9 Декабря 2016

Экскурсия "Народной книги": Музей-институт Рерихов (Санкт-Петербург)

В основе любого музея лежит не просто собрание фондовых предметов, но идея, воодушевлявшая создателей, – то, что сейчас стало принято называть концепцией. И она удивительным образом, неожиданными событиями, знаками порой проступает во вполне «земном», даже обыденном процессе возникновения учреждения культуры, постепенно складываясь в «предание», которое, конечно же, есть у каждого музея. Несколько таких «преданий старины глубокой» и хотелось бы поведать читателям.

Наш музей был создан совсем недавно, хотя мечта о нем жила в сердцах родственников Рерихов в течение многих десятилетий. Основательницей музея стала Людмила Степановна Митусова, двоюродная племянница Елены Ивановны Рерих. Отец Людмилы Степановны, Степан Степанович, знал Николая Константиновича Рериха еще до знакомства последнего со своей невестой. Они вместе учились на юридическом факультете. Именно Степан Степанович пригласил Рериха в имение своего отчима, князя Павла Арсеньевича Путятина, где Николай Константинович впервые увидел племянницу князя – Лялю, как ее называли в семье, – поразившую воображение молодого художника. Вскоре сын нотариуса художник Рерих сделал предложение руки и сердца, однако семья Елены Ивановны отнеслась к этому, скорее, отрицательно: мезальянс. Только Степан Степанович, сам музыкант, горячо ратовал за соединение своей любимой кузины не с аристократом или толстосумом, а с человеком творческим и, как мог, помогал преодолеть сопротивление родни. В итоге, в октябре 1901 года состоялось венчание. Можно сказать, что С.С. Митусов содействовал созданию этой семьи. После революции 1917 года именно Митусовы стали хранителем многих вещей из квартиры Рерихов, после отъезда последних за границу. Л.С. Митусова жила надеждой передать все, чем владела ее семья, в музей, который был бы посвящен всем Рерихам – художнику и исследователю Николаю Рериху, его жене, философу и писательнице Елене Рерих, сыновьям: востоковеду Юрию и художнику Святославу. В начале 1990-х годов вокруг Людмилы Степановны образовался круг молодых почитателей Рерихов, энергичных людей, которым с самого начала стало ясно, что это должен быть не просто музей, но и исследовательский центр, посвященный не одному представителю, а именно семье Рерихов как уникальному явлению петербургской и мировой культуры, и которые помогали Митусовой в труднейшем деле преобразования «домашних богов» в музейный фонд России, семейного гнезда – в учреждение. Надо заметить, что это – процесс, в первую очередь, бюрократический, меандры и скорость которого ведомы только Аллаху. После довольно долгого периода работы, ожиданий, поддержки одних высоких чинов и равнодушия других благосклонность небес явила себя 11 мая 2001 года, когда был издан приказ об образовании некоммерческого учреждения культуры. И тут вдруг мы поняли, что ведь это – юбилейный год бракосочетания Николая Константиновича и Елены Ивановны, столетний юбилей. И он был отмечен основанием Музея-института семьи Рерихов! Как будто кто-то специально подгадал.

Не сразу и не с первой попытки, отчасти по воле случая, удалось получить под музей подходящее здание на Васильевском острове – «малой родине» Николая Рериха, где он родился, учился, женился – прямо по пунктам анкеты. Прежде по этому адресу располагался Василеостровский районный суд. Он переехал в новое здание, а покинутый особняк отдали музею. И вот, когда директор вновь образованного музея-института и заместитель директора по научной работе первый раз вошли в здание и поднялись на третий этаж, в зал заседаний, то их взору предстало зрелище хаоса разбросанных бумаг и предметов судебного делопроизводства, среди которых, в центре зала, стояла скамья, а на ней лежала… икона Спаса Вседержителя с надписью «придите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы». Большей моральной поддержки в деле создания музея, посвященного людям, деятельность которых в 1990-е – 2000-е годы вызывала в нашей стране немало непонимания, осуждения, нападок, а порой клеветы, трудно было себе представить. Да и нам, новоиспеченным музейщикам-энтузиастам, вчерашним математикам, физикам, филологам, это прибавило уверенности.

Итак, мы стали осваиваться в особняке, который, как мы узнали, по сию пору бытовал среди местных жителей под названием «дом Боткина». Разумеется, мы тут же заинтересовались его историей и скоро выяснили, что: 1. Последний дореволюционный хозяин М.П. Боткин собрал одну из лучших не только в Петербурге, но и в России коллекций античного, западноевропейского, русского, восточного искусства, в первую очередь, ДПИ; по воскресеньям он открывал двери своего дома для всех,желающих осмотреть его уникальное собрание, за что особняк прозвали «дом-музей». – Чем вам не программирование будущей судьбы здания?! 2. М.П. Боткин не просто целых 15 лет работал с Н.К. Рерихом в одном учреждении – Императорском Обществе поощрения художеств (ИОПХ), но и был какое-то время его непосредственным начальником! А Рерих первый раз попал в дом Боткина, именно придя знакомиться со своим новым руководителем. Известно, что в 1898 году Рерих устроился на должность помощника директора Художественно-промышленного музея при ИОПХ, который тогда возглавлял Дмитрий Васильевич Григорович. Последний вскоре скончался, и новым директором музея назначили М.П. Боткина. Незадолго до этого назначения Рерих критиковал Боткина в печати за безобразия, допущенные им при реставрации Софийского собора в Новгороде. Николай Константинович счел, что ему лучше не показываться новому директору на глаза, и совсем было решил уйти из музея. Но вице-президент Общества поощрения художеств Иван Петрович Балашов пригласил Рериха немедленно поехать с ним к Боткину под предлогом осмотра известной боткинской коллекции. Прием превзошел все ожидания. Боткин показал коллекцию, сказал, что мечтал иметь своим помощником такого энергичного и знающего человека, как Рерих, и что ему, Михаилу Петровичу, чтение статьи о реставрации Софийского собора было интересным и полезным. Правда, через несколько дней Боткин говорил своим знакомым, что Рерих приходил к нему извиняться за острую критику. Так что Николаю Константиновичу сразу же представился случай оценить «искренность» Михаила Петровича, от которого он немало натерпелся, работая в ИОПХ. Но и терпению, и дипломатичности научился, и бесценный опыт умения общаться со всеми, со всякими людьми приобрел, о чем потом много рассказывал в 1920-е годы сотрудникам уже своего музея, в Нью-Йорке.

Поразительным образом Николаю Константиновичу суждено было стать летописцем Михаила Петровича. Он писал о Боткине в своих очерках, посвященных благородной страсти собирательства, и рассказывал забавные истории, когда желал поднять друзьям настроение. В дневниках американских сотрудников Рериха сохранилось два таких случая на тему «как Боткин свою коллекцию собирал», которые рисуют очень живой и человеческий образ собирателя, которому многим обязаны и Русский музей, и Эрмитаж, хранящие ныне предметы из боткинской коллекции.

Михаил Петрович Боткин рассказывал о своей покупке у графа Строганова бюста, приписываемого Леонардо да Винчи. «Давно уже я примечал этот бюстик. Наконец попросил мажордома убрать его, иначе, мол, полотёры разобьют. Человек не глупый – убрал. Прошли месяцы, а граф-то и не заметил. Спрашиваю его: “А где же бюстик?” – А граф-то и забыл, говорит: “Здесь ничего и не было”. Я говорю: “Нет, здесь стоял бюстик”. Заспорили. Послали за мажордомом. Тот объяснил, что от полотеров на чердак спрятал. Вот я и говорю графу: “Всё равно не сегодня так завтра разобьют. Лучше продайте мне”. Граф говорит: “А сколько даёте?” – Вот представьте себе моё положение: и вещь-то бесценная и денег-то жалко. Ну, зажмурился и говорю: “Пятьсот рублей”. – “Пятьсот пятьдесят – и ваше”. Так бюстик ко мне и переехал».

Был и такой рассказ: «Пришла как-то к Михаилу Петровичу старушка и предложила купить у неё серебряное сасанидское блюдо.

“Сколько дашь батюшка?”

“Два двугривенных”.

Старушка махнула и сделала вид что, хочет уйти: “Пойду к другому”. – “Да к кому же пойдёте?”– “Пойду к Ханенко”. – “К которому?” –“Да к Богдан Иванычу”. Боткин крестится на икону: “Опоздали – вчера скончался. Друг мне был”. И блюдо куплено, а Ханенко здравствовал».

Любопытно отметить, что упомянутый Богдан Иванович Ханенко тоже стал создателем музейной коллекции. После его смерти вдова передала все его собрание в дар городу Киеву и на его основе был открыт Киевский музей западного и восточного искусства (ныне – Национальный музей искусств имени Богдана и Варвары Ханенко).

Ю.Ю. Будникова, заместитель директора музея-института семьи Рерихов по музейно-выставочной работе
Д.В. Делюкин, научный сотрудник музея-института семьи Рерихов


На фото:

Директор музея-института А.А. Бондаренко показывает настоятелю Петербургского дацана Буде Бадмаеву выставку "Индийский путь".

Раздел экспозиции "Рерихи и Петербург": "Квартира на Мойке, 83"

Зал Итальянского Возрождения в "доме-музее" М.П. Боткина. Фото начала ХХ века.

М.П. Боткин в соей кабинете на фоне "Ивановской коллекции"

Дом №1 по 18-й линии ВЩ ("Дом Боткина"). Фото начала ХХ века.


Приглашаем Вас оценить истории «Народной книги» и оставить свой комментарий:

Конкурсы «Народной книги» на Facebook

Конкурс «Были 90-х»

Не забывайте размещать свои истории о 90-х годах в Facebook, помечая их хэштег #Были90х