25 Августа 2015

Народный сборник Школа жизни Партия парт

Прилагательное «народный» за долгие годы активного использования безнадежно себя дискредитировало, превратившись в пилу со стертыми зубцами. Творчество народного артиста обычно не соответствует вкусам народа; народная марка выбирается не потребителем, а обозначается маркетологом; единогласное народное мнение формируется не  гражданами, а авторами телевизионных новостей. Поэтому называя свой проект «народным», его создатель нарывается на гарантированные кривые усмешки скептиков. Но не всегда за выцветшей вывеской кроется залежалый товар. Так иногда в советский обшарпанный магазин «Овощи-фрукты», безмолвно хранящий в пустом зале пирамиды банок с кабачковой икрой, могла вдруг «свалиться» порция экзотических фруктов, например, диковинных плодов манго. И такое бывало... Вот и проект «Народная книга» представляет подобное исключение - под пафосной маркировкой собраны воспоминания, которые a) написаны «людьми с улицы», б) написаны искренне и мастеровито в) написаны в обход клише художественно-литературного мейнстирма. 

В первый том из серии «Народная книга», составленный Людмилой Улицкой, вошли воспоминания представителей поколения, чье детство пришлось на послевоенные годы.  Книга затронула самые разные аспекты быта и бытия той драматической эпохи - празднование Дня Победы, жизнь в коммунальной квартире, детдомовские будни, отношение к пленным немцам… Второй том, появившийся два года спустя, отражает уже совсем другое время и совсем другую тему – мир советской школы второй половины XX века. По традиции, заложенной основателями серии, среди представленных в книге авторов нет профессиональных писателей, за исключением двух-трех фигур, которых «раскрученными авторами» никак не назовешь.  Составителем очередной «Народной книги» выступил Дмитрий Быков, публицист и писатель, а также учитель, имеющий за плечами несколько лет преподавания в обычной московской школе. Публикации книги предшествовал конкурс, в котором приняло участие порядка 10000 авторов. 80 лучших,  по мнению составителя и редакционного совета, работ были включены в сборник.  

«Школа жизни» -  книга волнующая. Она теребит давно зажившие или слегка затянувшиеся сердечные раны читателя и накрывает его волной щемящих воспоминаний. Интересно, что львиную долю авторов сборника составляют женщины. Может быть, они более склонны к писательскому ремеслу? Ведь, школьницы, как правило, отдают предпочтение сочинениям, в то время как школьники – уравнениям. Или мужчины просто сторонятся сентиментальных путешествий в прошлое, чтобы не выглядеть «хлюпиками»? Разумеется, женские воспоминания более рафинированы и изящны, а нечастые мужские истории, попавшие в сборник, - комичнее и зубастее. Характерно, что в разделе «Поступок и проступок», посвященном разного рода нарушениям школьных предписаний, по большей части представлены истории мужчин…    

Общий жанр текстов, составляющих книгу, определить невозможно. В подборку включены, как стопроцентные «классические» рассказы, так и «голые» воспоминания. Присутствуют и произведения, которые можно обозначить расплывчатым термином «история», но есть и чисто описательные воспоминания, похожие на ожившую фотокарточку: в них запечатлено немалое количество неброских, но очень выразительных деталей. Некоторые тексты, включенные в сборник, напоминают миниатюрный роман, например, «Две потери» Светланы Дурягиной. По ее произведению впору снимать романтический фильм о подростках в духе Динары Асановой или Сергея Соловьева периода «Ста дней после детства». Присутствуют и тексты, представляющие акт мести обидчикам из прошлого – их немало в разделе книги «Школьные мучения». Есть и стопроцентные шедевры, типа, трагикомических рассказов «Комсомольский барон»  Алексея Щедрова и «Опасное увлечение» Вадима Богуславского.  Мини-повесть Надежды Осиповой «Екулька» можно назвать образцом «нео-деревенской прозы» XXI века . Вошли в книгу и лирические истории, составившие раздел «Первая любовь», и исповедальные рассказы о подлинных страданиях и боли – «Вовка» Ирины Афанасьевой и «Дни интерната» Дмитрия Колобова, и даже текст, написанный в манере шутейного сказа, - «Загубленный талант, или О вреде курения»  Владимира Неробеева.  

Особая тема книги - исторический фон, который колеблется в зависимости от возраста рассказчика. Очень интересно наблюдать расхождения в лексике и социо-культурных ориентирах, скажем, у школьников пятидесятых годов и у школьников  ранних девяностых. В этом отношении книга представляет некую прогулку на «машине времени» - вперед в прошлое и назад в будущее – от сельской послевоенной школы до современного городского лицея. Разные люди - разные голоса.  

Главные опасения, вызванные появлением этой книги, к счастью оказались напрасными. Тексты не содержат прокисших претензий к советскому прошлому, не напоминает посиделки любителей интернет-сайта  «Одноклассники»: «Ах, помните, как мы сбежали с химии на утренний сеанс? Ах, помним! Помним!»,  не режут глаз хвастовством, неизбежным в формате сочинения «Я и моя школа».   
Между тем, сборник заставляет испытывать легкое замешательство. Вырисовывается странная ситуация: вроде бы существует ремесло, заслуженные литературные работники, разномасштабные лауреаты… А тут, откуда не возьмись, появились любители, легко и непринужденно выдающие новые сюжеты, оригинальное звучание и необычный строй произведения… Независимость от идеологических и эстетических обязательств, свободный творческий полет (а чего им боятся, если они на премии не рассчитывают и литературным покровителям не служат) позволяют авторам «Народных книг» образовать новый литературный класс, который, разумеется не вызовет восторга у истеблишмента российской словесности.

Прочтение многоголосной книги «Школа жизни»  оставляет ощущение личной причастности ко многим историям, включенным в сборник. И это объяснимо. Как бы власти – и отечественные, и зарубежные - не старались разделить народ, существует некий суперклей, связывающей людей надежнее любых провозглашенных сверху «скреп». Есть между нами «нечто большее», несмотря на полярно противоположенные отношения к этому «большему». Ведь, в начале жизни душа незамазолена, она открыта и восприимчива. Правда, с годами она покрывается хитиновым панцирем. Но детство – болезненное, веселое, радостное, страшное, голодное, беззаботное – остается «старым добрым знакомым» для всех и всегда. 

Владимир Гуга




Поделитесь этим материалом в социальных сетях

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Liveinternet Mail.Ru