• Главная
  • Статьи в тему
  • Наталья Ивановна Конева: «Отец часто повторял: «Мы не были оловянными солдатиками». Эксклюзивное интервью для портала "Народная книга. Истории Бессмертного полка"

Наталья Ивановна Конева: «Отец часто повторял: «Мы не были оловянными солдатиками». Эксклюзивное интервью для портала "Народная книга. Истории Бессмертного полка" 23 Ноября 2016

Наталья Ивановна Конева: «Отец часто повторял: «Мы не были оловянными солдатиками». Эксклюзивное интервью для портала "Народная книга. Истории Бессмертного полка"

 Кто они, полководцы Победы, чьими именами названы города и проспекты? Конечно, они прежде всего   неординарные личности с особым взглядом на мир, насыщенной судьбой и яркими чертами характера. И лучше всего о героях могут рассказать самые близкие им люди. Корреспонденту проекта «Народная книга» посчастливилось взять интервью у дочери маршала СССР Ивана Степановича Конева, дважды Героя Советского Союза, находившегося в центре страшных и драматичных, славных и победоносных событий Великой Отечественной войны.

Корреспондент: Что значит быть дочерью маршала Победы? Ведь такой человек всегда находится под прицелом общественного внимания – учителей, одноклассников, коллег. Видимо, и  в детстве, и в последующей жизни Вам приходилось взвешивать каждое слово, обдумывать каждый поступок?

Наталья Ивановна Конева, Председатель правления Фонда памяти полководцев Победы, профессор кафедры языкознания и литературы Военного университета Министерства обороны РФ:

Вы знаете, на этот вопрос у меня имеется такой привычный ответ: «Даже трава в тени большого дерева плохо растет». Я понимаю огромный масштаб личности моего отца и поэтому всегда ставила и ставлю себя не слишком высоко. Конечно, из-за своего положения я всегда ощущала большую ответственность. Папа очень трепетно относился к офицерской чести и обычной человеческой порядочности. Он и мне это отношение привил в детстве. Для меня, например, было катастрофой, если папа вдруг решал «добросить» меня до школы на автомобиле. Я его умоляла: «Папа, пожалуйста, только сделай так, чтобы меня никто не видел у твоей большой черной машины». Он меня «выбрасывал» за квартал, и я бежала в школу «самостоятельно». Отец не любил, чтобы я чем-то выделялась. Когда мои подруги модно наряжались, я одевалась весьма скромно. Отец часто говорил: «Нечего тебе выделяться. Моя слава – это моя слава. У тебя же свой путь, своя жизнь». Некоторые родственники на него даже обижались за то, что он их никуда не проталкивал, не помогал им в карьере. Протекционизм он очень не любил.

Как Вы считаете, удалось ли вам унаследовать определенные качества характера отца, черты его мировоззрения?

Иван Степанович ушел из жизни, когда мне было не так уж много лет. И мое формирование прошло под его влиянием косвенно. Пожалуй, я взяла у него трудолюбие и энергичность. Отец был большой энерджайзер. Он очень стремительно и общался, и действовал, и двигался. Потрясающе активный человек! И когда меня спрашивают, как мне удается одновременно довольно много дел проворачивать – преподавать в университете, выступать на конференциях, заниматься нашим Фондом памяти полководцев Победы, –  я всегда ссылаюсь на свои гены. Еще отец обладал ораторским даром, умел «держать» аудиторию, у него была прекрасная речь. Когда-то Ангелина Степанова, знаменитая актриса Московского Художественного театра, после выступления Ивана Степановича перед актерами, спросила: «Иван Степанович, у вас такой хороший русский язык, откуда вы родом?» Он ответил: «Оттуда, где не было крепостного права, дорогая моя».

Командование десятками тысяч людей, многие из которых могут погибнуть, необходимость постоянно принимать судьбоносные для огромной страны решения –эти обстоятельства накладывают определенный отпечаток на характер полководца. Каким Иван Степанович был в быту? В семье? С окружающими его людьми?

Сохранился небольшой киноматериал, демонстрирующий, как отец благодарит одного артиллериста, воевавшего у него в составе фронта. Был такой генерал Николай Сергеевич Фомин, который очень удачно действовал… По-моему, этот генерал отличился на Украине, под Харьковом. Воевал он необыкновенно результативно, и отец ходатайствовал, чтобы его наградили орденом или просто преподнесли скромный подарок. Известно, что отцу за успех в Калининской операции тоже подарили расписанную палехскими узорами шкатулку. Но не в цене награды дело. Сегодня мы можем увидеть на экране, как, награждая этого фронтовика, Иван Степанович  жмет ему руку. Он низко склоняет голову, будто говоря: «Мужик, ты молодец». Я представляю на его месте кого-то другого и не вижу того «другого» в такой почтительной позе. Скорее всего, спина у награждающего осталась бы прямой. Этот низкий поклон, который не является фигурой речи, потрясающе выглядел.

Иван Степанович действительно был прост в обращении и в общении. К нему многие приходили, ему писали люди, воевавшие с ним на разных должностях: и старшины, и командиры полков. Я помню, что у нас на даче был дворник, гордо именовавшийся «комендант дачи». И этот, значит, комендант дачи, имевший образование школы, а может и ниже, очень простой парень, Толя его звали, жил и работал у нас с женой. Отец с ним подолгу беседовал. Ну, что ему до этого коменданта дачи? Толя много лет спустя говорил: «Вот, вспоминаю Ивана Степановича, как он со мной за руку здоровался…» Искренность и простота отца не были фасоном. Он действительно не страдал «звездной болезнью». Однако некоторая суровость в его характере наблюдалась. Она заключалась в том, что он все время думал о деле, хотел многое успеть сделать. Оказавшись в отставке, он все равно продолжал упорно трудиться. Например, занимался мемуарами. Отец считал, что это его долг – «написать» историю войны. Занятие непростое, так как никаких помощников-писателей у него не имелось. Воспоминания он записывал на диктофон. Ездил и в архивы. Этот большой труд требовал максимальной собранности, которая внешне делала Ивана Степановича суровым. Сегодня, когда я разбираюсь в отцовских архивах, меня буквально шокируют их объемы: чемоданы бумаг, набросков, записных книжек, рукописей, прочитанных книг, журналов, газет. Тяжеленный труд! Я думаю, что постоянная работа, понимание своих обязанностей, своей ответственности перед историей заставляли его вести достаточно жесткий организованный и суровый образ жизни. Он не был человеком легкомысленным, так как всегда нацеливался на решение каких-то задач.     

Я читал, что однажды командарм Иван Степанович Конев встал в расчет артиллерийского орудия как рядовой боец. Это действительно было?

Да! Это случилось в 41-м году под Витебском. Он тогда командовал 19-й армией. Отец поставил себе задачу объединить войска, которые отступали. Что там греха таить, отступали наши части неорганизованно, некоторые просто бежали. Необстрелянных, не видевших войны бойцов охватил ужас перед врагом. Отступление казалось катастрофическим. И Ивану Коневу необходимо было справиться с этим хаосом. Любыми методами. Любым способом, используя все, «что попадалось под руку», надо было организовать оборону Витебска. Тогда все летело, все падало, все рассыпалось. В какой-то момент на его глаза попала брошенная на дороге «сорокапятка». Поскольку у него был колоссальный опыт артиллериста (в унтер-офицерской школе отец получил специальность артиллериста-разведчика, в русской армии называемого «фейерверкером»), он встал к орудию, как он говорил, за первый номер и начал собственноручно вести огонь. В штаб фронта быстро донеслась весть, что командарм Конев погиб, так как нарвался на наступающие немецкие войска. Но вот выжил же! Судьба смилостивилась и позволила ему воевать дальше.

О Великой Отечественной войне написано много прекрасных книг и снято немало отличных фильмов. Причем одним из главных героев этих произведений был сам Иван Степанович. Как он оценивал эти работы и собственный образ в книгах и на экране?

К моменту его ухода из жизни в 1973 году не так уж много сняли художественных фильмов о войне. Себя самого он видел в киноэпопее Юрия Озерова «Освобождение». Образ маршала Конева также ярко проявился в многочисленных документальных фильмах, сделанных при участии очень крупных, я бы даже сказала, выдающихся авторов, таких, как Константин Симонов.

В художественном кино отца, может быть, многое не удовлетворяло, но работа Василия Шукшина, сыгравшего маршала Конева, его впечатлила. В этой роли не только угадывалось внешнее сходство героя и исполнителя (отец, правда, был немного повыше ростом, и во время войны он был необыкновенно строен, так как ко всему прочему страдал язвой, что, видимо, не давало ему возможность хоть как-то чуть-чуть поплотнеть), но и проявилось внутреннее духовное состояние, переданное Шукшиным. Он продемонстрировал и силу воли героя, и его стремление взять на себя ответственность, и его желание поскорее закончить войну.

Личностью Ивана Степановича Конева очень интересовался  Константин Михайлович Симонов. Мы знаем его прежде всего как автора бессмертных стихов, замечательных произведений о войне (отец очень любил его творчество, высоко ценил его роман «Живые и мертвые»), но с именем Константина Симонова еще связано создание некоторых известных документальных фильмов. Симонов встречался не только с отцом, но и с Георгием Константиновичем Жуковым, и с Александром Михайловичем Василевским. Вот эти три фигуры его особенно интересовали. Их роль в истории он оценивал как очень важную. Беседы с маршалами на очень откровенные темы, касающиеся событий Московской битвы, стали основой фильма «Если дорог тебе твой дом».

Да, вспоминать перед камерой, сидя на том месте, где разворачивались страшные драматичные события, маршалам было нелегко. Но с другой стороны, это – очень хороший режиссерский ход, позволяющий вести с героями максимально искренний разговор.

       

Мой вопрос о восприятии войны, запечатленной в книгах и на экране, не случаен. К нам, организаторам проекта «Народная книга. Истории Бессмертного Полка», приходит много историй, в которых сообщается, что фронтовики очень часто не принимают то, как изобразили войну кинематографисты и писатели, а Иван Степанович все-таки видел правду в военной литературе и кино?

Я думаю, видел. Хотя многие сюжеты киноэпопеи «Освобождение» его не устраивали. Иногда он спорил с режиссером Юрием Николаевичем Озеровым, но во многом принимал кинотрактовку великих исторических событий. У меня даже фотография сохранилась: Конев и Жуков в премьерном зале на показе «Освобождения». Что касается литературы, то, помимо Константина Симонова, он ценил еще целый ряд замечательных авторов, например, Александра Твардовского. Отец считал, что он написал такое произведение (я имею в виду «Василия Теркина»), которое могло поддержать простого солдата – и морально, и эмоционально. Оно ведь написано абсолютно простым доходчивым языком.  У отца также было очень много знакомых журналистов, которые прошли всю войну рядом с ним и оставили очень много ценных дневников. Евгений Петров (соавтор Ильи Ильфа), один из создателей бессмертных «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка», находился рядом с отцом в тяжелейший момент его фронтового пути – в сентябре 1941-го года, когда шли бои под Смоленском. Они были хорошо знакомы. Евгений Петров подарил ему свою книгу. Вот какие слова об отце, я нашла в дневнике Петрова: «Передо мной появился немолодой, такой поджарый, худой, измученный генерал». Я, когда прочитала, подумала: «Вот что делает с людьми война!» Ведь мой отец в начале войны был мужчиной, что называется в самом расцвете сил, но выглядел уже «измученным»… Однако при этом Петров оставил очень важное наблюдение. Он заметил в маршале уверенность, что мы будем воевать. Отец дружил и с Борисом Полевым. Автор «Повести о настоящем человеке», как военный корреспондент «Красной звезды», наблюдал все операции маршала Конева. Отец очень много с ним общался. Писатель часто приезжал к нему с диктофоном. Я считаю, что папа относился к Полевому не столько, как к искусному мастеру художественного слова, а как к литератору, придерживающемуся суровой документальности повествования. Он понимал, что Борис Полевой не соврет, так как он сам непосредственный участник тех событий, которые отразились в его текстах.

У Ивана Степановича и Георгия Константиновича были товарищеские отношения?

Да, безусловно! На фронте они очень долго «параллельно» воевали. Более того, их первое знакомство произошло еще до войны. Они были сформированы как полководцы одним из выдающихся педагогов нашей военной теории и практики Иеронимом Петровичем Уборевичем, который командовал войсками Белорусского военного округа в конце 30-х годов. Отец тогда был командиром дивизии, а Жуков, кажется, командовал корпусом в составе этого округа. Уборевич «воспитал» несколько маршалов Советского Союза. Но в 1937-м его расстреляли, как врага народа. Отец был его любимым учеником. После войны папа оказывал помощь дочери Иеронима Петровича Наде, его внуку.

Потом Георгий Константинович и Иван Степанович воевали «параллельно». Сначала на Западном фронте, где Жуков в октябре 1941-го сменил моего отца, а отец стал его заместителем. Затем они встретились уже на Курской дуге. Жуков там координировал действия фронтов, а отец командовал Степным фронтом, сыгравшим очень большую роль в Курском сражении: две его армии,  5-я Гвардейская танковая Павла Ротмистрова и 5-я Гвардейская армия Алексея Жадова, воевали как раз на Прохоровке. Когда Георгий Жуков туда приезжал, командующие на картах обсуждали вопросы стыковки фронтов, стыковки и координации боевых действий. Сохранились фотографии того времени, где они сидя на корточках над расстеленной в поле картой, что-то обсуждают. Потом эти встречи проходили на Украине, которая была освобождена Украинскими фронтами. Жуков координировал действие этих фронтов. Когда погиб генерал армии Николай Ватутин, Георгию Константиновичу пришлось возглавить командование 1-м Украинским фронтом, а потом отец его сменил.

Так что это были два настоящих полевых командира, очень близких по характеру, по темпераменту, о чем пишет, кстати, Александр Михайлович Василевский, знавший их обоих прекрасно. Василевский говорил, что поставил бы Конева вторым после Жукова по силе характера, по воле, мужеству и чисто полевым качествам, которые он в нем разглядел. И нужно верить этому человеку, потому что Василевский – крупнейший штабист, крупнейший стратег Второй мировой войны и человек, который очень близко знал их обоих.

Наш проект называется «Истории Бессмертного Полка». Не могли бы Вы вспомнить какую-нибудь особенно дорогую сердцу Ивана Степановича историю военных лет?

Таких моментов было очень много. Когда-то ему один зарубежный журналист задал вопрос: «Какой день войны для вас был самым длинным?» И он ответил так: «В 1941 году пришлось принимать решение об отходе войск Западного фронта с рубежа реки Вопь на рубеж Можайск-Малоярославец. Это было тяжело. Это было очень тяжело. Но я был уверен, что Героически сдерживая натиск превосходящих сил противника, мы закладываем основу для будущей победы» Этот отвод войск –  его непосредственная ответственность. Он не имел на эту операцию разрешения Ставки. Что такое отвод войск? Это – страшная штука. Отвод мог закончиться бегством, закончиться еще какой-нибудь драмой. Но отец понимал, что отводить войска надо для того, чтобы на новом рубеже организовать оборону. Это был самый катастрофический момент в жизни отца, пришедшийся на 6-7 октября 1941 года. У него был выбор – пан или пропал. Жуткая ситуация. Полководец рисковал быть обвиненным в бегстве. И, тем не менее, решение было принято и позднее утверждено Ставкой. Я думаю, пережить ему эту ночь было очень, очень тяжело. Он принял почти расстрельное решение.

То есть, сначала военачальник принимал сложное решение, потом Ставка смотрела на результат этого решения, и в зависимости от его последствий подтверждала или не подтверждала этот смелый шаг командира?

Не совсем так. Конечно, все планировалось заранее, но были ситуации, когда сама оперативная обстановка требовала немедленного принятия решения на месте. Его нужно было принимать по разным причинам: чтобы спасти войска или быстро занять рубеж, чтобы не прорвался противник. Видимо, эти решения принимались. Но они обязательно рано или поздно утверждались верховным командованием. И генштабом, который всегда с вниманием относился к решениям командующих. Отец часто повторял: «Мы не были оловянными солдатиками, которым приказывали. Мы были людьми, творчески осуществлявшими свои операции. Военное дело – это тоже искусство». И вот этим искусством владели немногие люди. Военное искусство –  дело тонкое. Просто не все могут это признать. Мы же все умеем лечить, все умеем воспитывать детей. И также хорошо мы умеем говорить о военных операциях. На самом деле, командование фронтом - дело титанического масштаба: подвести вовремя транспорт, построить вовремя мосты для переправы, обеспечить вовремя горючим и питанием, обеспечить медицинской помощью и так далее, и так далее, и так далее. И это мы еще не говорим о главном – собственно, командовании – тактическом и стратегическом. Это – огромный труд и, огромное искусство. Отец очень часто говорил – командующий фронтом, как дирижер оркестра: вот здесь духовые инструменты, здесь - скрипичная группа, здесь – ударные, как и в оркестре, каждая группа фронта исполняет свою партию.

Поскольку ваш отец сравнивал фронт с оркестром, можно сделать вывод, что он разбирался в музыке?

Он очень любил русские песни, но не в каждом исполнении. Балалаечные, такие расхоже-карнавальные моменты ему не нравились. Поэтому он не был большим ценителем образа деда Щукаря. Он не любил «щукарства», но Михаила Шолохова ценил и лично его знал. Поскольку его молодость прошла в Забайкалье и на Дальнем Востоке, хотя он родом с Севера России, из-под Вологды, он очень уважал песни тех мест, скажем, «По диким степям Забайкалья». Ему нравились песни про Байкал, Баргузин… «Степь да степь кругом» очень любил.

Эталоном исполнительства для него был Шаляпин. У нас дома хранилась огромная коллекция шаляпинских пластинок.

В театры редко ходил. Но зато мы с мамой благодаря ему на всех балетах побывали, и когда оказывались в отпуске, рядом с нами всегда отдыхала какая-нибудь известная балерина. Папа лично знал Лепешинскую Ольгу Васильевну, лично знал Софью Николаевну Головкину, которая была тогда балериной, а не директором школы Большого театра. Также мы познакомились с Галиной Сергеевной Улановой, когда вместе с ней отдыхали в Карловых Варах. Для меня это знакомство было невероятным. Она казалась очень строгой, в отличие от Ольги Васильевны Лепешинской, которая всегда шла на контакт и говорила мне: «Жалко, Наташа, что ты не связана с балетом. У тебя есть к этому очень хорошие данные».   

 

Вы преподаете в военном вузе. Как сейчас, по-вашему, молодежь интересуется историей Великой Отечественной войны? Знает ли она о ней то, что должна знать? Понимает ли она ее?

Чем дальше отодвигаются героические времена войны, тем, наверно, больше шансов остаться в памяти молодых людей у масштабных событий и меньше у событий, не имеющих исключительного резонанса в обществе. Но я глубоко убеждена, что история всегда идет через личность. Поэтому, когда мы говорим о «Бессмертном Полке», я уверена, что это дело – самое правильное. Это – именно тот вектор, которого мы должны придерживаться. К пониманию войны надо приходить через личную историю. Когда я рассказываю о войне в аудитории, после выступления  ко мне часто кто-нибудь подходит и говорит: «А вот мой дед, прадед воевал там-то. И он как раз принимал участие в тех событиях, о которых вы сейчас рассказывали…» Завязывается разговор, беседа, и я понимаю, что эта искра вспыхнула в нужный момент в нужном месте. Поэтому дай бог, чтобы движение «Бессмертный Полк» не заформализовалось, чтобы оно не заструктурировалось до такой степени, чтобы превратиться в движение «стройных рядов». Ведь именно через личное сопереживание люди начинают понимать, что этот герой войны – близкий им человек, что член их семьи проливал кровь.

Такого масштаба личности, как Иван Степанович Конев, сегодня существуют?

Я отвечу стандартно. Мы очень хотим иметь каких-то духовных лидеров. Помните, мы когда-то говорили, что таким духовным лидером был академик Дмитрий Сергеевич Лихачев, который являлся «глубинным человеком». Мы всегда желаем на таких людей ориентироваться. Мы всегда хотим, чтобы впереди у нас были талантливые, образованные ученые, военные, деятели культуры. Но я думаю, сама ситуация рождает героев, время определяет востребованность личности. Герой требуется в нужный момент. А когда время не требует таких людей, важна роль духовных лидеров, которые «рождаются» из обстоятельств, как мне кажется, тоже очень важных. Мы все знаем, что высокая духовная культура возникает, когда есть очаги этой культуры. А сейчас массовая культура заполонила все! Она мимикрирует, она маскируется под «высокую культуру», но все равно остается абсолютно массовой, попсовой. Если человек ориентируется только в ней, то каким духовным лидером он может стать? То есть для появления масштабных личностей очень важна просвещенность и образованность, формирующие и героев, и лидеров. Сейчас много разговоров о том, что политическая элита мельчает, так как воспитывается в условиях попсовой, массовой культуры. И эти разговоры возникли не на пустом месте.

Давно ли создан Фонд памяти полководцев Победы? Кто в него еще входит?

Фонд объединяет потомков полководцев. Это записано в нашем уставе. У нас есть, конечно, почетные члены. Но костяк с 2002 года, с момента нашего рождения, не меняется. Нам очень важно было объединить этих людей, потому что мы хотим сохранить архивы, личные вещи – артефакты судеб, которых все меньше и меньше. Мы работаем с коллективами, с разными общественными организациями; проводим тематические вечера. Однажды в Доме музыки прошел вечер под названием «Любимые песни полководцев». Вела его Любовь Казарновская, которая отнеслась к этой идее очень благосклонно. Ее папа, Юрий Игнатьевич Казарновский, работал с моим отцом. Они очень хорошо были знакомы. Он служил у маршала Конева адъютантом по особым поручениям. У меня даже их фотографии сохранились. Молодежь как-то воодушевилась идеей этого мероприятия: «Вот они любили такую музыку, давайте, и мы ее послушаем; они любили такие-то книги, давайте, и мы посмотрим, что это за книги?» Путь через личность к музыке, через личность к книге, через личность к подвигу, через личность к региону и так далее. Это же самое лучшее!

В фонд входят разные люди: Эра Георгиевна Жукова, сын Василевского, внуки и правнуки Рокоссовского, дочь Малиновского, дочь Бирюзова, внук Говорова, сыновья Мерецкова, Тимошенко, Малинина и так далее. Сейчас у нас около 60 семей.     

Лично для вас что значит Великая Отечественная война? Это время героев или время страданий? Что это – праздник героизма и праздник Победы или время большого народного горя?

Я отвечу немного философски. Когда мы смотрим на человека и говорим: «Хороший человек!», значит ли, что он кристально хорош? Разумеется, нет. В человеке все намешано. Бывает и недоброе. Есть в нем и то, чего он стыдится. Абстрактного доброго человека, кристально-очищенного от пороков и заблуждений не существует. И так же любое историческое событие, особенно такого масштаба, как война, которая задействовала миллионы людей по всему свету. Это была мировая война. Мы не можем сказать, что там было только все блистательно-победоносное или трагическое. Были и предательство, и кровь. Я часто говорю своим студентам: «Вот, Первая мировая. Да, ужасная война, да, какие-то победы, безусловно, были одержаны русской армией. Но давайте подумаем, какие цели эта война преследовала? Переделать мир, переделать сырьевые рынки, обогатиться кому-то за счет кого-то, обогатиться тем странам, которые более сильны и успешны, за счет более бедных. Недаром ее назвали Империалистической. А война с фашизмом? Давайте зададим себе вопрос: во что бы превратился мир, если бы везде был  Третий рейх? Задача была благородная уничтожить фашизм. Да, некоторый передел мира в результате этой войны произошел. Но значит ли это, что мы должны ревизовать те ценности, ради которых наши деды воевали и умирали? Нет. Они воевали за то, чтобы не было фашизма. Они приходили как освободители.  И их встречали цветами. И это никакие не пропагандистские уловки. Наши солдаты щедро полили земли Европы своей кровью только для того, чтобы изгнать Третий рейх, освободить народы от нацистов.

 

 

Беседовал Владимир Гуга, координатор проекта "Народная книга"

На фото:

  1943 год. Командующие фронтами И.С. Конев и Г.К. Жуков обсуждают у карты план действий

  Маршал И.С. Конев и писатель Б.Н.Полевой

  Маршал И.С. Конев и писатель К.М. Симонов

  Иван Степанович Конев на Западном фронте

 Командующие фронтами И.С. Конев и Г.К. Жуков