19 Декабря 2017

Мужчины о прекрасной половине

Публикуется вне конкурса

Александр Филичкин

Капроновые чулки

      Катя вернулась домой перед майским праздником. В то давнее время, шестнадцатилетняя девушка училась в Баку, в техникуме текстильной промышленности. Поэтому, заскочила в родное село Новоголовка лишь на каникулы. Всего на три дня.

      Профессия, которой она хотела тогда овладеть была настолько редкой, что все преподаватели постоянно твердили: – Такие специалисты в нашей стране идут на вес червонного золота.

      Очень жаль, что они позабыли сказать ещё кое о чём. Например, о том, что рабочие места для этой профессии встречаются ещё реже, чем крупный алмаз чистейшей воды. Впоследствии, Катерина, как ни старалась, но не смогла найти применение своим блестящим познаниям.

      В новогодние праздники девушка тоже гостила у своих престарелых родителей. Как всегда, она привезла всем небольшие подарки. Младшей сестрёнке Светлане она подарила суперновинку тех замечательных лет – капроновые чулки.

      В давке за ними, доходило до драк, и женщины буквально рвали друг друга в мелкие клочья. Так сильно хотелось бакинским прелестницам предстать перед своими избранниками в модной обновке.

      Катерина тоже ждала пару долгих часов, но всё же купила себе этот редкий, в те времена, дефицит. Сначала, когда она встала в длинную очередь, чулки были многих цветов и фасонов, но пока девушка добралась до прилавка, выбор почти что исчез.

      Впереди стояла дородная женщина сельского типа, по всей видимости, «из глубинки России». Стройная продавщица взглянула на даму кустодиевских форм и пропорций. Сморщила милое личико и спросила с презрительной миной: – Вам с чёрной пяткой или без?

      На что женщина равнодушно ответила:

      – Ну, если остались только бракованные изделия, то мне, в общем, без разницы! Всё равно в валенках видно не будет!

     Как бы то ни было, но Катя взяла себе и Светлане простые чулки, однотонные.

     – Зачем нам щеголять с чёрными пятками? – решила она. – Хватит нам и швов на ноге. Объясняй всем потом, что это супермодный фасон, а не брак производства.

     Светка очень обрадовалась этой обновке. Покрутила их со смехом в руках. Приложила к ногам, но не стала одевать на новогодние праздники. В это время в Новоголовке всегда идут проливные дожди. Приходится ходить в сапогах или ботах. Так что, лучше оставить чулки до весны. Не то капрон изорвётся о грубую обувь.

                Катерина вошла в отчий дом. Поздоровалась с мамой и услышала вместо приветствия, как она начала причитать:

     – С твоими чулками Светка чуть без ног не осталась!

                Девушка замерла на пороге и удивлённо вскинула тонкие брови.

                Евдокия Николаевна печально вздохнула и продолжила сообщать неприятные новости: – Пошла Светка вечером в клуб, на танцульки. Оделась, словно картинка. Ноги в твоём проклятом капроне, туфли лодочки на большом каблуке.

      Как она говорит:  «Все, кто увидел мой новомодный наряд, были просто убиты им насмерть». А она вертится перед ними и во всю выкаблучивается. Так до ночи и пробыла в центре внимания у наших парней.

      Да только, пока крутили двухсерийную индийскую драму, пока закончились половецкие пляски «под радиолу», погода вдруг изменилась. Налетел сильный порывистый ветер. Потом пошёл сильный дождь, а затем повалил крупный снег.

      А тут ещё ухажёр привязался: «Светочка, давай чуть-чуть погуляем».

     В общем, когда она вернулась домой, капроновые чулки у неё примерзли к ногам. Да так крепко, что их пришлось отмачивать тёплой водой. Кожа на коленках вдруг почернела и слезла, словно перчатка. Потом эти страшные раны почти пару месяцев не могли толком зажить. Хорошо, что сельский аптекарь-еврей сумел подобрать ей нужную мазь, и постепенно всё заросло.

    Тут с улицы раздался радостный голос, а следом за ним, прибежала возбуждённая Светка. Начались шумные крики, поцелуи, объятия и, конечно, расспросы.

    Однако, старшей сестре было пока не до этого. Она подвела Светку к электрической лампочке, свисающей с потолка. Включила свет и осмотрела колени девчушки. К счастью, кожа на точёных ногах зажила без следа и оказалась ровной и гладкой.

    Студентка хотела сказать, что капрон не носят в морозы, но потом поняла, что теперь уже поздно. Светка сама об этом узнала. Причём, на собственной шкуре.

    – Вот уж действительно, – подумала Катя, – красота требует немыслимых жертв.

    Спустя много лет Света переехала с мужем в Россию. В ту местность, где температура падает до минус тридцати градусов, а зима длится три, а то и четыре месяца. Там она постоянно мучилась от обморожения, что перенесла в ранней юности. Кожа на коленях мёрзла с такой неистовой силой, что не помогали ни толстые брюки, ни шерстяные чулки, ни вязаные наколенники.


Марат Валеев

«Аццкий водила»

      В начале двухтысячных мы с женой  - жили тогда в столице Эвенкии  поселке Тура, - решили купить машину.  Но сначала надо было получить права. И мы записались на курсы вождения при местном профлицее.

     Все было великолепно, пока не дошло до практических занятий. Ездить мы учились на стареньком учебном уазике со скрежещущей коробкой передач и безбожно  дребезжащей жестяной кабинкой. Он был ухайдакан настолько, что время от времени самопроизвольно глох даже под опытными руками нашего инструктора Леши.  Чувствовалось, что свое право на водительские права на этой машине отстаивала не одна сотня туринцев.

     Было начало апреля, когда слушатели полугодичных курсов начали колесить по заснеженной еще Туре на этом самом видавшем виды уазике. Мы с женой садились к инструктору Леше оба. У меня с вождением как-то все наладилось само собой. Может, потому что за свою уже достаточно долгую к тому времени  жизнь я много раз периодически – так, из баловства и с разрешения хозяев, - садился и за рычаги управления и рули тракторов и за баранки разных машин. И уже на втором или третьем сеансе вождения Леша сидел рядом со мной, расслабившись да изредка поощрительно покрякивая.

     Со Светкой же все обстояло иначе.  Как ни бился Леха, как ни уговаривал я жену, она не могла  удержать руль ровно и все время мелко-мелко им вихляла, отчего уазик ехал по дороге такими же мелким зигзагом. Которого, впрочем, хватало, чтобы все встречные машины или останавливались, или даже с испугу вылетали на заснеженную обочину.

    Леша же все это  время шевелил губами, но не произносил ни звука, хотя я догадывался, что это могли быть за звуки, если бы он заговорил. Он лишь иногда хватался за руль и пытался зафиксировать его ровно. Но Светка, вжав голову в плечи и азартно посверкивая очками, все равно продолжала вихлять рулем, а, следовательно,  и колесами.

    Порой наш бедный инструктор не выдерживал и, придавив педаль тормоза, хватался за руль со своей стороны и сам направлял машину к обочине. Уазик тут же покорно глох, а Леша, взявшись за торчащий перед ним поручень, ронял голову на руки и сквозь стиснутые зубы начинал  тоскливо выть:

    - Ыыыыыыыиииииииииииии!

    Потом поднимал голову, смахивал с глаз  скупые злые  слезинки  и горестно говорил:

    - Светлана Олеговна, ну?..

    - А чё «ну», чё «ну»-то? – торопливо частила Светка. – Я же еду!..

      Я – муж-то, муж, но ведь тоже не железный, и начинал истерично ржать.

      Но все же вскоре  у Светланы этот тремор почти удалось устранить. Нам зачли практическое вождение, и вскоре мы получили новенькие права. Машина же наша должна была  прийти в Туру весенним «караваном», то есть с началом речной навигации. А ездить нам хотелось уже сейчас.

      И тут, как по заказу, наш редакционный водитель Володя взял отпуск на пару недель – он всегда вслед за ледоходом уплывал со своим приятелем на моторке за рыбой на Виви, река такая, впадающая в одноименное озеро, на берегу которого установлен Географический знак «Центр России». И я уговорил его оставить «таблетку» на мое попечение, а не приглашать какого-либо со стороны.

     Я хоть и был начальником своего водителя, но машина-то была закреплена за ним, так что приказать ему никак не мог. Но мы с Володей были в очень хороших отношениях, тем более он знал, что водить я  умею, и права у меня есть.  Так я сам стал возить себя и жену на работу. И если честно, больше всего боялся, что когда-нибудь настанет ЭТОТ  день. И он настал.

     Светка все время ревниво посматривала, как я уже почти небрежно вожу машину по улицам Туры. И однажды утром не выдержала.

     - Дай я сегодня сяду за руль! – не попросила, а потребовала она. – Если не забыл, у меня тоже права есть.

     Я тяжело вздохнул. Если не уступить Светке, она же целый день будет дуться. А главное, и вечер, что никак не входило в мои планы.

     - Дай,  я хоть разверну машину, - сказал я.

     Машина ночевала во дворе под нашими окнами. Чтобы выехать, надо было сдать  назад прямо, потом задом же завернуть за угол дома, и  лишь затем ехать к подъему на дорогу.

     - Сама разверну! – строптиво сказала Светка. Ну, сама так сама. Мы поменялись местами. Светка сурово насупилась, вжала, как обычно она это делала за рулем, голову в плечи, включила заднюю скорость. И поехала, поехала, все убыстряя ход машины.

      - Ты куда?! – заорал я. Но было уже поздно. Светка почему-то завернула машину задом не за угол нашего дома, а совершенно в противоположную сторону. И с треском въехала в забор соседнего частного дома, стоящего у выезда на дорогу. Она бы, может, и в дом въехала, но машина уткнулась в опорный столб забора и стала пробуксовывать на месте.

      - Сбрось газ, выключи зажигание! – почти завизжал я. Светка, белая как полотно, тут же выполнила эти команды и машина замолчала и перестала давить кормой на забор.

      Во дворе, к счастью, никого не было – это мы, как служащие, уезжали на работу к девяти утра, а почти все остальные обитатели нашего «околотка»  – к восьми. Так что, возможно, никто и не заметил нашего позора. А ущерб-то был так себе. Несколько сломанных штакетин да немного накренившаяся в сторону дома эта часть забора. Я быстро занял водительское место, завел машину,  развернул ее и выехал со двора.

     Всю дорогу до работы Светка подавленно молчала, хотя я ее и утешал, как мог. Мне показалось, что этот случай надолго отбил у жены охоту садиться за руль.  Даже при наличии прав. Но я глубоко ошибался – Светке по-прежнему  очень хотелось утвердить себя в статусе водителя. И снова одним весенним утром она заявила:

     - Я сяду за руль! Не бойся, забора в этот раз не будет!

     А мне и крыть было нечем: я вчера непредусмотрительно  заехал во двор нашего восьмиквартирного дома уже задом, чтобы наутро удобнее было выбраться на дорогу.

    Ну, села Светка за руль. Вполне нормально выехала со двора на дорогу, благо, как раз перед ней проехал какой-то грузовик, и путь был свободен.

     Включила поворотник, свернула налево, переключила на вторую скорость, и попилила неспешно к центру Туры. Свернула за старым кладбищем еще раз налево, далее был прямой отрезок метров в триста-четыреста. Едет, победно посверкивая очёчками!

     - Ну, давай переключайся на третью уже, - порекомендовал я Светке.

     - Сама знаю! – огрызнулась она, врубила третью и притопила до самого перекрестка. Чуть сбавила скорость, и лихо завернула с Увачана на нашу Школьную улицу.

     - Э,э,  - поаккуратнее,  водила! – незлобиво прикрикнул я. – Начальство, как-никак, везешь!

     И тут мы увидели, что нам навстречу едет большой автокран, покачивая на ходу выставленной вперед длинной стрелой. Ну, едет и едет, дорога  двухполосная и довольно широкая, какие проблемы? Это я так думал. А у Светки вдруг побелели костяшки пальцев на ее маленьких кистях, плотно обхвативших баранку. И баранка эта вдруг ходуном заходила в ее руках, и я не  успел ничего не сделать, не сказать, как Светка вдруг бросила нашу машину в сторону, подальше от этого надвигающегося монстра, поближе к обочине. А там стоял, вы не поверите, новенький, еще без номеров, милицейский уазик!

    Послышался треск и скрежет, с правой стороны дергался зацепленный нами уазик, с правой промелькнула высокая кабина автокрана с изумленно взирающим из нее на нас мордатым водителем. Светка ударила по тормозам, я ударил мордой в лобовое стекло (легонько так, ни морда, ни стекло, слава Богу, ни треснули).   И мы остановились на обочине сразу за милицейским уазиком.

     …твою мать! – только и выдохнул я, вылезая из кабины. Светка замерла за рулем как  истукан. А от двухэтажного деревянного дома, стоящего рядом с местом аварии, уже спешил к нам мужик в полумилицейской форме. Ну, штаны на нем были с красным кантом, а куртка цивильная. И без шапки, не успел нацепить.

      Это был не такой уже большой, но вполне заметный в Туре милицейский чин в звании майора. Он заехал зачем-то  домой на минутку и не стал заезжать во двор, а  оставил машину  на обочине. И тут кто-то из его соседей  увидел и срочно «стукнул» ему, как мы – трах-та-ра-рах! - наехали на его машину. Причем, новенькую, только что полученную из Красноярска. Ну, майор и  выбежал, чтобы тут же привлечь наглецов к ответственности.

      Повреждения были довольно серьезные, но не смертельные. Мы милицейскому уазику снесли крыло и помяли дверь, себе тоже погнули бампер и своротили зеркало. Тут же подъехал инспектор ГАИ, пошли разборки, что да как.

     Будь это где-то в городе, я даже боюсь предположить, что бы с нами было. Но это была Тура, небольшой поселок, в котором все друг друга знают. Нас же со Светкой знала не только Тура, но и вся Эвенкия – мы уже много лет работали в окружной газете, причем я к тому времени был уже редактором, а жена – ответственным секретарем и моим заместителем.

     Мы частенько печатали в газете статьи милицейских чинов, сами писали о их работе, в общем, было у нас что-то вроде дружбы. Поэтому  мы сами  позвонили начальнику УВД, объяснили, что случилось, и дело было практически спущено на тормозах. Обошлось тем, что мы внесли в милицейскую кассу денег на оплату работы по ремонту нанесенных машине повреждений (тогда всего 1000 рублей), ну и какое-то время бесплатно печатали для них срочные бланки.

     А Светка с тех пор за руль не садилась. Вообще. Оно, может, и к лучшему. Потому как водила из нее ну просто «аццкий», как говорит современная молодежь!


Олег Бажанов

Она 

    

       Поздний ночной звонок больше напугал, чем обрадовал. Долгое время об этом человеке она не знала ничего. И вот теперь он попросил о встрече. Зачем? Можно было бы не соглашаться. Но не смогла. При мысли о нём острое, как бритва, лезвие полоснуло по сердцу. «Какую силу имеют воспоминания! – подумала она. – Четыре года прошло, а будто вчера…».

    Заплакала проснувшаяся дочь.  Успокоив ребёнка, она вышла из детской в зал и включила свет.

    Скинув халат, женщина  остановилась  перед  большим  зеркалом  и  осмотрела  себя  снизу  вверх: красивые сильные  ноги, округлые не очень широкие бёдра, рельефный  живот, не маленькая грудь, женственные руки, пышные волосы, обрамляющие всё ещё привлекательное лицо. От  увиденного она ощутила  бодрый прилив уверенности – совсем  не  плохо.  Зеркало отражало интересную особу со стройным  аристократическим  телом.

 

    Они встретились в полдень в ресторане. Заняли свободный столик у окна. Посетителей в этот час было не много.  Из-за  стойки  бара  звучала  спокойная  восточная  музыка.

    Официантка быстро принесла заказ.  Бокалы с мелодичным звуком коснулись один  другого и через несколько секунд опустились порожними на белую скатерть стола.

    Пару минут они сидели молча, не глядя друг другу в глаза и размышляя каждый о своём.

   - Удивительно, что ты позвонил через столько лет, - потягивая через трубочку коктейль, произнесла она на его предложение снова быть вместе.

   - Почему? – не  понял он.

   - Знаешь, в детстве я хотела путешествовать, летать на самолётах, плыть на кораблях в дальние страны! Читала книги и мечтала о том, что когда-нибудь появится мой герой – не обязательно принц на белом коне – но надёжный.  Мечты ушли  вместе с детством. – Она подавила глубокий вздох. - И тогда я сделала для себя вывод, что  в жизни все мужчины вруны, притворщики и слабаки…

    - Прости меня.  – Он вывел её из короткой задумчивости. – Мне нужно было уехать тогда.

    - Да?.. Ты появляешься и странно исчезаешь, - Она бросила на него короткий взгляд. – Ты всегда смотрел на меня, как на очередную высоту, которую нужно покорить. А я  почему-то решила, что  ты  тот, кто  сможет  меня  понять. Но ошиблась…

    - А если ты ошибаешься сейчас? Такая мысль не приходит тебе в голову?

    - Знаешь, многие считают, меня не глупой и даже сильной…

    - А это не так?

    - Зачем ты спрашиваешь?

    - Хочу понять, как ты сейчас относишься ко мне.

    - Никак. – Она чуть заметно подняла и опустила плечи.

    - Совсем никак?

    - Представляешь, даже не ненавижу… Нельзя ненавидеть пустое место.

    - Люди могут расставаться, но не обязательно озлобляться и терять  друг друга, - сказал он.

    - Очень правильно говоришь. Но я уже где-то что-то подобное слышала. – Она подняла глаза. – Ты исчез. Не писал. Мог хотя бы раз позвонить.

    - Не мог. Обстоятельства бывают сильнее нас. Но я тебя никогда не забывал. Поверь. Ты необыкновенная!

    - Я обыкновенная.

    - Обыкновенную я бы давно забыл. А тебя забыть не смог.

    - Я тебе не верю.

    - Ну, прости меня. Слышишь? Хочешь, на колени встану?

    - Ты всегда умел добиваться своей цели. Не устраивай цирк.

- Давай начнём всё заново. Нам ведь было хорошо вместе.

- Мне и сейчас нормально. Но вдруг снова появляешься ты и пытаешься всколыхнуть  мою жизнь вместе со всем хорошим и плохим, что было в ней. Не хочу!

- Все четыре года я думал о тебе.

     - У тебя не было женщин?

 - Были. Но можно сказать, и нет. С ними я становился таким же одиноким, как  и без них. Только ты -  настоящая и единственная моя женщина.

- Снова врёшь…

 

Они шли по летней аллее. Пробивающиеся сквозь редкие облака солнечные лучи освещали перекрёсток и сквер за ним. Над уютными скамеечками высокие липы протянули друг к другу кудрявые ветви, бросая густую тень.

Они сели на скамейку. Стояла такая тишина, что слышалось, как шевелятся листья на старых липах. Она вдруг ощутила сильное желание прижаться к мужскому плечу. Но беспощадно подавила его в себе.

- Что с тобой? - Он будто почувствовал её состояние.

    Она посмотрела на него тем внимательным близоруким взглядом, который нравился и удивлял его всегда.

    - Ты всё такая же красивая, - сказал он.

    - Не нужно. – Она отвела глаза.

    - Не нужно что?..

    - Говорю тебе, как врач, взрыв чувств – психотравмирующий фактор, нарушающий спокойное течение жизни человека. Не нужно ничего.

    - Я не верю в твоё спокойствие. Расскажи, как ты жила без меня?

    - Ты думаешь, что у меня был другой? Правильно, был. Но я никого так не любила. Можешь радоваться – ты сделал мне очень больно! Теперь я знаю, что мужчина может быть ненадёжным и жестоким. Всё… Прощай!

Она отказалась от его предложения проводить и пошла по улице одна. Он долго смотрел вслед, пока женский силуэт не скрылся за поворотом.

    Она всё шла, не замедляя шаг, и слёзы душили её. Зачем он снова появился в её жизни! Зачем снова его слова, глаза! Не хочу! Четыре года я обнимала пустоту, и пусть бы она оставалась пустотой! Я ведь и тогда поверила его словам. Сегодня он сказал, что обстоятельства сильнее нас… Да, сильнее! Слёзы? Почему слёзы? Наверное, что-то попало в глаз… Всё своё отдала. И всё забыла. Неразделённая любовь и лёд разлуки равны забвению. Но сердцу захотелось согреться хоть чуть-чуть, как тогда – четыре года назад… Почему так трудно дышать?..

    Два раза в одну реку… Любила и забыла. Забыла? Зачем ты появился именно теперь?! Почему всё так? Почему хочется протянуть руку, почувствовать твоё плечо, увидеть своё отражение в твоих глазах, услышать твой голос? Почему же так больно… Эти слёзы… Зачем, как глупая девчонка бежала сегодня на свидание? Зачем говорила совсем не то, что хотела сказать? Почему не сказала, что у меня растёт твоя дочь? Почему ты ничего и не понял, глупый? Почему не проводил?..