23 Октября 2017

Ирина Милопольская: «Автор «Народной книги» должен уметь удивлять читателей»

В 1959 году на советские киноэкраны вышел фильм «Накануне» (режиссер Владимир Петров). В нем будущий автор «Народной книги», Ирина Милопольская, студентка медицинского института, сыграла главную роль в актерском ансамбле с Олегом Табаковым, Михаилом Яншиным, Борисом Ливановым, Ольгой Андровской. Но, несмотря на блистательный дебют, девушка продолжила начатую учебу и стала в итоге высококвалифицированным психиатром. Ирина Матвеевна рассказала корреспонденту «Народной книги»,  почему она не воспользовалась «звездным шансом», выбрав путь врача.  

Ваша повесть «Педофил. История одной семьи» и его блиц-вариант рассказ «Надежда», включенный в книгу «Были 90-х», это, по сути, античная история грехопадения, отчасти напоминающая трагедию «Царь Эдип» Софокла. Откуда Вы взяли этот страшный сюжет? Из своей медицинской практики?

Я не могу сказать, что в этой истории нет творческого вымысла. Конечно, в ней не только документалистика. Но сюжет основан на реальных фактах. Описанные события произошли много лет назад, когда эта тема была абсолютным табу. Долгие годы она хранилась в моей голове, и не было для нее выхода. Даже детали, которыми «обросла» основа истории, абсолютно документальные. Ведь я – врач-психиатр. За много лет я сталкивалась с такими чудовищными жизненными человеческими историями, от которых «распирает» и мозг, и душу. И все это долго сидело внутри меня. И когда появилось время, я изложила свои впечатления и размышления на бумаге.

Трудно ли было Вам, начинающему писателю, собраться и «сдвинуться с мертвой точки»?

Я себя немного ругаю за то, что я не стайер, а спринтер. Если что-то овладевает моим сознанием, я стараюсь это делать быстро. Я быстро увлекаюсь и быстро остываю, не умею работать долго, месяцами и годами. Повесть «Педофил» написала очень быстро – за месяц, а может быть даже и меньше. Эта работа стала таким экспрессивным излиянием. Честно говоря, я очень уставала, когда работала над этой вещью, потому что описанные события пришлось «пережить» заново. А к ним привыкнуть невозможно. И я была очень рада, когда закончила работу. Мне уже больше не хотелось возвращаться, оттачивать текст. Хотя я вижу некоторые огрехи и недостатки. Но опять «ковыряться» в этом, ворошить не могу. Это для меня слишком эмоционально. Я писала повесть не так, как пишут литераторы, а как человек, который оказался свидетелем этой драмы, и переживал её и как обыватель, и как врач.

Почему Вы так быстро завершили блистательно начатую актерскую карьеру?

Об этом меня очень часто спрашивают. Полагаю, что я по своему характеру – перфекционистка и максималистка. Закончив школу с золотой медалью, я поступила в медицинский институт без особых проблем. Но я высоко ценила полученную возможность получить престижное образование. Совмещать съемки в кино и обучение в мединституте было невозможно. Поэтому я решила все-таки стать врачом и нисколько не пожалела об этом решении. Хотя мне предлагали перейти в Школу-студию МХАТ. Также поступали предложения роли в фильмах, стилистически похожих на фильм «Накануне», – в «Пиковой даме», в «Доме с мезонином».

Но в глубине души я не чувствовала непреодолимого призвания к актерскому искусству. Мы снимали фильм в Болгарии. Для меня, скромной девочки из инженерной семьи, это была очень яркая эпопея, но, тем не менее, я сумела сохранить спокойствие и трезвый взгляд на свое будущее. Кроме того, актерская работа связана с очень высокой степенью зависимости и несвободы: зависимость от режиссера, от оператора, от погоды, от партнера. А я-то человек по своей природе независимый. Мне часто казалось, что режиссер неправ. Но разве я могла ему возражать? Ведь меня привели в киностудию с улицы. Короче говоря, я решила, что лучше иметь синицу в руках, чем журавля в небе и продолжила учебу в институте.

А поблажки на экзаменах после выхода фильма Вам делали?

Делали. С другой стороны, я была девочкой способной, и особенно в них не нуждалась. Я добросовестно училась. При этом, процесс обучения медицине – настоящее мучение.

Мне даже страшно представить, с каким напряжением этот процесс связан.

На первом курсе, это было еще перед моей работой в кино, мы забирали домой череп, как экспонат для изучения. Нам его предоставляли на сутки-двое. А в человеческом черепе – великое множество всяких сегментов, и у каждого свое латинское название. Поэтому моя мама шутила, что я в обнимку с этим черепом сплю. Училась я очень добросовестно. Конечно, преподаватели относились ко мне несколько иначе. Говорили со мной о кино, вспоминали мой фильм. Как-то серьезность экзаменаторов в моем присутствии снисходила на менее формальный тон. Поблажки делались, хотя я продолжала очень серьезно учиться.


Александра Маринина, популярный писатель, составитель книги «Были 90-х», о творчестве Ирины Милопольской:

«Ирина Милопольская – это неповторимый стиль, суть которого – в сжатой форме изложить историю, не увлекаясь деталями и не используя диалоги. Может показаться, что тексты ее повестей и рассказов суховаты, но это ложное впечатление. Из каждого абзаца, из каждой фразы на читателя изливается душевная боль, еще более непереносимая именно оттого, что боль эта концентрированная, неразбавленная. Автор ­– профессиональный психиатр, и это делает ее творчество очень жестким, но и очень честным, ведь она умеет не лгать себе самой».


Большинству молодых девчонок очень хочется попасть в кино. Многие из них, так сказать, «трутся» около Мосфильма, чтобы их случайно заметили. А Вас взяли просто так, с улицы, при том, что у Вас и не было особого стремления попасть на экран. Какая-то странная ситуация…

Я даже в мыслях не держала идею о съемках в кино. Все мое взаимоотношение с искусством – это музыкальная школа, которую я окончила, научившись прилично играть на фортепиано. Всё! О кино я не помышляла. Меня действительно поймали «за хвост» моего ситцевого платья на улице Горького, где я тогда жила неподалеку от Театра имени Ленинского комсомола. И на этот самый Мосфильм меня звали наверно месяц. Я сказала, что пока не сдам экзамены, не может быть и речи о съемках. И когда я сдала сессию, помощник режиссера Евгения Рыбанец, все-таки меня «притащила» в студию. Кинематографисты – люди очень настойчивые. Правда, я пошла туда за руку с мамой. Она сказала: «Я тебя одну в этот вертеп не отпущу». Я пришла туда, как дичок. А потом постепенно, постепенно, постепенно: одна фотопроба, еще одна, потом кинопроба, потом кинопроба в костюмах, потом – с партнером, потом – на природе. Но как раз на эти месяцы у меня была запланирована поездка на Целину, в Кустанайскую область. Так они, кинематографисты, освободили меня от Целины! И даже не спросили меня! Только сообщили, что я прошла по конкурсу и утверждена на главную роль. И это было для меня как гром среди ясного неба. Вот так в жизни и бывает: кому не дадено, у того это получается. Но как говорят: «Без радости любовь – разлука без печали». Может быть, поскольку не было у меня какого-то желания, страсти, потребности, я тихо и спокойно ушла из мира кино.

Психиатрия – это сложнейшая наука и очень тяжелая работа. Что заставило Вас, хрупкую женщину, заняться таким непростым делом?

Действительно мне пришлось принять очень непростое решение. Но у меня к концу шестого курса, когда мы изучали психиатрию, уже не осталось сомнения в выборе профессии. Я начала свою психиатрическую карьеру с больницы Ганнушкина, с работы в самом тяжелом отделении – в остром мужском. Там и находиться было не всегда безопасно. Но это была такая интересная работа! И на первых порах я даже удивлялась, что за такую захватывающую работу еще платят деньги – какую-то мизерную зарплату. Ведь это просто подарок судьбы! Но помню и очень неприятные инциденты: и нападения острых больных и даже нанесение мне травм.

А что для Вас 90-е годы, которым мы посвятили нашу народную книгу? Очень много разговоров идет об этом времени. Звучат разные мнения. Кто-то считает 90-е «Эпохой открытий и новых возможностей», а кто-то называет «Периодом кромешного хаоса».

Для меня эти годы были «временем совокупности ситуаций». С одной стороны – полное разрушение всего того, чем мы жили. Ведь в то десятилетие мне было уже достаточно много лет. Я, как и многие мои сверстники, обладала определенными жизненными приоритетами, стереотипами, придерживалась привычных способов существования. Все это разрушилось. И это разрушилось очень грубо, драматично, беспощадно. Да, это было разрушение всех моих жизненных принципов, способов существования… Но! С другой стороны, я, человек активный, относящий себя к категории маленьких борцов, в ту тяжелую пору смогла открыть новые возможности. К профессии постоянно практикующего психиатра я прибавила профессию лектора по психиатрии. Темой моих лекций стала депрессия и антидепрессанты, что очень удачно совпало с тем временем. У меня хорошо получалось читать лекции. Но это – свойство любого психиатра, потому что наш инструмент – не рентген, не скальпель, а речь. Так я овладела новой специальностью. И благодаря этим лекциям я объездила всю Россию. И за границей мне удалось побывать. Поэтому 90-е для меня сначала стали драмой, а потом каким-то совершенно новым способом существования.

   

У нас сейчас стартует новый проект «Женские истории» - условное название «Женский день». Какие темы Вы бы посоветовали для этого конкурса?

Ну, женские истории бесконечны! Их – миллионы. Сколько женщин, столько и историй. Писать стоит о том, что экстраординарно. Надо уходить от обыденности, от тривиальных историй. В текстах должен быть элемент эксклюзива. Любой писатель, и автор «Народной книги» в том числе, должен уметь удивлять читателей, надо стараться сделать так, чтобы читатель, взяв в руки вашу книгу или журнал с вашим произведением, не смог бы оторваться от чтения. Я сейчас активно читаю, и многое из прочитанного мне кажется неинтересной бытовщиной. Погружение в такие книги мне напоминает вязание свитера – петля за петлей, петля за петлей: читаешь, читаешь, а когда закончила и вспомнить нечего. Да, должен быть эксклюзив. Поэтому не все женские истории стоит выкладывать на бумагу.

Вы пишите на профессиональном уровне. Наверно, Вы где-то обучались литературному мастерству?

Нет. Я нигде не училась… И потребности в литературном творчестве у меня никогда не возникало. Я всегда придерживалась медицинской линии, как жизненной оси. Правда, природа меня действительно одарила неплохим литературным слогом. Когда во время защиты диссертации, я написала автореферат на тему мозгового атеросклероза, болезни Альцгеймера, и руководитель, и оппоненты признались, что написано все очень хорошим литературным языком.

Вы сейчас что-нибудь пишите?

Вы знаете, в голове у меня есть одна задумка. Она имеет отношение одновременно и к женской, и к межнациональной темам. Конец её, правда, мне еще не ясен. Но я предполагаю, что мне достаточно всего одной недели, чтобы сесть и все это воплотить в виде текста. К сожалению, все мои сочинения заканчиваются как-то драматически. И меня часто спрашивают: «Но когда же ты напишешь что-нибудь веселое?»

А у меня ничего позитивного не получается. Потому что жизнь моя не весела, и специальность моя тоже не очень к оптимизму располагает. Но, тем не менее, это – жизнь!

С Ириной Милопольской беседовал Владимир Гуга, координатор проекта «Народная книга».

На фото кадры из фильма "Накануне" , 1959 г. (реж. В. Петров)

Организационный комитет проекта «Народная книга» благодарит Александру Маринину за содействие в публикации историй Ирины Милопольской.