• Главная
  • Статьи в тему
  • Эксклюзивное интервью с директором Государственного Русского музея Владимиром Александровичем Гусевым

Эксклюзивное интервью с директором Государственного Русского музея Владимиром Александровичем Гусевым 29 Июля 2016

Эксклюзивное интервью с директором Государственного Русского музея Владимиром Александровичем Гусевым

Корр.: В одном из интервью Вы рассказали, что, хотя и любили ходить в детстве в музеи, но быть в  будущем музейщиком не собирались. Как - на Ваш взгляд - люди выбирают такой род деятельности? Волею обстоятельств, по судьбе или все-таки человек может с детства мечтать стать музейным работником?

 В. А. ГУСЕВ: Я не могу представить универсальный навигатор для пути в ту или иную  профессию или род деятельности. Это зависит  прежде всего от натуры и характера человека. Кто-то достаточно рано определяет для себя этот путь и движение  и движется  по нему  целеустремленно, кто-то довольно долго ищет и либо находит, либо не находит. Кто-то подчиняется тому, что называется либо волей обстоятельств, либо судьбой. Все три, названных вами варианта, присутствуют в жизни, иногда одновременно, так было и у меня.  Во всяком случае в детстве - юности мне и в страшном сне не могло присниться, что я  стану директором музея. Сначала я мечтал быть моряком. Не знаю почему. Потом художником. Может быть, потому, что я знал по семейным рассказам, что мой дедушка по отцу  был альфрейщиком, закончил Строгановское училище и расписывал дома. (Правда, о том, что такое альфрейщик я узнал значительно позже). Так что может на уровне генов что-то проявилось. То есть для меня, наверное, и судьба и обстоятельства так сложились. Семья, в которой я рос, была  далека от музейных целей. Это была старая московская семья, правда, жили тогда уже не в Москве. Интерес к музеям, московским прежде всего, прививала  бабушка. Мой любимый музей - это  Третьяковская галерея, Исторический музей и, как ни странно, музей подарков Сталину, где можно было  в микроскоп увидеть рисовое зернышко , на котором профили вождей или какие-то  тексты написаны, или гигантскую авторучку  или карандаш, подаренные Сталину, или маленький паровоз...

Корр.: Вы уже почти 30 лет возглавляете один из самых крупных музеев России. Потому, наверняка, у Вас есть собственная формулировка, что же такое — МУЗЕЙ? И какова его роль в жизни человека?

В.А. ГУСЕВ: Я не мастер чеканных формулировок. Но думаю, что музей — это особое пространство, которое обеспечивает возможность присутствия истории — в сегодняшнем дне и возможность (гарантию)  присутствия сегодняшнего дня в - истории будущего. И, уходя в сторону от трех основных назначений -собирать, хранить, показывать - я бы сказал,  что главная задача музея: воспитывать историческое сознание, и хранить это сознание  в государстве. И у тех, кто управляет государством,  и в обществе, и у отдельного человека. Для кого-то это просто в подсознании остается, у кого-то посещение музея вызывает чувство личной сопричастности: «Я — часть истории». Это полезно, потому что ничто не ново под луной. Мы любим говорить о том, что общество так и не научилось извлекать уроки из истории, но все-таки какие-то уроки -присутствуют.

Что касается именно Русского музея... Особенность  его определяется особенностью нашей истории. Наличием в ней Великой Октябрьской социалистической  революции. Это из-за нее у нас в стране ушло понятие «дом». Разметало людей по стране, по заграницам.  Понятие «дом», где поколение с поколением встречалось, где на стенах, в сундуках, была история семьи. Вот  исчез -дом. Сколько дворянских гнезд в России, где оседало искусство, культура, до сих пор  смотрят укоризненно пустыми глазницами разрушающихся оконных проемов... И Русский музей для меня это наш ДОМ. Дом, где хранится история нашей огромной России. Это не громкие слова, потому что здесь действительно все это осталось. Ведь многие родовые собрания искусства, благодаря тому, что попали в Русский музей, они были - спасены.

    Ну и сегодня еще актуально то, что дает музей , это - возможность в суете, шуме, скорости, остановиться на бегу, отойти от трудных проблем и отдаться — созерцанию…Вот есть такой островок в тиши, и это - музей.

Корр.:  Что произошло с Русским музеем за то время, что Вы в нем работаете? Ведь Вы пришли в него, как в музей Союза Советских Социалистических Республик, а теперь это — музей России. Изменилось ли что-то в практике и сути музея из-за этого -политического изменения самой страны? И остался ли он — интернациональным?

В.А. ГУСЕВ: Я пришел не в музей истории СССР, но это был, действительно музей    преимущественно искусства СССР (не обязательно плохого). И отношение к истории искусства было  напрямую связано с тогдашней идеологией, то есть было избирательным, не объективным. Ну, вспомним опыт моего предшественника, Василия Алексеевича Пушкарева, который 27 лет проработал директором. Вот выставка  Петрова-Водкина была для него настоящим подвигом и победой, потому что Петров-Водкин считался формалистом. И авангард был под замком.

   А, когда я пришел в музей директором...Вот видите гравюры, которые висят в моем кабинете? Это гравюры российских мастеров в основном девятнадцатого столетия, восемнадцатого. И мы издавали как-то монографический альбом к выставке с этими гравюрами. Я пришел к цензору в Смольный с этим альбомом (цензор — человек, который проверял в СССР все, выходящие в тираж, тексты. Прим.корр).

   Цензор был человек интеллигентный, понимающий и все-таки при всей его интеллигентности не мог позволить, чтобы появились в книге вот эти гербы с двуглавым орлом и упоминание императоров и императриц. Потому что гравюры часто преподносили императорам в подарок. Нас заставили гербы эти...отрезать. Изуродовали альбом, И репродукции так и вышли в книге в усеченном виде. Или история с Филоновым, который  считался вредным для российских трудящихся художником, потому он хранился под замком и, не дай Бог, если директор покажет кому-то «по секрету» работы Филонова. И, когда шесть рисунков вдруг оказались за границей (они потом вернулись), случился страшный политический скандал. Вот многое было в отношении к искусству на таком уровне.

    Сегодня Русский музей  становится музеем  всей  истории искусства России,  без идеологических купюр. Мы начали когда-то с выставки «Агитация за счастье». Было показано время и искусство этого времени  - легальное и нелегальное. И пришлось тогда спорить  с очень уважаемыми людьми, перестройщиками,  которые говорили «Что вы делаете, хотите эпоху Сталина вернуть?». А мы просто объективно показали время, показали так, как не показывали раньше.  Одновременно — и то, что одобрялось и тиражировалось, и то, что хранилось в мастерских, что никогда не показывалось, что было под замком и не показывалось на официальных выставках.

  Вторая часть вопроса - остался ли Русский музей интернациональным? Я бы сказал, что он  не столько остался, сколько  стал интернациональным по-настоящему. Скажем, один из наших дворцов, которые мы получили -  Мраморный  дворец  -посвящен теме русского искусства в контексте мирового. И там работы  художников  двадцатого века в окружении художников зарубежных, и выставки делаются самые современные, как российских, так и зарубежных авторов.

 

Корр.: В последнее время Русский музей активно «расширяется». Я имею в виду филиалы музея, которые открыты (и планируется еще открыть в дальнейшем), как в России, так и за рубежом. Каковы результаты этой деятельности музея?

 В.А. ГУСЕВ: Если говорить об активном расширении Русского музея — это как раз свидетельство того, что он стал интернациональным, что русское искусство находит   достойное место в мировом художественном процессе. Потому что наша задача, которую мы решаем примерно четверть века (и не безуспешно) — переломить представление о русском искусстве, как об искусстве второстепенном по отношению к искусству европейскому. Ведь даже в нашей стране были такие снобистские представления. Нам говорили: кому нужна икона за границей, кому нужны исторические картины? 

    Да, у русского искусства  были свои особенности развития, ведь вплоть до XVIII-го века оно разивалось в сфере искусства религиозного, и долгое время не признавалось искусство светское а том виде, в каком оно присутствовало в Европе.  Затем, благодаря реформам Петра Первого, произошли радикальные перемены. Оценок этому не даю, плюсы это были или минусы, просто так произошло, и это - особенность истории русского искусства. И очень быстро иконопись и то искусство, которое существовало в монастырях (архитектура, прикладное искусство, музыка) стало развиваться.  Вот как литература вышла из гоголевской «Шинели», так и вся живопись российская из иконописи. Большинство художников, вплоть до XIX-го  века  получало образование в иконописных мастерских, у своих же отцов, дедов,  и это была очень хорошая,   школа. Но очень строгая, каноническая. Однако, выйдя из этих мастерских, российские художники очень быстро догнали европейских мастеров. И в XIX веке уже трудно было отличить русского художника от художника из Европы.  Известна история с Орестом Кипренским, который стажировался в Италии, копировал великих старых мастеров, писал свои картины. И, когда возвращался в Россию, чтобы отчитаться перед Академией художеств, вез с собой эти картины. Так итальянская таможня не хотела выпустить его работы, считая, что это контрабанда и русский художник не может писать на таком уровне, что это работы какого-то известного художника, может быть, даже — великого Рембранта! Потом  выяснилось, что все-таки это были работы самого Кипренского…

Ну а потом наступил  Серебряный век , потом авангард, который стал законодателем  не только моды, но  путей развития живописи в 20-м столетии.

    Если же говорить о филиалах нашего музея, которые открываются в России, за рубежом, надо смотреть, как все это там развивается. Вот очень успешно, даже неожиданно для нас, работает наш филиал в Малаге, в Испании. Там очень благодарные зрители, русское искусство востребовано, причем искусство академическое, реалистическое, русский пейзаж, например.Испанцы ходят, они полюбили русское искусство.  Появление  такого филиала — результат активной выставочной работы за рубежам. Есть ряд проектов в других странах, в Китае, например… ну, это  конечно, пока проект. Но все равно тенденция  есть и это уже отношение  к российскому искусству, как  к части искусства мирового.

    То же самое и в России. Филиалы открываются, но мы не спешим с количеством. У нас нет средств госбюджета, чтобы открывать такие филиалы самостоятельно , это — дело регионов, потому нам важно, чтобы администрация на местах отдавала себе отчет, что филиалы нужно содержать, тратиться на них постоянно, чтобы были хорошие выставки.

 

Корр.:  После истории с выставкой Серова в Третьяковке пресса стала постоянно говорить о так называемом «музейном буме». Согласны ли Вы с этим? Действительно стали больше ходить в российские музеи (и в частности в Русский)  после этой московской выставки? Или все-таки это чистой воды пиар?

 В.А. ГУСЕВ: Я являюсь свидетелем настоящего музейного бума, который произошел в трудные 80-90-е годы прошлого века. Но это был несколько иной бум, потому что  не было ажиотажного спроса. Это был настоящий интерес. И в Петербурге это произошло во многом благодаря помощи мэра города, Собчака, он тогда часто бывал в музее, был участником всех наших выставок. Потом бывали и  Ельцин, и  Путин. И Путин, когда был уже Президентом , тоже неоднократно бывал в Русском музее. Вот изменилось отношение.

    Я же помню еще, как в советское время по музею таскали ковровые дорожки для ре-е-едких визитов  высокопоставленных гостей...  А в 80-90-е  годы , несмотря на трудное время, это была реальная помощь, настоящее внимание властей, а отсюда  и настоящее внимание общества. Потом, правда,  начался спад...

    То, что произошло в Третьяковке, это хорошо в принципе,  и во многом это тоже подогрел визит Президента. Начался новый виток внимания власти и новый виток внимания общества к музеям. Но я все равно не сторонник такого ажиотажного спроса. Потому что если в 80-90-е было уважительное внимание общества, то сейчас это все-таки отчасти мода, отчасти поиски сенсации или какого-то скандала.  Перефразируя известную поговорку, могу сказать «Серов конечно, хороший художник, но зачем же двери ломать?» Я говорю это не из зависти, повторяю, это хорошо. Вот мы посмотрим теперь, как пойдет к нам народ на выставку Айвазовского после выставки в Москве. У нас в Русском музее, кстати, выставка Серова была до Москвы, и выставка очень необычная, не традиционная — мы показывали все то из творчества Серова, что обычно не показывают. Народу было много, но не толкучка. А ажиотажный спрос часто  мешает увидеть художника по-настоящему.  Хотя в принципе…Знаете, я был против когда-то «Ночи музеев», считал, что это развлекуха, но опыт показал, что люди, побывав на этой акции, потом в музей приходят снова. Приходят в наши дворцы, на наши экспозиции.

   А что касается очередей в музей, так они всегда были. Вот я вчера смотрел в окно из кабинета: очередь стояла от здания администрации до входных ворот. С одной стороны это радует, потому что с нас требуют, нужны показатели, нужна посещаемость. В то же время существует такой музейный дуализм, определяемый двумя функциями.  Первая — хранить (контроль, проверки, опасность хищений, нанесения вреда произведениям). И идеальная мечта хранителя — превратить музей в несгораемый недоступный сейф. Тогда можно спать спокойно. Но есть и другая задача — показывать. Искусство должно принадлежать народу. Значит, должна быть максимальная доступность и посещаемость. Тем не менее я бы к росту посещаемости  относился с осторожностью: суета и толкучка в залах мешают восприятию искусства. Возвращаясь к Серову: вот все ли действительно увидели художника Серова в этой толкотне?...

 

Корр.: И тогда вопрос в продолжение: можно ли привлечь в музей тех людей, которые совсем этим не интересуются? Существует ли так называемая «элита» музейных посетителей?

 В.А. ГУСЕВ: Элита — она есть в любом деле и бояться этого слова не надо.  Когда я учился на первом курсе Академии художеств, нас послали в колхоз. И вот я там должен был в колхозном амбаре «лопатить» элитное зерно. Это трудная работа - элитное зерно должно постоянно проветриваться, перемещаться из одного угла амбара в другой. Мы с моим приятелем на пару перебрасывали это зерно, перебирали. Потому что, если мы не хотим, чтобы поля покрылись только сорняками, то нужно создавать особые условия хранения этого элитного зерна.  То же самое и с искусством. Если не хотим, чтобы  люди брали в руки автоматы, кололи наркотики, торговали наркотиками, нужно привлекать как можно больше  людей в музей. Но это трудный процесс и заставить любить никого нельзя.  Можно это сделать, конечно, только  деликатно, чтобы человек сам не заметил. Одно время пошла у нас даже тенденция  сделать из музея парк развлечений. Но музей должен не развлекать, а УВЛЕКАТЬ. Привлекать к истории. Потому что в музее всегда можно найти массу удивительных встреч, совпадений, интереснейших встреч,  судеб художников, экспонатов! Здесь  множество историй, которые стоят за каждым экспонатом и залом и нужно просто уметь увлекательно  рассказывать, а не так, как бывает, дежурно: «Посмотрите направо-налево» Это потом уже, для той самой элиты, нужны все подробности и тонкости искусства. А просто посетителей нужно  увлечь этой историей, которая оживает в лицах, картинах, фотографиях. Ведь и фотография тоже становится произведением искусства. Вот у нас была выставка «Семейный портрет», где мы такие фото семейные собирали или вот сейчас -  выставка автопортрета, где мы приглашаем людей сделать селфи, то есть свой автопортрет тоже. Может кто-то сделает что-то свое, талантливое, интересное.

 

Корр.: Когда нужно начинать ходить в музей, как Вы считаете?

 В.А. ГУСЕВ: Когда появляется интерес. А начинать можно всегда, в любом возрасте, можно и в позднем возрасте понять, что же это я пропустил такое интересное!   Ну а дети...заставить в детском возрасте нельзя, да и не надо. У нас очень активно работает детский центр музейной педагогики, с разными придумкам , вот там детей не заставляют, и  детям самим нравится ходить ходить в музей. Но заставлять — не надо никого!

 

Корр.: Что больше всего нравилось Вам в Русском музее, когда Вы там еще не работали? Изменились ли пристрастия за эти 30 лет?

 В.А. ГУСЕВ: Ну, для меня музеи начались все-таки с московских музеев, как я уже говорил. А в Русский меня манила некоторая неизвестность, загадочность какая-то — когда я приехал поступать в Академию художеств. Интуиция была такая детски-юношеская, что за этим кроется масса интересного. И интуиция меня не подвела. Хотя привычка  вырабатывается в музее когда долго работаешь, притупляется острота восприятия. Как часто это бывает, когда долго смотришь, как говорят разведчики, «глаз замыливается»... 

 

Корр.: Тогда назовите, пожалуйста  несколько произведений, которые могли бы стать чем-то вроде «логотипа» Русского музея? То есть такие, которые только в Русском музее и должны были быть? Без которых он уже невозможен?

 В.А. ГУСЕВ: Для меня это в первую очередь икона «Ангел — златые власы», произведение, которое  поступило в Русский музей еще задолго до революции (если бы не музей, оно было бы обречено на уничтожение). В нем соединяются три культуры, три эпохи: византийские искусство и культура, потом там есть еще отсвет античного, и, конечно,  новое православное — и это удивительно... «Последний день Помпеи» - разумеется, это хрестоматийная вещь, она уже «прикипела» к музею! Это и репинское Заседание Государственного совета», с очень интересной историей создания. Я помню, как у застыл  около нее в восхищении президент США Клинтон и, рассматривая картину, сказал: «Какие красивые мундиры!»А я ему неосторожно ответил (чем вызвал неудовольствие у наших сопровождаюших): «Если бы они меньше заботились о мундирах, может быть и революции бы не было». Замечательная картина Чернецовых «Парад на Царицыном лугу». Это огромная картина — настоящий портрет николаевской эпохи, изображающая 223 персонажа, о ней можно было бы снять 223 отдельных фильма.. Ну и, конечно же загадочный  Малевич. Крест, круг, квадрат. «Черный квадрат» Малевича, о котором многие говорят «И я бы так смог!». Но, нет, не смог бы, потому что это и есть тот жест или слово, которое было произнесено в нужный момент. Оно и определяет -  время.

 

Корр.: Ваши пожелания всем, кто впервые переступает порог Русского музея.

 В.А. ГУСЕВ: Постарайтесь не торопиться и не спешить с оценками…

 

Беседовала Наталья Крылова





Поделитесь этим материалом в социальных сетях

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Liveinternet Mail.Ru