Алексей Панограф: «Народная книга» дает творческий импульс" 21 Сентября 2017

Алексей Панограф: «Народная книга» дает творческий импульс"

Среди авторов «Народной книги» - сотни самых разных людей. Сегодня мы беседуем с предпринимателем Алексеем Панографом (Санкт-Петербург), автором нескольких историй, включенных в сборники "Мои университеты" и "Были 90-х". Насколько же правдивы истории Алексея и действительно ли существовали люди, упомянутые в его текстах?

Первая мысль, которая возникает при обнаружении Ваших рассказов в книге: Откуда такой причудливый псевдоним? Что такое «Панограф»? Название прибора?

Прибор «Панограф» – это интересная версия. Такое толкование слышу впервые. Пожалуй, стоит запатентовать как название прибора, который измеряет насколько человек «Пан».... или пропал. Вообще-то, Панограф образовался из аббревиатуры ПАНОГР. Когда на просторах интернета стали, как грибы после дождя, образовываться почтовые серверы и прочие сайты, требующие регистрации, а значит логин и пароль, я обнаружил, что мои однофамильцы уже плотненько оккупировали нашу фамилию в различных вариациях. И я взял эту имеющую смысл только для меня и двух моих друзей детства аббревиатуру в качестве универсального логина. Чуть позже добавил «-аф», по аналогии со Смирнофф, и решил использовать в качестве псевдонима. Тут еще возникают аллюзии с графом. И тогда же нашел еще один очень фэнтезийный смысл ПАНОГРа – Пан Огр.


Что Вас, предпринимателя, человека делового, заставляет участвовать в конкурсах «Народных историй»?

Когда я наткнулся на проект Народная книга конкурс «Мои университеты» был уже в разгаре. Изначальный импульс был продиктован тем, что конкурс – это вызов, брошенная перчатка: сможешь победить или нет. У меня был один рассказ из студенческой жизни, я его сократил до нужных размеров и отправил. Потом стал читать, что прислали другие авторы. Завспоминал, занастальгировал и сел писать. Я тогда еще пять историй отправил, три из которых взяли в сборник. А дальше увлекся. В 90-х вспомнились разные интересные случаи с выездом за границу, с поиском себя, когда выбор стоял, между тем, идти получать второе высшее образование на английском языке в Международную школу бизнеса или идти работать персональным шофером. К счастью, шофером меня не взяли. Хотя, как знать, может, будь я шофером – добился бы успехов на литературном поприще.


Недавно на встрече автора-составителя книги «Мои университеты» Александра Снегирева с участниками проекта. Вы передали редактору рукопись своей новой книги. Что это текст?

Именно на этой встрече из уст редактора прозвучало, что сегодня сборники рассказов набирают популярность у читателей, а соответственно и у издателей. И я передал сборник рассказов, написанных за последние пять лет. Назвал его «Облако для Казановы» и включил в него рассказы о любви, псевдолюбви и окололюбовных приключениях.


Расскажите, пожалуйста, вкратце о своем творческом пути.

Есть хорошее правило для писателей: можешь не писать – не пиши. Первый раз я не смог в восемь лет и исписал несколько тетрадок о приключениях американских парней, ступивших на скользкий путь разбоя и пиратства. Для того чтобы ограбить корабль, перевозивший золото, они угоняют подводную лодку и строят на дне Атлантического океана дом под куполом. А в конце главный герой, в духе соцреализма, осознает свои ошибки и патетически произносит фразу: «Я совершил шаг вниз». Опус я так и назвал - «Шаг вниз». Мой папа, дабы поощрить мои творческие способности, с помощью знакомой машинистки и моей мамы, работавшей на заводе полиграфических машин и не понаслышке знавшей, как переплетаются книги, издал мой роман тиражом 4 экземпляра (столько копий печаталось на пишущей машинке под копирку). К слову сказать, это пока мой самый большой успех у издателей.

После этого я «почивал на лаврах» вплоть до Перестройки и Гласности, которые застали меня ассистентом на кафедре в Политехническом институте. Там, изнывая от скуки, вдохновленный статьями Шмелева и Нуйкина, опять не смог удержать свои руки и начал одним пальцем на Ремингтоне набирать рассказики. Один злободневный напечатали в газете «Ленинградский литератор». Я стал посещать ЛИТО в писдоме (Доме писателей на Шпалерной). А потом поступил на заочное отделение в Литинститут им Горького. После второго курса, в 94-ом, ушел добровольцем в ряды строителей капитализма и надолго забросил перо. Зато этот шаг подарил мне впечатления, которые отразились в историях: "Первый выезд","Марика", "На Берлин" , "Домой""Пиво, деньги и любовь", "Малиновый пиджак".

В 2009, опять-таки, страшно скучая на работе, на которую меня угораздило загреметь на полгода (потом меня турнули оттуда), я решил написать в подарок к дню рождения дочери коротенькую сказочку про художницу. Увы, дочка не получила этот подарок, потому что я увлекся, и вместо короткой сказочки написал сказочную повесть антиутопию объемом в четыре авторских листа. Закончил я этот труд, когда меня уже уволили с нудной работы и прошло семь месяцев после дня рождения дочки. Далее обнаружил, что литература существует в интернет пространстве, и так до сих пор не могу смочь не писать.


В истории «Дыни, костыли и сопромат» описаны финты студентов, заставляющие вспомнить фильм «Операция «Ы» и другие приключения Шурика». А занимались ли Вы подобными уловками?

Все способы и ухищрения сдачи экзаменов, описанные в рассказе, действительно имели место. Я сам шпаргалки никогда не писал, потому что для меня это более трудоемкий и долгий процесс, чем прочитать и понять.

Помню, еще был случай на первом курсе, когда мы пришли на консультацию перед экзаменом по Истории КПСС. Преподаватель опаздывал, а так как экзамен назавтра был в этой же аудитории, кому-то пришла светлая мысль написать на потолке даты съездов партии. Потолки высокие. Потребовалось на парту поставить стул и тогда можно было с трудом дотянуться до потолка. Мужская часть группы не очень обильно представленная на этой консультации, распределив съезды, вообразив себя Микеланджело, начала расписывать потолок. Когда неожиданно пришел сильно опоздавший препод, хотя девчонки и стояли на стреме, один согруппник не успел слезть... Привлек внимание доцента Коленко к потолку и наш план сорвался. Экзамен перенесли в другую аудиторию, и преподаватель обошелся с нашей группой суровее, чем с другими из потока, хотя для нас, сугубых технарей, это был проходной предмет.


Случай, описанный в рассказе «Эффект Мессбауэра», тоже произошел в реальности?

В наши времена было принято отправлять на лекциях записки с вопросами. И была традиция на нашем факультете, физ-мехе, где учились «умники» из физмат школ, отправлять на первой лекции преподавателям какие-нибудь заковыристые вопросики, проверяя их на прочность. Кто-то отвечал, кто-то игнорировал. Так мы развлекались. Истории из «картофельной» жизни все почти так как описано и происходили. А бутылка водки с оторвавшимся донышком особенно памятна, потому что это произошло сразу после того как Горбачев повысил цены после дешевой «андроповки», и разбилась первая «дорогая» бутылка.


Насколько реальны персонажи в описанных Вами историях?

Когда мои институтские друзья прочитали, опубликованные рассказы, каждый начал придираться к деталям: «Да там вот так было, а не так и т.д. и т.п.» Я вяло отбивался, апеллируя к тому, что со временем, каждый может видеть события под разным углом зрения. По мере того, как мы выпивали, придирки к моим историям отошли на второй план, и пошли дружеские воспоминания о студенческой жизни. А под конец кто-то сказал: «Ты как довлатовский персонаж со своими мемуарами, блин, все как было описал, хоть бы дал другие имена и фамилии. Слава Богу, что в отличие от довлатовского героя мы с тобой вместе не были сотрудниками овощебазы, а всего лишь в институте учились»

Какую бы тему для народных историй Вы бы предложили?

Мне была бы интересна тема «Отцы и дети» (в данном контексте под отцами прошу в равной степени подразумевать и матерей). Истории о взаимоотношениях родителя и ребенка, родителя и подростка, родителя и повзрослевших сыновей и дочерей. Истории, написанные как «отцами» (это, скорее всего, будут истории «по-живому», то есть, то как сейчас он взаимодействует со своим ребенком), так и «детьми» (это больше будут воспоминания о своих конфликтах и наоборот приятных моментах пережитых с родителями, уже в том виде, как они воспринимаются сквозь призму времени).


Много ли в Вашей «жизненной копилке» осталось нерассказанных историй?

Хочется верить, что она будет пополняться интересными историями из будущего. Но и из прошлого, чем дальше уносится время, тем большее моментов в прошедшей жизни кажутся нам ценными и интересными, хотя бы уже потому что они не повторятся, а тогда они казались обычными, не заслуживающими внимания. Жизненный уклад, обыденные дела очень сильно меняются со временем, так что сам диву даешься, тому, как жил раньше.

А истории, как клубок – потянешь за ниточку, и начинают разматываться. На конкурс «Были 90-х» я написал шесть историй. А потом еще один длинный рассказ, никак не вписывающийся в формат конкурса Народных историй. Поэтому хочется поблагодарить всех, кто занимается проектом «Народная книга»: он дает импульс к творчеству.


Что значит быть питерцем? Влияет как-то место рождения и обитания на творческий почерк?

Уточню, по рождению я, все-таки, ленинградец. Как поет мой знаменитый земляк: «Когда переехал не помню, наверное, был я бухой...». Питерцем, как и ленинградцем, чертовски приятно ощущать себя, когда оказываешься в Российских городах, особенно уже где-нибудь за Уралом. Традиционно ленинградцев там любят, особенно в сравнении с москвичами. К слову, совершенно не разделяю расхожего питерского снобизма в отношении Москвы, мол «большая деревня». Часто бываю в Москве и если есть время люблю гулять по Бульварному кольцу или в Замоскворечье. Но при этом буду отстаивать поребрик и парадное.

Насчет особого почерка, судить сложно, я не очень-то грешу описанием конкретных узнаваемых питерских мест в своих текстах. Может быть, хочется надеяться, что мне тоже отчасти присуща самоирония «с фигой в кармане», которая как мне кажется, является больше питерской чертой.


Не могли бы Вы сказать пару слов о себе, своей семье, увлечениях (помимо писательства)?

Чем я только не увлекаюсь. Я люблю пробовать что-то новое, причем, наверное, главный лейтмотив – а смогу ли я это? А не слабо ли мне? Появились гироскутеры – попробовал, года три назад стали появляться квесты – поиграл. Этим летом взял несколько уроков пилотирования маломоторного самолета. Новые ощущения: почувствовать, как от твоих нажатий на педали и действий со штурвалом самолет отрабатывает вираж или поднимается выше. Люблю путешествовать и обычно не повторяюсь. Мир такой огромный, хочется посмотреть как можно больше новых мест. Жена Екатерина последние два-три года активно осваивает киноискусство. Свою первую короткометражку она сняла, написав сценарий по мотивам одно из моих рассказов.

нас два сына и дочь. Младший сын в этом году поступил в театральный. Он единственный из детей пишет. И неплохо. Так что если мне удастся своими литературными потугами послужить «навозом» для творческих способностей сына, можно будет считать, что жизненная миссия выполнена.