сохранит связь с музеем. А если человек осознано проработал в музее и посвятил этому значительную часть своей жизни, то это никогда не уходит; он может поменять работу, но есть нечто такое, что сохраняется всегда. Музей учит неторопливому, спокойному, уважительному отношению к наследию, к истории, к памятникам. Человек, прошедший музейную школу, обладает «охранительной психологией». Он по-другому реагирует на угрозу утраты чего-то, что несет в себе память. Например, поработав в музее, я мог бы вернуться в журналистику и заниматься градозащитной тематикой. Музейная деятельность формирует в человеке бережное отношение к окружающему миру, что, на мой взгляд, очень важно. Зачастую, особенно при принятии спонтанных политических решений, это не принимается в расчет, что неправильно. Всегда можно найти выход, который позволяет развиваться, не разрушая памятники истории и культуры, и это не является тормозом для развития общества и бизнеса.

 - Какое Ваше самое большое приобретение благодаря музеям?

 - Самое большое мое приобретение – это моя нынешняя семья, которая возникла благодаря музею-заповеднику «Ясная Поляна». Особенно ценно, что, когда волею судеб, мне пришлось покинуть музей, я твердо знал, что есть надежный человек, который сможет мое дело продолжить. То, что Екатерина Александровна[1] стала директором музея, позволило мне со спокойной душой заняться другим делом.

 - Есть ли у Вас любимый экспонат или зал в музее? Возможно, предмет или место, которое Вам особенно дорого или интересно.

 - Вообще дом Толстого, и не потому что я был директором этого музея, а потому что это достаточно редкое явление, на мой взгляд, когда мемориальное пространство, являясь музеефицированным, продолжает сохранять дух его владельцев, подлинность интерьеров и даже какое-то мистическое чувство присутствия. Далеко не все мемориальные музеи могут этим похвастаться. Я люблю разные предметы, разные пространства. Например, я очень люблю комнату Софьи Андреевны, в которую не всегда можно попасть, в силу различных чисто музейных обстоятельств. Но она мне дорога как память об этом человеке, которого можно назвать первым в России создателем мемориального музея. А предметов очень много. Есть такие очень важные, как, например, диван, на котором родился Лев Николаевич, его дети, внуки. Мне это дорого и как семейная реликвия, но, одновременно, я понимаю насколько этот предмет символичен с точки зрения истории, с точки зрения восприятия посетителя. Или стол, на котором написан роман «Война и мир».

 - На Ваш взгляд, меняется ли образ музея в глазах современной аудитории? И удается ли музеям, сохраняя и интерпретируя прошлое, идти в ногу со временем?

 - Главное изменение, которое происходит на наших глазах, конечно, не прямо сейчас, а на протяжении последних полутора десятков лет – это гораздо большая обращенность музея к посетителю. Музей, помимо места хранения, каким он был всегда и, безусловно, остается сегодня, становится площадкой вовлечения посетителей в культурное пространство и предоставляет широкий спектр творческой активности вокруг музейных коллекций. Музеи внедряют очень разные, интересные практики работы с аудиторией – с детьми, с семьями, с социально незащищенными группами. И это очень важный поворот.

 В музейной работе всегда есть две стороны: внутренняя и внешняя. Внутренняя – это научная работа, реставрационная и хранительская деятельность, организация экспозиций и выставок. Как раз работа по созданию экспозиций и выставок, являясь частью внутренней музейной жизни, направлена и вовне. Помимо этого, музей должен обеспечить максимальную доступность своих коллекций для посетителей, конечно, при условии соблюдения сохранности предметов.

 - Что бы Вы сказали людям, которые не посещают или очень редко посещают музеи?

- Тоже самое, что и людям, которые не читают книг – мне их жалко, потому что это огромное удовольствие и счастье – это нужно понять и почувствовать. Причем это очень доступное счастье, если говорить о книге - достаточно взять книгу с полки и ты уже счастлив, если это хорошая книга. Музей требует какого-то движения к нему, но это тоже огромное счастье очень приятной формы узнавания многих и многих вещей. Музей дает то, что не может дать книга или Интернет – это ощущение твоего присутствия, твоего нахождения внутри этого мира, мира истории, исторических личностей, писателей или событий.

- Удается ли музеям привлекать тех, кто в них не ходит? Заставить их прийти в музей?

- Заставить никого нельзя. Это дело не музея, это дело семьи, детского сада, школы. С детства должна быть какая-то «прививка», как я это называю, к культуре. Конечно, если в семье никто не ходит в музеи, то родители вряд ли поведут своих детей в музей. В этой ситуации школа могла бы много сделать. И очень важна связка между школой и музеем, между учителей и экскурсоводом. Как и от книг, можно отвратить от музеев, если это формальный подход – погрузили в автобус, куда-то повезли, если приходится ждать, мерзнуть, неинтересная экскурсия, бытовые неудобства, – конечно, после этого больше уже никогда не захочешь пойти в музей. Необходимо, чтобы учитель по пути в музей мог рассказать что-то о нем, разжечь интерес, а сотрудник музея, который их встречает, также был готов провести занимательную экскурсию, а не думал о своих делах. Восприятие музея посетителем зависит от разных вещей – во многом, от личного отношения и обаяния экскурсовода, умения интересно вести свой рассказ. Все это составляет тонкую душевную работу, самая главная задача – научить детей получать удовольствие от посещения музея.

 

 

Интервью провела:

Динара Халикова,

Директор по проектам, ИКОМ России




[1] Е.А. Толстая – супруга Владимира Ильича (от ред).