25 Мая 2017

Письмо отцу

Я хочу рассказать вам о нём,

или

Письмо моему отцу, ветерану ВОВ, старшему матросу, мотористу подводной лодки 4 бригады ТОФ, первоцелиннику, ветерану труда

Косых Георгию Петровичу

              Здравствуй отец! Здравствуй, мой родной!! Я очень люблю тебя, часто вспоминаю и жалею, что ты так рано ушёл от нас.

Ты для меня всегда был и остаёшься воплощением силы, мужества и уверенности в завтрашнем дне. Ты был немногословен, не любил много говорить, не любил длинных, пространных речей. Сдержанный по характеру, но лучше тебя не сердить. Ты остался в памяти большим, крепким, сильным. Прямая спина, широченные плечи, развернутая грудь. Кулачищи как кувалды. Походка твоя сохранилась враскачку, как будто до сих пор находишься в кубрике подводной лодки, качается на волнах, а под ногами не твердь земная, а морская бездна.

        Глаза голубые, умные, внимательные, с лукавинкой, очень добрые, всепонимающие. Брови пшеничные, лохматые. Нос курносый, картошкой, под ним усища пышные, богатырские. Смеялся ты громко, заразительно, искренне. Вообще, ты, отец, не терпел ложь во всяком её проявлении, и мне тоже передалась эта черта характера: мучительно больно бывает лгать и крайне неприятно видеть ложь и лицемерие тех, кто рядом со мной.

        Я помню, что ты очень любил читать, книги считал лучшей покупкой и всегда просил нас привезти тебе новые книги. Особенно исторического характера. Мы, дети, кто где мог, доставали книги и дарили тебе. В советское время большого выбора книг не было, а порадовать тебя всегда хотелось. Когда ты читал газеты, вообще периодическую печать, то всегда тяжело, до стона вздыхал. Я не понимала, что же так волнует тебя, ведь вроде бы ни о чём негативном не написано. Но чувствовала, что в эту минуту тебе горько от прочитанного, и жалела тебя, такого большого и такого беспомощного в эту минуту. Позднее ты мне часто говорил:

       - Умей, Люда, видеть между строк. Не всегда верь тому, что написано и тому, что услышишь с экрана телевизора, умей видеть больше, дальше.

        И я стала глубже чувствовать и понимать жизнь. Это мне и сейчас очень помогает, особенно в моей работе учителем.

        Ты, мой родной, был большим активистом, постоянно весь в общественной работе. Стоял во главе дружинников, тушил пожары, усмирял разбушевавшихся, мирил супругов, приходилось и из петли отчаявшихся доставать. В твою бригаду часто присылали из мест лишения свободы на перевоспитание разных уголовников (раньше это широко практиковалось, многих брали на поруки). И однажды один из таких хотел заколоть тебя, воткнул предательски в спину отвёртку. Тебя, раненого, спасли тогда, оказали необходимую помощь, но…но ты стал угасать, здоровье могучего богатыря слабело, и через два года после этого страшного случая ты оставил нас...

        Отец, ты всегда хотел быть полезным обществу, личное должно быть на втором плане. Как же ты переживал, когда по достижению возраста военкомат снял тебя с учёта! Сам не свой ходил целую неделю, замкнулся, ни с кем не разговаривал, никак не мог смириться с мыслью, что списали, что ты «за бортом»... А когда-то, в военное лихолетье, до призывного пункта, до города Кунгура, ты совсем юным парнишкой почти пешком шёл, да ещё в лаптях! Здоровый, но полуголодный в числе многих земляков отправился на защиту Родины от фашистских захватчиков.

       В это суровое время было определено тебе сменить родной край лесов на солёные воды Тихого океана, опуститься под воду, плыть к берегам Китая и Японии. И лишь в порту Находка узнал вкус масла, начал хорошо питаться (в селе родном голодно жили).

      Конечно, о войне говорить ты не любил, но горько сожалел, что не имеешь возможности посетить могилы павших товарищей, навсегда оставшихся в далёком Порт – Артуре. Вспоминал, как выносил на руках задохнувшихся матросов из подводной лодки, когда те, оставшись без снарядов, не желали подниматься на поверхность моря, чтобы сдаться в плен врагу. Вспоминал с горечью в голосе, как «радостно встречали» советских победителей у берегов Китая: на десятках крошечных лодчонках китайцы(?) плыли навстречу нашим кораблям, щедро одаривая моряков фруктами. А потом начался в экипажах мор, т. к. фрукты те оказались отравленными… Твоими любимыми песнями были песни Леонида Утёсова, Марка Бернеса. Когда слышал вальс «На сопках Манчжурии» или «Враги сожгли родную хату», ничего не говорил, не произносил ни слова, лишь слёзы наворачивались на твоих глазах, которые ты стыдливо прятал, отворачиваясь от нас.

       Отец, я помню, что ты постоянно где–то учился, проходил какие-то курсы, и всегда только на «отлично». Ты просто жаждал новых знаний. Призывал и нас с сестрой к этому:

    - Учитесь, обязательно учитесь, потому что знания – это новый мир. Без знаний, без книг человек слеп.

Тебе, твоей широкой, неуёмной натуре, было тесно. Ты хотел жить широко, просторно, дышать широко и вольно, как эта бесконечная степь целины, которую ты осваивал, поднявшись из глубин океана.

       Ты был очень строгий человек, но никогда, ни разу в жизни не ругал меня, не повысил на меня голоса. Бывало, обращался ко мне:

- Ты ведь видишь, что мы, взрослые, не всегда правильно поступаем. Но ты ведь понимаешь, что такое «хорошо» и что такое «плохо», так не бери плохое, бери хорошее.

Когда пришла пора моей юности, ты мне говорил сурово и одновременно с какой-то щемящей жалостью:

        - Смотри, не подведи меня, не позорь фамилию.

       Как же мне бывало мучительно стыдно за свои промахи даже тогда, когда я была уже замужем, когда ты и знать-то ничего не знал, а стыд всё равно испытывала. Мой муж тоже глубоко уважал тебя. Бывало, не раз мы говорили друг другу, что хорошо, хоть деда Жора ничего не знает, а то ему было бы за нас стыдно. С этим и шли по жизни даже тогда, когда, мой родной, ты оставил нас навсегда. Мне и сейчас приходят иногда в голову мысли по разным житейским поводам: как порадовался бы за меня отец или как бы он огорчился. Огорчать тебя очень не хочется. Я люблю тебя и никогда не смогу сказать о тебе в прошедшем времени: «Я любилА его».

         В нашей семье рождены только дочери, а ведь ты так хотел сыновей, поэтому и меня учил многому так, как учат мальчишек. Я умею забивать гвозди, пилить, рубить, строить, ухаживать за скотиной. Всё это мне ой как пригодилось в жизни! Я научилась понимать технику, посещала курсы механизаторов. Ты мне говорил, что я должна видеть, что происходит, когда нажимаешь педаль тормоза или газа, а не вслепую выполнять эти действия. Мне очень нравилось разбираться с техникой. Сначала гоняла на мотоцикле, потом на тракторах (ДТ-75, МТЗ), грузовые машины. Верхом на лошади по степи мчалась наперегонки с грузовой машиной. Я самостоятельно намолотила целый бункер зерна, чем очень горжусь! А зерновые поля в Казахстане в среднем 360га, колосья низкие, до колен, одна сторона этой так называемой клетки-поля 3км. Покрутиться нужно долго, чтобы собрать бункер зерна. За всё это спасибо тебе, отец, ты научил меня любить и понимать землю. Без тебя я не состоялась бы как человек. И опять же повторюсь, что всё это без всяких назидательных нравоучений с твоей стороны, а только твоё личное отношение, твой личный пример, твоё мудрое отношение к жизни.

      Детство моё было счастливым. Я хорошо училась, с удовольствием посещала школу, различные кружки, выступала на сцене, принимала участие в спортивных состязаниях. Жизнь моя была кипучей, энергичной, била ключом. Для меня тоже на первом плане была жизнь общественная, а не личная (простите за тавтологию). Но именно это сочетание и даёт ощущение полноты жизни и гармонии с окружающим миром.

       Бывало, сидели мы с тобой летней ночкой рядышком, под черёмухой, и говорил ты мне о России, об Уральской земле, о тех, к кому всегда хотел приехать, кого всегда помнишь. Я чувствовала, что тебя что-то мучает, что томишься чем-то, а сказать всего мне, конечно, не мог. Мне было тебя невыразимо жаль, хотелось обнять, прижать к себе, утешить. А ты опять же был немногословен, скуп на слова, но я хорошо понимала, я чувствовала в себе какую-то необъяснимую связь с Россией, с Уральскими лесами. От бескрайней степи я поднималась к звёздам и сердцем летела туда, куда никак не мог ты вернуться. Обстоятельства своей личной жизни вы, родители, никогда перед нами, своими детьми, не открывали. О чём-то нам приходилось лишь догадываться. Только мне кажется, что ты, отец, чувствовал себя бесконечно одиноким.

       Можно скептически подумать, что я много рассказываю о себе, когда надо бы о тебе. Но хочу добавить, что я - это ты. Всё, чего я достигла (не в материальном плане, оно и сейчас не стоит для меня на первом месте), это благодаря тебе, отец! Ты был горд, когда я стала агрономом, человеком земли. Был рад, когда стала учителем.

        Мы с сестрой имеем высшее педагогическое образование. Мои дочери успешно закончили школу, одна с серебряной медалью. Были активистками, занимали призовые места в различных конкурсах, соревнованиях. Тоже жили и живут интересной, кипучей жизнью. Сейчас они в г. Перми. Старшая дочь замужем, от неё у меня внучка Аня, которая в свои 4 года уже умела читать, писать и знает, что такое луна, солнце и вулканы.

     У сестры сын учился в кадетском корпусе, с отличием закончил Высшую школу милиции (Академию в Екатеринбурге), сейчас в Ханты – Мансийске прокурором по надзору за полицией. Он остро чувствует свою ответственность за страну, он настоящий патриот. Её младшая дочь тоже активистка, спортсменка, посещает музыкальную школу.

       Я уверена, что и ты, мой отец, Косых Георгий Петрович, и мой дед, Косых Пётр Николаевич (в прошлом тоже сельский учитель в селе Печмень Бардымского района, не пришедший с войны, погибший в 1943 году под Харьковом), не испытывали бы стыда за своих потомков, гордились бы внуками. Как и я горжусь тем, что принадлежу к вашему славному роду. Спасибо тебе, родной! Я всегда помню тебя, моего дорого ветерана, старшего матроса, моториста подводной лодки 4 бригады Тихоокеанского флота!

Спасибо вам, мои дорогие родители, мои деды и прадеды! Низкий поклон вам за жизнь, подаренную мне, за мир, в котором я живу!

Твоя дочь Людмила, с гордостью несущая по жизни отчество Георгиевна

Письмо моему отцу, ветерану ВОВ, старшему матросу, мотористу подводной лодки 4 бригады ТОФ, первоцелиннику, ветерану труда, Косых Георгию Петровичу